Нерушимые

Султан Мурад пробудился от лучей солнца, настойчиво бьющих прямиком в глаза, с трудом раскрыв веки после вчерашнего вечера – очередной раз он перебрал вина, проводя вечер в башне за беседой с ближайшими соратниками. Пошевелив рукой, он почувствовал под пальцами женские волосы, а потом увидел и саму их обладательницу, нынче спящую, уткнувшись в вышитую подушку; чёрные волосы рассыпались по узким плечам наложницы, нагое тело накрыто тонким покрывалом. Напрягая память, ему удалось вспомнить сначала отрывки разговоров, а потом извивающуюся в танце девицу, чьи хитрые глаза иногда ловили его взгляд,– лицо он не помнил, только глаза. Не ясно, приворожил его на время этот колдовской взгляд, способный наверное поразить в самое сердце любого другого, то ли крепкое вино, хмелем ударив в голову властителя империи. Вспомнилось, как страстно отвечала на его действия невольница, явно знающая, как возбудить мужчину, так и то, что представил ему юную танцовщицу Юсуф. Сначала где-то рядом находились его спутники, а потом они словно растворились и остался только он и девушка, чьё молодое привлекательное тело Султан использовал, чтобы забыться, отвлечься от утомительных государственных дел и тягостных воспоминаний. Пока Мурад вспоминал ночные приключения, невольница успела пробудиться и несколько минут безмолвно изучала профиль и крепкое тело правителя, довольно отметив про себя, что получила от ночи удовольствие, хотя временами султанская хватка бывала слишком сильной и настойчивой, оставляя синяки на нежной девичьей коже. Вольно-невольно Махзиба вдруг вспомнила, что вечером на её танец смотрел не один Султан Мурад: девушка постоянно ощущала на себе взгляд персидского змея-искусителя, временно даже позабыв, что они не одни остались в эфире сладкой эйфории, вызванной танцем. Но голос рассудка пробил эту броню безумия, напомнив, чьё внимание следует привлекать ради своего будущего,– и после страстной ночи она не была разочарована. Однако мужчина был от неё далеко, словно и не её ласкал, будто вовсе не её стоны жаждал услышать. Махзибу такое отношение весьма задело: разве она не достаточно привлекательна, чтобы мужчина думал только о ней, будучи с ней в постели? Интересно, как всё было бы с Юсуфом? Грешные мысли ударили румянцем в лицо наложницы вместе с ужасом от собственного воображения; девушка очнулась от глупых мечтаний и жёстко выбросила их куда подальше: негоже думать о том, чего никогда не будет. Пока мужчина не обращал на неё никакого внимания, Махзиба обвила руками султанский торс и почувствовала, как напряжение сковало мужскую грудь: – Ваша рабыня Махзиба желает доброго утра своему Повелителю. Позвольте мне скрасить ваш рассвет яркими ощущениями, мой Султан,– томно прошептала соблазнительница. Было в голосе наложницы нечто чарующее, невольно способное затянуть слушателя. Сначала Мурад ощутил мощный прилив раздражения: не любил он, когда его обнимали совершенно незнакомые девицы; обычно наложницы, если он сам не требовал обратного, всегда покидали опочивальню задолго до рассвета. Имя своей ночной спутницы он не помнил, пока девушка не назвала его, видимо тоже догадавшись, что вчера он мало соображал. Потом же мужчина не сумел отказаться от умелых ласк наложницы, которая определённо решила запомниться ему, настолько бесстыдной и соблазнительной в одно время показала себя. На время Султан правда забыл о всех проблемах и просто наслаждался молодой красавицей по одной простой причине: она не осмелится чего-то от него требовать, возражать, всего лишь удовлетворит мужские желания, станет весёлым развлечением. Ночью он правда думал отнюдь не о ней, под влиянием алкоголя представляя себе совсем другую брюнетку, почему-то решившую, что смеет учить самого Султан. Стоило ему погрузиться в сладкий плен разврата с новой фавориткой, на время забылись тревоги, угрызения совести, прошлые ошибки. Единственное, чего Мурад пока не знал, так того, что Махзиба отнюдь не так проста, как ему показалось изначально.

