Нерушимые

– Я больше так не могу,– призналась Санавбер, нервно заламывая руки.– За мной постоянно следят чужие взгляды и я не знаю, что мне делать. Мне кажется, они догадываются. – Успокойся, Хатун,– Ага поморщился, осматриваясь.– Ты можешь всё испортить. Нельзя марать руки лишними убийствами. Девчонка не должна была погибнуть. Как ты могла допустить, чтобы тебя так глупо вычислили? – Ты считаешь так просто быть в логове врага и постоянно думать, дала ли им повод сомневаться? Женщины Султана Мурада смотрят на меня пугающе, начали вместе собираться, шепчутся о чём-то. Вдруг они знают? – Что они могут знать, Хатун? Ты говорила, они обе ревнивы. – Они едва могли видеть друг друга совсем недавно. Я много слышала слухов... – Ты показала им, что заинтересована во внимании Султана Мурада? Дала повод ревновать? – перебил девушку евнух. У него не было желания снова выслушивать нервные излияния наложницы. Санавбер не была глупа, но стала очень нервной и эмоциональной после выполнения первой части задания Гюльбахар-султан. Пойдёт так дальше, придётся устранить девчонку раньше времени, а у них совсем не было времени и возможности искать и внедрять нового шпиона, да ещё способного сварить и незаметно подать любой яд. – Я выглядела настолько влюблённой, насколько могла притвориться! Это было не сложно, Султан Мурад достаточно привлекательный мужчина, чтобы женщины испытали муки ревности. – Тогда внимание девчонок совсем не странное! Успокойся, Санавбер-хатун ! Выполняй своё задание и перестань подставлять нас своим поведением. Сколько раз говорить, чтобы без повода не звала? Евнух собрался уходить, но в последний момент его ухватили цепкие пальцы наложницы. Раздраженный Ага повернулся, чтобы увидеть отчаяние в глазах шпионки. – Повод есть!– Санавбер понизила голос до шёпота.– Я беременна. Не знаю как так случилось, я была очень осторожна. – Избавься от этого недоразумения, Хатун. Не мне тебе рассказывать, как надо поступить. Иначе весь наш план окажется бесполезным. Санавбер мелко дрожала, ненавидела мысль уничтожить ребёнка, но решительно кивнула. Девушкой руководила безысходность, отчаяние, стало поздно повернуть обратно. – Я пойду к Кёсем-султан, расскажу, что беременна. Все будут праздновать, а я тем временем избавлюсь от ребёнка, сделаю всё так, чтобы выглядело, что меня отравили жёны Султана Мурада. – Умница. Я в тебе не сомневался.

***

У неё всё шло по плану. Гарем предсказуемо начал праздновать и поздравлять её с новым статусом султанской икбал, Кёсем-султан довольно улыбалась, глядя на поникших невесток – особенное удовольствие ей почему-то доставляло видеть злость венгерки, не очень любимой матерью Мурада. Санавбер нашла наивную наложницу – девочка легко поверила в их большую “дружбу” и с открытым ртом доверчиво слушала слезливые признания фаворитки, как сильно она боится страшных жён Султана, как они постоянно преследуют её – несчастную жертву. Потом она нарочно пошла в сад, где опять сидели султанские женщины, спровоцировала их гнев вызывающим поведением и сбежала оттуда “в слезах”, показавшись так перед гаремом. Фаворитка стояла перед зеркалом в своей комнате и была готова привести в действие последнюю часть своего плана. Внезапно она была очень напугана, когда в зеркале вместо своего отражения увидела на миг пустую маску с пустыми прорезями вместо глаз. Санавбер испуганно изучила своё отражение, убеждаясь, что ей просто показалось. Почти трепетно фаворитка провела по плоскому животу, где находился ребёнок, который никогда не родится и не вырастет по вине своей матери. Да какая из неё мать? Убийца. – Прости. Я должна. Фаворитка убедилась, что выглядит, словно плакала взаперти в своей комнате. Потом выпила смесь из колбы, быстро вылила в пустую ёмкость часть духов из другой, поставила среди остальной косметики. Санавбер спешила спуститься вниз и поздороваться с наложницами, приветливо девушкам улыбнуться и выпить шербет – обязательно до самого дна. Боль была ожидаемой, тёмная пелена перед глазами тоже, как и кровь, текущая по ногам. Отключившись, Санавбер-хатун была уверена, что наложницы поднимут визг.

