Нерушимые

Чёрные тучи спустились над Топ-Капы, тёмной пеленой закрыли солнце, погрузили всех обитателей в кромешную тьму. Даже время остановило свой ход, когда раздался душераздирающий вопль убитой двойным горем матери – Касым и Ибрагим отдали Богу души, ушли к ангелам, оставив сей грешный мир. Османских принцев постигла горькая участь многих современников – их жизни унесла беспощадная чума. Лекари не сумели ничего сделать, вначале повторяли, что бывают чудеса и иногда даже эта хворь отступает перед жаждой жизни, но оба молодых человека угасли за считанные часы. Кёсем была безутешна, болезнь султанши обострилась, вынудив женщину лечь в постель. Султан заперся в своих покоях, его жены держались в своих комнатах, только изредка покидая их по крайней необходимости. Однажды Фарья Султан попыталась попасть к мужу, но получила жёсткий выговор. Никто в свете событий не смел обсуждать скандал в комнате Баш-хасеки, но не было живой души, не знавшей о таковом. Тревога распространилась по дворцу, люди боялись заговорить друг с другом, опасаясь заболеть. Что весьма странно, после тщательного осмотра выяснилось, что более никто не подхватил хворь, как не было ни единого случая заражения в столице. Когда на десятый день траура Шемспери Хатун потеряла сознание в гареме, наложницы подняли визг, подозревая опасность. Но пришедшая лекарь отвергла предположения и вынесла другой вердикт – наложница понесла дитя от Падишаха. Девица пришла в восторг, но тот постепенно поутих,– ей счастье выпало в самый не подходящий момент, никто не станет устраивать праздник в честь беременности наложницы, пока венценосная семья оплакивает двух принцев. Хатун приходилось носить тёмные скучные платья и позволить от силы пару изделий из серебра, когда хотелось громко смеяться и надеть лучшие наряды. Другая Хатун, собственно говоря, та, по чьей вине двор погрузился в траур, притаилась, молчаливо выжидая. Санавбер осознавала, что Кёсем подозревает в убийстве сыновей старую противницу Гюльбахар, не поверив в гибель женщины. Кому ещё нужно убивать Касыма и Ибрагима? Несмотря на отрицание вызванного для разговора шехзаде Баязида, женщина явно тайком начала расследование. Сам шехзаде, по словам Синана-паши, пришёл в ярость на действия возлюбленной матушки. Валиде Султан похожа на тигрицу, после страшной потери готова разорвать виновника на части. Сейчас она оплакивает потерю, зализывает свои раны, но скоро поднимется против своих врагов. Санавбер боялась, что именно она, пешка, пострадает в первую очередь, стань кому известно о её делах. Султан не пожалеет свою наложницу, не простит убийство братьев. Она ходит по битому стеклу, умудряясь оставаться невредимой. Беспокоили подозрительные взгляды законной супруги Султана Мурада, будто женщина о чём-то подозревает. Но девушка не могла рисковать нападением на беременную жену Падишаха, как и продолжать травить Валиде сразу после убийства шехзаде. Особенно когда Мурад оставался в столице – холодная зима, крайне редко приходившая в Османскую порту, и внезапный траур задержали Падишаха в столице на месяцы. От неё требовали наладить с ним отношения, даже выяснить побольше по поводу предстоящего похода. Но что могла Санавбер? Временами наложница подумывала о побеге, но путь ей отрезан – либо враги настигнут, либо бывшие союзники. Санавбер усмехнулась новому капризу Шемспери – после объявления беременности фаворитка не отставала от Калфы, без конца жаловалась на судьбу. – Разве честно, Лалезар Калфа? Женщины Султана живут в отдельных покоях, сколько у них слуг, нарядов! Почему я остаюсь в своей маленькой комнате? Я скоро рожу ребёнка Повелителю! – ныла Шемспери. – Не мешайся под ногами, Хатун! Может ты родить успела, или Повелитель с тобой никях заключил? Бесстыдница ! Семья Падишаха в трауре, а ты только о себе думаешь! Аллах! Пошли мне терпения!