***

В сопровождении гаремной служанки новая фаворитка переступила порог большого помещения, в этот час бурлящего жизнью и шумными разговорами молодых красавиц, которые тот час затихли в надежде подслушать, кем является вошедшая девушка. Брюнетка была одета в красное платье с разрезами и приталенный плащ с золотыми пуговицами, в густых волосах запутано золотое ожерелье с множеством подвесок, одна – в форме полумесяца с крохотным рубином – свисала на лоб красавицы с тёмными глазами. Она шла, будто была хозяйкой, и свысока смотрела на собравшихся, прищурив аккуратно подчёркнутые сурьмой веки. Махзиба осматривала девушек с глубоким пренебрежением, чем изрядно задевала собравшихся вокруг неё наложниц. Лёгкий интерес появился только когда на глаза попалась светловолосая — явно беременная – девушка в просторном розовом платье, едва поднявшая взгляд от своей книги. Симисшах казалось не интересовалась ничем, помимо своего ребёнка и того, что приносило ей удовольствие. А вот наложницы рядом с ней славились куда большим любопытством и не прошло даже минуты, когда посыпался рой вопросов. – Лалезар-Калфа, кто она такая?– особенно громко спросила рыжеволосая Эсма-хатун, раскинувшись на диване. Несмотря на яркую внешность и неплохие успехи в учёбе, девушка ни разу не была у Падишаха. — Простите, что сразу не доложила, Эсма-султан!– театрально поклонилась Калфа под хихиканье гаремниц. Потом повысила голос:– Слушайте все, потом повторять не стану! Махзиба-хатун новая фаворитка нашего Падишаха! Хатун будет жить на этаже фавориток и получит всё, что причитается по правилам наложнице-фаворитке. Теперь понятно? Или ещё вопросы есть? После этих слов в гареме поднялась новая волна шёпота девиц. Эсма лениво поднялась и медленно обошла фаворитку вокруг, чем спровоцировала горящий взгляд Махзибы: – Не пойму, чем ты заинтересовала нашего Повелителя? Была бы красавица, так ничего особенного не вижу: похожих на тебя полно в гареме, ничем ты не лучше. Махзиба усилием воли сдержала желание сломать красивый носик наглой наложницы и насмешливо ответила: – Может сама у него спросишь? Ах, постой! Ты его и близко не видела, не говоря уже о ночи с Повелителем! – восточная гурия презрительно осмотрела сшитое из дешёвого атласа платье рыжеволосой.– Или ты настолько ему не понравилась, что он в наказание велел тебе носить это убожество? Эсма вспыхнула всеми оттенками красного, готовая провалиться под землю, когда некоторые наложницы засмеялись. В гареме знали, что рыжеволосая известная мастерица шить красивые наряды, но вот денег на хорошие ткани по понятным причинам у неё не было. Наложница готова была от досады ударить фаворитку, настолько несправедливым показалось, что она вот уже второй год прозябает в гареме без дела, а эта гордая дрянь строит из себя главную в гареме после единственной ночи с Султаном! Однако конфликт вовремя пересекла Лалезар-Калфа, перехватив руку невольницы: – Это что ещё такое? Живо замолчали! Эсма-хатун, мне тебе напоминать, как нужно вести себя с теми, кто выше тебя по статусу? Увижу ещё раз, без ужина останешься! – Калфа покачала головой, увидев вызывающую ухмылку новой фаворитки.– А ты поднимайся наверх, Махзиба-хатун. Покажу тебе твою комнату. И не забывай, что фавориток тоже можно наказать за неподобающее поведение. Аллах-Аллах, и почему мне вечно выпадает с такими возиться? Нашлась мне султанша! – Я буду султаншей, когда рожу сына от Султана Мурада. Лучше не ссориться со мной, хуже будет!– заметила Махзиба уже при входе в новую комнату. – Вот родишь хотя бы дочь, тогда и будешь требовать к себе должного уважения, а пока молчи и старайся не наживать неприятности на свою голову. Знаешь сколько таких видела за всю службу в гареме? – Я не похожа на остальных, Калфа!– уверенно ответила наложница, осматривая новое место жительства: покои были довольно симпатичные, пусть и небольшие, к тому же ей повезло жить без соседки. – Почти все так говорят по началу, надежды питают, а потом большинству приходится спуститься с небес на землю. Даже если будешь по вкусу Султану, трудно тебе будет здесь жить с таким поведением,– вздохнула Лалезар, показывая девушке шкафы, где уже разложили вещи наложницы. Потом сняла ткань с красивого резного зеркала.– Подарок Повелителя. Я пойду, если что понадобится, знаешь где меня найти. Махзиба дождалась, пока служащая гарема покинет комнату, а потом легла на кровать, положив под голову сразу несколько вышитых подушек. Любезничать с местными девушками она не собиралась, хотя нескольких подруг поумнее найти надо. Девушка не сомневалась, что в будущем станет султаншей, и заранее думала о необходимости найти грамотных слуг. Как иначе вызвать преданность, если не притвориться подругой и постепенно приручить? Запугать конечно можно, но так и предать могут, да и не достаточно у неё пока сил для этого метода. Она была уверена, что Султан Мурад ещё не раз позовет её в свои покои, уж она сделала всё возможное и невозможное, чтобы подарить ему удовольствие. Не беда, что несколько раз за ночь он, выпив много вина, называл её Айше; женщина с таким именем была среди его фавориток всего одна, и похоже, отношения с матерью своего наследника у Мурада были сложные. Иначе почему Султану не пойти к своей Хасеки? Несмотря на неписанные правила девушка знала, что беременность совсем не преграда страсти. – Значит я чем-то ему напоминаю эту Айше? Пусть так, для начала и этого хватит. Мне нужно родить сына и страсть Султана совсем не лишняя. Однажды он будет помнить только моё имя. А если не получится – главное сохранить положение, его любовь мне не сильно нужна,– строила планы невольница, изучая себя в новом зеркале.

