Нерушимые

Под покровом тьмы в середине октября в Топ-Капы прибыла карета, откуда вышла молодая девушка в дорожном плаще в сопровождении Калфы, евнуха и пары стражников, успевших вытащить сундук из багажного отдела скромной повозки. Навстречу прибывшим уже спешил широким шагом Хранитель султанских покоев Юсуф-Паша. Мужчина довольно осмотрел склонившуюся перед ним красавицу, успевшую снять вуаль: чёрные волосы спускались до самой поясницы, тонкая талия перетянута золотистым поясом, тёмные глаза с длинными ресницами напоминали два глубоких омута. – Отлично, Билги-Калфа. Ты подготовила достойный подарок для Падишаха. Надеюсь, Хатун так умна и покладиста, как красива,– тогда цены ей нет. – Как иначе, господин? Мы обучили Хатун всему, что должна знать и уметь хорошая невольница. – А как она танцует! Просто загляденье, Аллах-Аллах!– заговорил евнух, цокая языком.– Талантлива, покорна и полна страсти, ни один мужчина не устоит. Султанский советник сдержанно кивнул и поднял девушку за подбородок: – Назови своё имя, Хатун. – Махзиба, Хранитель султанских покоев,– мелодичным голосом произнесла незнакомка, сверкнув глазами. Голос красавицы завораживал, казалось, будто одним взглядом она способна очаровать любого, более того – знает о своём таланте и не гнушается использовать на беззащитных перед соблазном особях мужского пола. Бывший эмир застыл в восхищении, что явно мелькнуло в глазах этого опытного мужчины, едва сумев совладать с собой, дабы не примкнуть самому к этим сладким устам, что так и манили к себе. – Очень хорошо, Хатун. Ты будешь жить в отдельной комнате, под просмотром Билги-Калфы и Карталя-Аги, никто не будет знать о твоём существовании, пока я не представлю тебя нашему Падишаху. Говорят, ты танцуешь хорошо, так мы это проверим, когда придёт время. Поняла меня? – Поняла, Хранитель покоев,– девица наградила мужчину долгим взглядом и, послав ему озорную улыбку из-под опущенных век, прежде чем вновь закрыть лицо вуалью, оставив открытыми одни глаза. А после поклонилась и ушла в сопровождении слуг. Юсуф ещё раз осмотрел наложницу, поражаясь тому, насколько магнетическое воздействие она оказала на него – столь опытного обольстителя. На мгновение Паша даже пожалел, что не приказал оставить женщину для самого себя, поселив где-то в городе, однако победило убеждение представить наложницу Султану Мураду. Будучи не очень долго знакомым с османским правителем, он успел стать ему хорошим другом и знал, насколько сильно на него повлияли ссора с Хасеки, побег жены и груз потерь, упавший на его плечи. Хотя у Султана за последнее время было две относительно постоянных фаворитки, однако одна – Симисшах – забеременела и от султанской спальни временно отлучена, другая же – Хуричехре – быстро наскучила и была отправлена в Старый дворец. Нужна была женщина особенная, таинственная и умная, чтобы если уж не влюбить, так надолго заинтересовать Султана, к тому же она – эта наложница – всегда будет ему благодарна за счастливый билет, при должном результате она добьется больших высот и тогда он сможет использовать их своеобразную связь, дабы в случае необходимости продвигать его в глазах Мурада. Махзиба показалась ему именно такой, даже лучше, нежели он мог ожидать. Решено: в ближайший вечер в башне, где часто собирались Падишах и его близкое окружения, Махзиба предстанет перед османским львом, исполнит танец; дальше всё будет зависеть от удачи и умений невольницы.