***

Айше устало потерла глаза. Наконец все трое уснули. Последние недели дети были очень беспокойны. Вначале скандал с участием Фарьи, потом страшные новости и быстрый конец для обоих братьев Мурада – слишком много для их возраста. Никогда не приходилось видеть Валиде Султан настолько слабой и отчаявшейся, как в последние дни. Султанша уснула, стоило голове коснуться подушки. Хасеки разбудил звук чьих-то шагов, она скорее почувствовала, чем увидела нависший силуэт. Айше подорвалась на постели, чтобы увидеть Султана Мурада собственной персоной. – Мурад? – сонно прошептала девушка. Айше села в кровати, убирая волосы на сторону. –Как дети? Мужчина говорил тихо, весь его вид говорил о вселенской усталости. Потеря братьев задела в душе сокровенные воспоминания, к каким Султан не хотел возвращаться – потеря отца, золотая клетка, казнь Мехмеда и Османа. Теперь Аллах призвал к себе двух других братьев. Из головы не выходил и скандал, что устроила Фарья. Она так сильно ненавидит его детей? – Уснули, Повелитель. Они сильно волновались, но мне удалось их успокоить. Сейчас они в детской. – Хорошо. Завтра собираюсь взять Ахмеда на прогулку, ему пора получить первую лошадь. Айше кивнула, помолчав немного таки задала интересующий её вопрос: – Вы в порядке, Повелитель? – В порядке? – издал горький смешок Султан.– Не знаю, откуда упадёт новая беда. – Вам выпали огромные испытания. Аллах распорядился забрать шехзаде в своё царство. Но в том нет вашей вины. Сейчас они в лучшем месте. – О чём они думали, уходя? Считали меня братом, или своим врагом? Я видел страх в их глазах, сначала только крупицы, даже не заметишь, но потом... – Повелитель...– Айше попыталась возразить, однако Султан прервал её на полу слове. – Ты тоже меня боишься. Хасеки не нашлась что ответить. Мурад отдал приказ о казни матери своих детей, и отменил в последний момент. Айше помнила ощущение, когда жизнь уходила из неё, и даже руки были связаны, чтобы не дать ей ни единого шанса на спасение. Девушка никогда не видела в своих кошмарах Силахтара – там всегда был Мурад. Паша стал обычным исполнителем воли своего господина. – Молчишь, ничего не отвечаешь. А ведь ты предала меня, Айше! После твоих злодеяний я имел право казнить тебя! – Я пыталась защитить наших детей! Ты не видел, что Фарья ненавидит их?– Айше даже покраснела от возмущения.– Ты был без ума от неё, поселился в дворце этой женщины! Фарья могла навредить Ахмеду, родив сына! У меня сердце было не на месте, я ошиблась связавшись с Гюльбахар, мне показалось, она меня поддерживает! – Никогда не считал тебя настолько глупой!– резко заметил Мурад, распаляясь. Невыносимо думать, что женщина смеет ненавидеть его – своего Падишаха! Айше никогда не смела ему возражать! – Я была глупа от любви к тебе! Но теперь всё позади. Больше не позволю никому себя одурачить. Даже тебе! Все твои признания в любви оказались ложными! Султан навис над девушкой своей мощной фигурой. Айше нужна была вся выдержка, чтобы не сдаться под его взглядом. Мурадом овладело непреодолимое желание схватить её за шею, прижать к себе и впиться в губы, увидеть мольбу в глазах ранее покорной фаворитки. А в следующий момент до невольного стона резко сжал рёбра девушки и тут же впился в губы, властно избавляя от ночной одежды. Хасеки в ответ впилась в губы мужа до крови. Оказывается, ему нужно сопротивление! Он его получит!