***

– Как её зовут? – переспросила Айше, растирая уставшие глаза, потому что накануне пришлось считать расходы на дрова и зимнюю одежду для наложниц. – Махзиба, султанша. Приехала сегодня утром и уже успела вызвать недовольство наложниц,– призналась с досадой Нарин, искренне переживая, как новость примет её госпожа. Пусть та давненько не показывала свои тревоги, но опытная соратница догадывалась, что может чувствовать любящая женщина в такой ситуации, а султанша любила Падишаха, как бы не пыталась убедить саму себя в обратном.– Таких наглых девиц только поискать! Вошла в гарем, будто уже хозяйка не только здесь, но и во всей империи! – Ты о всех девушках так говоришь, Нарин,– улыбнулась служанке Айше, подложив под спину дополнительную подушку. На этот раз беременность быстро стала заметной и добавила румянец, которого последнее время не хватало Хасеки.– Или на сей раз девушка правда позволяет себе слишком много? – Право слово, султанша! Хатун смотрит на всех с презрением, умудрилась в первый же день осмеять платье одной девушки, так ещё предупредила, что с ней ссориться не надо, иначе будут проблемы. Ведёт себя, будто она, не много-не мало, Валиде-султан, а не обычная наложница, которую Султан и не вспомнит через неделю. – Вот как...– протянула Хасеки.– Откуда же привёз девушку наш Султан? Неужели на улице нашёл такое сокровище? Когда дело касается Мурада, я ничему не удивлюсь. – Мне удалось узнать, султанша, что наложницу Повелителю представил сам Юсуф-Паша,– сообщила Нарин, не зная, как реагировать на слова своей госпожи касательно Падишаха. В присутствии других слуг султанша никогда не позволяла себе малейшую критику отца своих детей, но оставаясь наедине с Нарин могла сказать нечто, что не укладывалось у служанки с прежним образом матери наследника. Раньше Айше никогда не критиковала Мурада, наоборот любую ссору или увлечение неверного мужа всячески оправдывала, а если и злилась, объектом негодования всегда становились соперницы девушки. Наверное хорошо, что теперь султанша ясно видит пороки Падишаха и принимает их с иронией, но столь же очевидным для Нарин было, что в душе Хасеки продолжает любить Султана. – Юсуф-Паша? Так он решил через наложницу продвигать свои интересы? Впрочем, теперь он Хранитель покоев. – Силахтар-Паша предупредил меня касательно хранителя покоев и этой наложницы, госпожа. Паша просил вас проявить осторожность. Этот хитрый перс может действовать не только против великого визиря, но и против вас. Он научит женщину, как завоевать сердце Повелителя. – Силахтар всегда поддерживал нас, Нарин. Я ему очень благодарна, если увижу – лично скажу, что не собираюсь действовать неосмотрительно. Старых ошибок больше не повторю, теперь думаю только о детях. Что касается сердца Мурада...– Айше скептически улыбнулась.– Пусть попытается. Мы-то знаем, что невозможно бороться за то, чего и в помине нет? – Зачем же вы так говорите, султанша? Ведь вы совсем не думаете так! Айше не ответила, но поднялась и вышла на террасу, Нарин последовала за ней. Губы девушки сложились в улыбку, когда брюнетка увидела своих дочерей: около розовых кустов шестилетняя Ханзаде в красивом розовом платье делала вид, что догоняет сестрёнку, а впереди вприпрыжку бежала двухлетняя Кая, радостно смеясь. Позади в ускоренном темпе шли няни, чтобы не отставать от девочек. Вдруг двухлетка увидела что-то и побежала в сторону, раскинув руки в стороны. Ханзаде повернулась и погодя считанные секунды энергично побежала следом за сестрой. Хасеки глазами следила, как в саду показался Султан Мурад собственной персоной, немедленно подхватив младшую девочку на руки, несколько раз подкинул в воздух, на что Кая заливисто хохотала. Старшая султанша старалась следовать этикету, но быстро забыла о правилах и тоже бросилась в объятия отца. Хасеки опустила руки на свой живот и наблюдала за происходящим внизу, пока Мурад не посмотрел прямо на неё, отвлекаясь от шумной игры, которую развернул в саду. Айше резко поклонилась Султану и вернулась обратно в покои, шумно бросившись на тахту. Как он мог одновременно быть чёрствым тираном и заботливым отцом? Срывающимся голосом она поведала растерянной служанке: – Он сказал, что это я виновата в смерти Ахмеда. Сказал, нельзя быть уверенным в рождённых мною наследниках, потому что Аллах забирал одного нашего сына за мои грехи. И это после всего! Сколько я вынесла ради этого человека, на какие поступки пошла, Нарин? Как я могу его любить? Ответить Хазнедар гарема не успела, потому что в комнату ворвалась взволнованная нянька. Айше резко поднялась на ноги и с отчаянием посмотрела на женщину: – Мехмед? – У нашего шехзаде лихорадка, султанша. Никак не получается сбить жар. Уже послали стражника сообщить Повелителю. Переглянувшись мельком с Нарин, Айше подхватила подол любимого голубого платья и побежала в детскую. Женщины спешно направились за султаншей в комнату наследника. Если послали за Султаном – медлить нельзя.