***

– Входи, Махзиба. Пока здесь жить будешь. Лишний раз не покидай комнату, помни, что Хранитель покоев поручил тебя под нашу ответственность,– велела Калфа девушке, после чего красавица вошла внутрь со связкой в руках. Комната была маленькой, но довольно уютной: стены выложены разноцветной плиткой, аккуратный камин в центре, несколько мягких диванов, множество подушек, красивое зеркало на стене. Открыв встроенные в стену шкафы, будущая наложница обнаружила, что некоторые пусты, а в других обнаружились косметика и другие необходимые мелочи. Хатун с интересом изучала новую обстановку, отмечая, что покои лучше прежнего места жительства, хотя далеки наверное от условий султанской жены. Девушка родилась в бедной арабской семье и с ранних лет помнила только многочисленных детей разных возрастов и голодный желудок. Иногда вспоминались игры с братьями и сестрами, утешительные, покрытые мозолями руки вечно уставшей матери, но то были лишь редкие детали мозаики, а на деле имена родных, город, где она родилась, даже прежнее имя давно стёрлись из памяти, ушли в небытие. Жизнь круто изменилась, когда маленькой девочкой её продали состоятельной госпоже: в доме строгой Ханым она получила нынешнее имя, выучила счёт и грамоту, постигала азы истории великого османского государства, училась музыке, танцам, пению, учила наизусть поэмы, постигала нелёгкую науку давать и получать удовольствие, терпеть боль, скрывать истинные чувства. Её растили как рабыню, заботились и обучали, чтобы когда придёт время продать выгоднее и дороже, но не заметили, как в ней выросла сильная и волевая личность: во что бы то ни стало она поклялась себе добиться большего, приняла правила игры, чтобы однажды подняться на самую вершину. Для неё было большой удачей попасться на глаза Билги-Калфе, искавшей как раз рабыню для услады Падишаха по приказу своего господина – бывшего эмира, хранителя султанских покоев. Увидев этого мужчину, она узнала в нём внутренним чутьем опытного соблазнителя и привычно решила поиграть: это было известным удовольствием для рабыни на короткий миг ощутить себя госпожой. Но может ли бабочка полететь на огонь и не поджечь хрупкие крылья? Впервые за свою жизнь девица ощутила влечение истинное, не притворное, тонула в хитрых глазах персидского змея, а не заставляла его тонуть в своих, с озорным своеволием празднуя свободу над очередным хрупким к соблазнам мужчиной. Где их сила, если не умеют отказаться от очередной гурии? Непрочная, относительная, как и сама власть, – вечное колесо фортуны. – Стало быть, меня привезли втайне от жены Султана? Слыхала, он недавно женился, совершил никях с иноверкой?– вопрошала красавица. Каким бы не был интерес к хранителю покоев, Падишах – рыба куда крупнее и стоит за него побороться, поговаривают к тому, что он молод и силён. – Было дело, Хатун, и не с обычной иноверкой, а принцессой венгерской. Только женщина сбежала из гарема, и дочь нашего Падишаха с собой прихватила. Её конечно ищут, чтобы наказать и забрать дочь – ребёнок принадлежит не матери, а своему отцу и династии в первую очередь. Но найдут ли? Сколько женщин было у Повелителя, а теперь и имена не вспомнить! И она забудется, сотрут из всех гаремных книг, будто и не было никогда такой! – Так Султан свободен? У него нет женщин?– поинтересовалась Махзиба. Девушка никогда особенно не думала о жизни султанской семьи, даже не думала, что судьба однажды занесет в стены Топ-Капы – верхом удачи раньше казалось попасть в гарем какого Паши, а там хитростью и женой можно стать, не первой, так четвёртой. Может и лучше было бы? Да только иначе сложилось, и она – не она вовсе, если не воспользуется таким шансом! – Да разве так бывает, Хатун? – развела руками Калфа.– У Повелителя есть Хасеки, мать наследника шехзаде Мехмеда. Айше-султан четверых детей подарила династии, и вновь беременна, может другого сына родить. Только старшего мальчика – шехзаде Ахмеда – к сожалению потеряла. Она и гаремом управляет, потому как сёстры Повелителя все замужем, а с остальными родственницами он не близок. – А его мать? Говорили, у Султана очень могущественная мать, великолепная красавица, при том милостива к народу, и армия перед ней пала, потому что в ней будто живёт дух воина. Неужели неправда? – Правда, Хатун. Кёсем-Султан была сильной султаншей, не один год регентом правила! Такой как она ещё не бывало, ни одна женщина таких высот не достигла, даже легендарная Роксолана! Но султанша в прошлом году слегла и за считанные дни увяла,– о последнем женщина несколько врала, так как обстоятельства гибели Валиде Султан знали лишь избранные и вовсе не обязательно знать народу. Такой позор, как убийство султанской матери, лучше и не вспоминать! – Эта Айше... Какая она? Султан её любит? Она его единственная жена сейчас? Наверное, ей просто повезло. Женился бы он на той принцессе, будь влюблён в неё? – Ты лучше не говори такого вслух никогда, может между ними бывает неладно, а что-то друг к другу всё тянет и тянет. Чего только не бывало между ними! Не дело главную Хасеки и мать наследника обсуждать, тебе под её началом жить, если повезёт султанской фавориткой стать. Айше-султан хорошая женщина, правда сильно изменилась в последнее время: раньше была ранимая девушка, теперь – настоящая султанша. Есть в гареме сейчас и икбал, бывшая грузинская княжна Симисшах, может и она сына родит, тогда второй кадиной станет, женщина умная, но думается мне не любит она Повелителя. Скольких умниц да красавиц любовь к нему сгубила, ум не спасает, когда тобой начинает сердце управлять! Любовь, она как змея, что притворяется великолепным ожерельем: пока умеешь ею управлять, будет тебе служить, но может и укусить. Относись к ней с почтением, открой ей душу, дабы слышала голос твой, но никогда не позволяй себе полностью верить, иначе пропадёшь. Гарем – не сказка, и золотой путь не столь золотой, сколько кровавый. – Я не планирую влюбляться, Билги-Калфа,– уверенно заметила невольница, пряча в укромном уголке души своё смятение, пытаясь казаться опытной, когда по-настоящему вся "опытность" была лишь способом скрывать неуверенность и ранимое девичье сердце.– Я сумею очаровать Султана Мурада и стану его женщиной, рожу ему сына. Поверь мне, однажды передо мной все упадут. Ради этого момента я и буду терпеть и следовать правилам, чтобы однажды использовать их в своих интересах. Что мне любовь? – Не говори громкие слова, пока не начала даже свой путь, Махзиба. Ты не знаешь, что ждёт тебя в грядущем, в самый неожиданный момент судьба может сделать крутой поворот. Я вижу, что ты девушка умная и амбиций у тебя полный мешок. Но правильной ли дорогой ты идёшь? Власть и почет не всегда приносят счастье, за блеском золота иногда прячется столько грязи, что не поймёшь сначала,– увидев, что наложница собирается возражать, Калфа привычным жестом подняла ладонь: – Ты не спорь со мной, Хатун. Лучше слушай и запомни мои слова. Если впрямь станешь госпожой, редкий человек тебе правду скажет! Подумай пока, отдохни, а я тебе ужин сейчас принесу. Мудрая и опытная женщина вышла из комнаты, оставляя будущую наложницу наедине с многочисленными мыслями. Махзиба глубоко вздохнула и подошла к зеркалу, улыбаясь себе: – Что бы там ни было, я соблазню Султана Мурада! Он – мой ключ к свободе и власти!