***

– Почему так случилось? Утром она чувствовала себя хорошо! Грозный голос Султана Мурада и тихие ответы явно напуганной акушерки были первым, что услышала Санавбер, когда сознание начало к ней возвращаться. Почему-то она сразу поняла, что ребёнка больше нет, ощутила пустоту, похожую на пустые глазницы в маске – Санавбер стала не просто убийцей, а убийцей собственного ребёнка. Заплакать получилось без всякого притворства, вцепиться в мужской кафтан тоже. Наложница вспомнила про свою роль и начала рассказывать под всхлипы, что она не сомневается, что выкидыш подстроили специально, что она постоянно чувствовала, будто за ней следят и “великодушно” не сказала, кто именно был обидчиком. Санавбер с трудом скрыла ликование, увидев выражение лица Султана Мурада – донельзя злой, как разъяренный лев, он не будет сопоставлять факты и поверит на слово любым доказательствам. Присутствие в лазарете Хасибе доказало, что сердобольная наложница успела доложить Падишаху о “страхах” его фаворитки и об утренней стычке. Сыграло на руку и то, что Повелитель не очень-то верил внезапной дружбе своих женщин, а в ярости человек способен поверить самым глупым доводам.

***

– Немедленно отпустите меня! Вы меня слышали?! Я должна поговорить с Султаном Мурадом! – Госпожа, нам приказано отвести вас в темницу. Не сопротивляйтесь. Айше, как могла, отбивалась от сильных рук стражников, тащивших Хасеки в темницу прямо в ночной рубашке и халате. Любопытные девушки собрались в проходе и никакие увещевания и угрозы не могли убедить наложниц ложиться спать. Ещё бы! Сначала Санавбер-хатун ни с того ни с сего потеряла ребёнка, потом Повелитель шёл мимо такой злой, что приказал избить на фалаке девушек, которые, как ему показалось, слишком громко смеялись, а теперь сначала законную жену Султана, а потом и его Хасеки было приказано заключить в темницу на не определённый срок. Уже не понятно, кто первой сказал, что общение султанш началось с визита Фарьи – пришли к выводу, что венгерка со злости убила Афитап – и без неё не обошлось, – а потом предложила Айше перемирие, чтобы избавиться от Санавбер, опасной для обеих женщин; для Айше предложение не должно было быть странным, потому что ходили слухи, что в своё время выкидыш Бетлен произошёл по её вине. Айше казалось, что она очутилась в одном из кошмаров. Больше всего девушка мечтала проснуться в своих покоях и не переживать этот безумный позор. Спешивший мимо гарема Хаджи-ага общего энтузиазма не разделял, за ним бежала лекарь – Кёсем-султан внезапно занемогла. Что за напасть! Госпоже было гораздо лучше благодаря лекарствам, а вот теперь очередной приступ, и это в такое время! Евнух уже радоваться начинал, а оказывается рано – госпожа наконец оправилась от потерь и снова начала собирать тайные советы, интересоваться всем, что происходит в государстве. И почему всё плохое должно происходить в один день?

***

Айше толкнули в камеру, где единственными предметами интерьера были два тюфяка из соломы, куда свалили по паре подушек и одеял, и пара настенных факелов. На другом тюфяке сидела Фарья, иронично ухмыляясь. – Надо же, нас решили поселить вместе, чтобы скучно не было. Айше застонала, беспомощно ударила железную дверь темницы, почти упала на импровизированную кровать. – Безумие! – Санавбер умудрилась нас переиграть, теперь она может делать что захочет,– прошептала венгерка. Избитые в кровь руки доказывали, что попытки выбраться отсюда бесполезны. – Наши дети в их руках. Почему ты должна была отвечать на утреннюю провокацию девчонки! Знаешь, что с нами теперь будет? – Тебе повезло больше – у тебя остаётся время до родов. У меня времени может совсем не быть. – Надо же, мне оказывается повезло! Мы сидим в сыром подвале, пока эта женщина торжествует наверху! Айше скрывала настоящую боль за своим сарказмом. Мурад опять подвёл её – на этот раз она ни в чём не была виновата, но его это не заботило. Зря она позволила себе опять поверить ему. Очень зря.