Нерушимые

– Почему я узнаю всё последней? Я приказала тебе немедленно оповещать меня, если что-то случится! – Госпожа, клянусь, я пришла, как только смогла вырваться! Атике отчитывала молоденькую наложницу, на ходу завязывая на себе лямки плаща. Как она была рада, что догадалась оставить в родном дворце парочку осведомителей, когда покидала его после свадьбы! На улице лил проливной дождь, но это не помешало беременной султанше в этот безбожно ранний час ехать в Топ-Капы. Сонные слуги явно были не в восторге от раннего пробуждения, да ещё в такой ливень, когда нормальный человек и нос не высунет на улицу. Но ни Атике-султан, ни Мустафа-паша такими не были, раз не хотели ждать ни минуты, стоило им получить новости из Топ-Капы. Что там случилось, слугам выведать не удалось, но точно нечто серьёзное! – Может тебе остаться здесь, Атике? Погода должна наладиться, тогда поедешь. – Даже не подумаю! Моя мать без сознания, мой брат-повелитель заперся в покоях и не выходит, а матери моих племянников сидят в темнице, пока дети остались без присмотра! Если ты думаешь, что я оставлю свою семью в таком положении, ты сильно ошибаешься, Силахтар! Султанша отвергла попытки Силахтара отговорить её от поездки в опасную погоду. Последние недели между ними образовалось некое перемирие – они вместе ели, иногда говорили про будущего ребёнка, прежде чем разойтись по своим спальням. Договориться быть добрыми друг к другу легко, а вот выполнить обещание, научиться ладить и не вспоминать старое – куда сложнее. Атике знала, что муж относится к ней с заботой только из-за беременности. Нет, она не бралась утверждать, что не будь она беременна, он не пытался бы предупредить её, но сделал бы он это, опять же, потому что она сестра Султана! Девушка поняла наконец, что сама виновата в этом по большей части, но вынужденная забота задевала даже больше равнодушия. Она и не догадывалась, что только что впервые избранный ей в мужья человек увидел в ней немного больше, чем просто избалованного ребёнка. – Я хочу быть в Топ-Капы как можно быстрее! – дала указание кучеру Атике. Девушка и раньше замечала некоторые странности в поведении Санавбер-хатун, хотя не акцентировала внимание, принимая все действия девушки, как жажду получить в свои сети брата Мурада. Так разве она первая в этом, чтобы судить! И Фарья – неоднократно, и даже Айше где-то неделю назад, намекали, что фаворитка может быть шпионкой и даже пытаться отравить кого-то с помощью своих лекарств. Где правда? Могла обычная Хатун одним махом отправить в темницу жён Султана и устранить её Валиде, пережившую столько под крышей Топ-Капы? За Хатун ничего замечено не было, и служанка рассказала, что девушка несчастна после выкидыша.

***

– Атике! – Султанша! Заключённые синхронно поднялись, стоило им увидеть перед решеткой светловолосую сестру Мурада. Они успели за несколько часов обменяться колкостями, поссориться, напомнить старые обиды, примириться и в итоге прийти к выводу, что надо скорее выбираться. Только как? Атике была надеждой обеих, когда никакой поддержки снаружи ждать не стоило. – Я пришла, как только смогла. Мне надо было сначала увидеть Валиде... У меня опускаются руки, когда вижу её такой беспомощной. Женщины Султана переглянулись. Атике поняла, что им толком ничего не объяснили, потому коротко рассказала, что происходит наверху, пока они находятся здесь. – Атике, ты должна понимать, что всё это происки Санавбер-хатун. Она заперла нас здесь, а сама продолжает внедрять в действие свои планы!– быстро начала венгерка. – Девушка подозрительно вела себя последние месяцы,– подтвердила Айше,– и утром непонятно для чего устроила скандал, чтобы выставить нас потом виноватыми. Атике пришлось выслушать бесконечную порцию подозрений и объяснений, из чего она пришла к выводу, что девушки не виновны. Невозможно так убедительно лгать! Только как убедить в этом других? Племянники могут остаться без матерей, если она не вмешается вовремя. – Послушайте, я верю, что вы не виноваты и сделаю всё возможное, чтобы вас освободить. Но почему вы так уверены, что виновата Санавбер? Разве девушка не может быть ещё одной жертвой? Султанша успела по пути зайти в лазарет. Наложница выглядела такой несчастной, что невольно пробудила сострадание в сердце султанской сестры. Но было и что-то такое в глазах Хатун, что не давало ей поверить. Нет, надо за ней наблюдать! – Я выясню, что там происходит. Вы не волнуйтесь!– пообещала Атике.– А ты отдохни, Айше. Не забывай, что носишь моего племянника. Мне надо идти. Вас запрещено навещать здесь. Действительно, по близости оказался нервный стражник. Страж порядка похоже сильно был взволновал, что его поймают на взятке и прямом нарушении приказа Повелителя, что никому добра не приносило. Атике кивнула и быстро покинула темницу с решимостью в глазах.