***

Фарья ворочалась в постели. Злые слёзы текли по щекам венгерки – прошли недели после памятного скандала, но Мурад оставался непоколебим. Фарья надеялась смягчить мужа своей беременностью, хотела поддержать в горе. Но он жёстко выговорил жене за оскорбление детей и Баш-хасеки (Когда Фарья позволила себе возразить, Мурад бросил на бывшую принцессу взгляд, способный испугать умелого воина), а потом приказал вернуться в покои и готовиться к рождению ребёнка. Повелитель регулярно интересовался течением беременности, но на контакт не шёл. Девушка успела тысячу раз пожалеть о своей несдержанности. Как Айше толкнула Мурада в объятия самой Фарьи, так и законная жена Падишаха поступила неразумно, повернув колесо фортуны в противоположном от себя направлении. Шла бы речь только об Айше! Но оскорбление детей Мурад не простит ей никогда. Ещё и беременность Шемспери – Хатун умудрилась понести с одного раза! Одна оставалась надежда на примирение с мужем после рождения их общего ребёнка. Фарья с надеждой погладила растущий живот. Для пятого месяца она сильно округлилась, что повитуха считала признаком здоровья плода. Ребёнок ответил толчком. Венгерка радостно улыбнулась: – Мой сынок... Расти, набирайся сил. Вместе мы вернём папочку.

***

– Султанша, вернитесь в покои. Холодно, не дай Аллах вам заболеть. Махпейкер тяжело вздохнула, никак не ответив на настойчивые просьбы Хаджи Аги. Потеря двоих сыновей так скоро после самоубийства Гевхерхан серьёзно сказалась на самочувствии женщины. Она подобна могущественной чинаре, вновь воспарит – другие сыновья потеряны, но есть сильный и здоровый Султан Мурад, а она при нём Валиде. Потому нужно наладить отношения с сыном, иначе никак. Трудно согласиться отдать власть, так долго сосредоточенную в своих руках, признать, что пришло время сына летать на своих крыльях. Молодость пролетела незаметно, прошла целая жизнь с дней, когда она была Хасеки при Ахмеде. Из сыновей на мужа больше всего оказался похожим ныне покойный Касым, Мурад пошёл в мать. Два сильных характера столкнулись в противостоянии, где победителей не будет. – Султанша. Наши шехзаде в Раю. Что поделать, если такова воля свыше? Мы не можем спорить с самой судьбой,– не унимался Хаджи Ага. – Траур истекает через несколько дней, двор вернётся к былому шуму, рабыни будут сплетничать, фаворитки мечтать о расположении Султана. Сколько эпох прошло, пока я в этом дворце, Хаджи Ага? Давно нет юной Анастасии. – Время идёт, моя госпожа. Столько лиц исчезло за это время. Жизнь – одно мгновение. Но вы до сих пор здесь, на самой вершине мира, как мать нашего Падишаха. – Не судьба повелела забрать моих сыновей. Дело рук змеи Гюльбахар. Она жива, Хаджи. Я не верила подозрениям Касыма, хотя мой шехзаде давно говорил, что здесь что-то неладное! Не знаю, как ей это удалось, но она жива! Я найду и сотру змею с лица земли! – А шехзаде Баязид?– словно опасаясь, спросил Хаджи. – Подозреваю, он помог матери бежать,– серьёзно заметила Кёсем.– Попытаюсь последний раз с ним поговорить. Этот мальчик вырос на моих глазах, но если он вздумал стать предателем, забыть мою милость, мою заботу, его дорога вымощена прямиком туда, куда отправляются все предатели. Я не хочу этого, Хаджи. Но буду вынуждена разрубить этот узел. – Допустим, женщина спаслась, госпожа. Но как Гюльбахар Султан могла протянуть руки к шехзаде? – Здесь есть шпион, Хаджи Ага. Он ходит по одной с нами земле, ест и пьёт за нашим столом, и вредит нам. И мы найдём, кто посмел предать наше доверие. Змеи свили своё логово в самом центре мира! Как не вовремя Мурад собрался в поход!