***

Гюльбахар-султан была довольна собой, как никогда чувствовала вкус приближающейся власти, безопасности, почти могла увидеть своего сына на османском троне. Сколько лишений ей пришлось вытерпеть за годы жизни в этом аду, чтобы немного приблизиться к лучшей жизни. Женщина ясно видела, что в ней от невинной девочки не осталось ничего, знала, на какие жертвы пошла ради достижения своей цели. Потому уверенность Кёсем в собственной безгрешности всегда смешила бывшую фаворитку Султана Ахмеда. Разве не опасно, когда человек идёт по головам и даже не понимает, что делает? Как у любого преступника, она чувствовала необходимость как-то оправдать свои действия, убедить, что это необходимо. Баязид для неё был куда лучшим претендентом на трон, нежели Мурад или любой другой из убитых ею же шехзаде. – Передайте Санавбер-хатун, что я очень довольна. Кёсем пока не убивайте, её нужно просто ослабить насколько возможно. Она должна увидеть наш триумф. – Будут другие указания? – Надо избавиться от сыновей Султана Мурада. Никто не должен бросать тень на власть моего сына. Этот приказ было трудно отдать, но Гюльбахар очередной раз подавила в себе угрызения совести – всё ради Баязида.

***

Айше прислонилась к мраморной стене темницы, рисуя пальцами узоры на бархатной ткани халата – только халат она успела надеть на сорочку, когда её грубо вырвали из мира сновидений и объявили, что приказом Падишаха велено заключить её в темницу до выяснения обстоятельств. Хасеки по началу пыталась, возмутиться, заявила, что никуда она с ними не пойдёт, что хочет поговорить с Мурадом. Не ожидала, что у стражников хватит смелости схватить под руки и тащить по всему Топ-Капы на глазах любопытных зевак. «Но именно так и произошло, глупая. Он опять тебя предал, унизил, растоптал. А ты начала ему верить... Забыла уже удавку на своей шее? Возможно скоро придётся вспомнить. Теперь-то он не войдёт, чтобы остановить казнь. Почему опять растворилась, потеряла бдительность? Глупая! » – Прекрати мельтешить. Голова болит,– без эмоций проговорила Айше, за что получила выразительный взгляд венгерки. Фарья на месте усидеть не могла и от отсутствия любых занятий мерила шагами пространство небольшой камеры. – Легко тебе говорить! Я не могу просто сидеть здесь неизвестно сколько! – Скажи спасибо, что сюда пока не приходили палачи. Зная Мурада, это может произойти в любой момент. Может он даже не скажет тебе, что собирается убить и решит тайно расправиться. Меня пока не тронут. Подождут, пока рожу своего ребёнка. А потом меня будет ждать такая же судьба. Глаза Бетлен становились шире с каждым словом невольной собеседницы. Нет! Мурад никогда с ней так не поступит! С другой стороны, однажды он едва не отрубил ей голову и убрал меч в последний момент. Она уже чувствовала кончик лезвия на своей шее и готовилась встретить конец. Тогда он был ею слишком увлечен. Что поможет теперь? Глупой бывшая принцесса не была никогда и хорошо понимала, что Мурад больше не ценит её, как было раньше – две ночи с мужем спустя месяцы разлуки хорошо дали ей понять охлаждение в их отношениях. А любил он когда-то? Или просто искал утешения, хотел попробовать нечто новенькое? Может она придумала себе любовь? Подумать хорошо, он ни разу не сказал, что любит – звал своим солнцем, сокровищем, истиной, да как угодно, только не любимой! Но откуда Айше знать? Бетлен ухватилась за мысль: – Вот что случилось, когда тебя выслали из дворца! Я знала, что всё не может быть так просто. Айше хмыкнула, признавая правоту. Она должна была злиться, чувствовать дух соперничества, но чувствовала только вселенскую усталость. Сколько ещё здесь быть? Неужели оставят в темнице без света до родов или даже дольше? Способен Мурад оставить их медленно погибать здесь, лишив еды и воды? – Я не знаю, почему он отменил свой приказ. Может решил, что не наигрался достаточно. Думай что хочешь – меня больше не беспокоит. Девушка чувствовала, как все надежды, мечты, планы вдруг канули в воду, оставляя за собой бесконечную пустоту. Она опять поверила в возможность любить и быть любимой, и опять разбилась, столкнувшись со стеной жестокости любимого человека. Мурад не мог поступить хуже, чтобы показать ей, что всё это было очередной игрой. А кто она? Игрушка в руках кукловода. – Будь мы в другом месте, в другое время, я бы посмеялась. Обрадовалась твоему позору. А теперь... Помнишь, как меня увозили казнить? Мурад собирался лично убить меня, но не смог, передумал в последний момент. Тогда я думала – любит, теперь – может и со мной просто не успел наиграться. Разговор прервало появление стражника с двумя подносами – хлеб, вода и непонятный мутный суп. Мужчина ушёл так быстро, как мог уйти, дверь опять закрыли на замок. – Ужас какой...– поморщилась Фарья, попробовав ложкой непонятную еду. – Похоже на то, чем кормят пленников,– Хасеки усмехнулась удивлению бывшей принцессы.– Меня привезли в столицу на корабле, после того, как взяли в плен. Продали на невольничьем рынке, Хаджи-ага купил меня. Была там когда-то? Я никогда не забуду. Живой товар кормят именно так, могут несколько дней не давать даже воды. Некоторые не переживают долгий путь в чужие земли. – Продали? Как это продали? – возмутилась Фарья. Рассказ сильно шокировал венгерку.– Как лошадь продали? Разве... – Что? Думала все рабыни попали сюда по своей воле? Нет. Никто не хотел оказываться здесь. У нас никто не спрашивает. И никогда не будет. Этот мир создан для мужчин и они этим пользуются. – Однажды всё изменится. Мы будем равны между собой,– как мужчины, так и женщины. – Да? И сколько веков пройдёт?

***

– Повелитель? Силахтар опасливо коснулся плеча Султана, который не подавал никаких признаков жизни. На полу валялись несколько пустых графинов из-под вина, половина мебели разрушена в хлам, потому было понятно, как Падишах провёл прошлую ночь. Мурад застонал, просыпаясь. Визирь вздохнул с облегчением,– по крайней мере Султан в порядке, пусть даже изрядно пьян. – Я помогу вам, Повелитель,– Паша осторожно перехватил Султана под руки и притащил к кровати, укладывая туда. – Предатели... Вокруг меня всегда тьма, предательство... Даже моя мать, мои жёны... Все меня передают... Ты тоже меня предашь, Мустафа? – Никогда, Повелитель. Я всегда с вами, на вашей стороне. Силахтару удалось наконец стащить ботинки Падишаха с его ног, когда в комнату быстрым шагом вошла Атике. Султанша ошалело осмотрела покои, перевела взгляд на успевшего опять уснуть брата. – Что здесь произошло, Силахтар?– громким шёпотом вопрошала Атике.– Брат пьян? – Тише ты. Уйдём, Атике,– Мустафа взял жену под руку и вывел из покоев.– Повелитель тяжело переживает нынешнюю ситуацию. Ты была у Валиде-султан? – Валиде без сознания. Врачи говорят, она поправится. У неё был очередной приступ,– Атике вздохнула.– Я была в темнице. Они не виновны, я уверена, Силахтар. Фарья и Айше не должны пострадать. – Расследование пока не провели, они заключены по подозрению, насколько я понял. Им ничего не сделают. – Но как можно заключить в темницу, основываясь на словах одной Хатун? Мужчина не успел ничего ответить, потому что по коридору бежала молоденькая служанка из прислуги Фарьи. – Госпожа! Паша! Шехзаде Селим! Его пытались задушить! Переглянувшись, оба быстро побежали в гарем, где находились покои султанши. Даже Силахтар и тот прошёл мимо гарема, вызывая новый гул голосов любопытных девиц. В комнате мадам Маргарита качала на руках плачущего мальчика. А на полу лежала окровавленная Санавбер-хатун, до сих пор сжимая в руках подушку. – Аллах! Что случилось? – Она пыталась задушить мальчика, султанша. Воспользовалась возможностью, пока мы носили другого ребёнка на плановый осмотр к лекарю. Я подоспела вовремя и обезвредила преступницу подсвечником. – Где была стража? Кормилица ? Почему она смогла войти сюда? – возмущалась Атике, вне себя от злости. Хатун оказалась преступницей! Почему она не приказала сразу взять девчонку под стражу! – Девчонка смогла усыпить их, подлила что-то в питье. Если бы женщина успела накормить детей, они даже не плакали бы. Она могла убить ребёнка. Атике забрала на руки племянника. От быстрого бега девушка запыхалась, волосы выбились из аккуратной причёски. Силахтар наклонился к шее Хатун, проверяя пульс: – Она жива. Стража! В темницу её! Заковать в цепи, чтобы не сбежала. Мимо любопытных зевак, столпившихся в проходе, пробиралась Лалезар-калфа. Женщина была в шоке, когда увидела Санавбер-хатун в таком виде, но сейчас у неё была забота куда важнее: – Госпожа, беда! Шехзаде Ахмед пропал из класса! Учителя и стражу нашли убитыми!