Гаррота

========== 4 ========== Стоило Хилу скрыться за поворотом, как он скинул с себя футболку и накинул на голого парня, чью кожу все еще облизывало голодное до человечины солнце. Раб Гаррота никак не отреагировал, но и Хил не спешил его хватать, видя ужасные свежие раны: сукровицу с налипшим песком, ожоги, лопнувшие волдыри и снятую местами кожу. Синяки на ребрах намекали, что и ребра вряд ли в порядке. Пусть парень хоть ползком, но сам дойдет до его дома-госпиталя. Боль уже выкрутила Малику руки, прижгла рецепторы каленым железом, отлитым в недрах непотухшего пекла и, возможно, перегрузила его сознание настолько, что пора уже было упасть без чувств, а он все продолжал выбрасывать вперед непослушные ноги. Дойдя до госпиталя, Хил оглянулся: он насчитал ровно сто сорок семь шагов — сто сорок семь шагов, сделанных полумертвым парнем, который даже не видел куда идет. И, словно по команде, будто враз догадался, что дошёл до конца  дороги — пленника тут же выключило, и Мио свалился на пороге, подхваченный Хилом. Бета втащил беглеца в дом, не представляя, с чего начать. Прошло сколько времени — три дня? — с того момента, как Гаррота принес его впервые. Но тогда он не выглядел настолько… безнадежно? — Это было жестоко, Гаррота, — прошептал бета, прикидывая в голове, что у него есть из медикаментов и как лечить ожоги такой тяжести, что не встречались у вольных вообще. — АРГО! Молодой омега рывком откинул брезентовую ткань, закрывающую проем в медотсек, и взглянул на своего учителя. Грудь его часто вздымалась: он нашел взглядом изодранное тело и невольно прикусил губу. Хил прекрасно знал, чем сейчас пахло в помещении — кровью, гнилью и смертью. Но ему было на это наплевать. Он осторожно промакивал влажной тряпицей грудную клетку, убирая налипший к ранам песок. — Арго, быстро! Мне нужна помощь! Наборы 3, 10 и 12. Воды кипяченой побольше, тряпки чистые принеси, бинты подготовь и… — он запнулся, перевел взгляд на израненное тело и сглотнул. А если позволить мальчишке умереть? Пронзившая темечко крайне не допустимая в его положении мысль отчетливо встала перед глазами. Он проявит милосердие, несомненно, милосердие, ведь Гаррота будет парня мучить до смерти, насилуя и калеча, а ему, Хилу, придется того регулярно штопать и собирать по кусочкам… Гаррота нашел себе новое развлечение и, возможно, ему стоит… Бета прикрыл глаза. Он внезапно ощутил прикосновение невидимой удавки к шее. Сила вожака тонким прозрачным шнурком обвилась петлей и затянулась, напоминая, что «Гаррота» не просто имя. Бета судорожно вдохнул: воздух застрял на вдохе, не желая спускаться в легкие — и повернул наливающееся красным испуганное лицо к Арго. Омега в ужасе прижал кулак ко рту, осознавая. Внезапно Хил выдохнул и со свистом втянул воздух в легкие. Он получил свое предупреждение. Предельно ясное предупреждение. — Раствор МТР12 и шприцы. Живее! Больше нельзя допускать даже мысль об этом, иначе Гаррота отрежет ему голову и насадит на кол в назидание остальным. Арго рухнул возле Хила на колени и раскрыл чемоданчики. — Первые три укола, быстро, — лекарь поджал губы. — «Нехорошие раны, нехорошие». — Я не знаю куда колоть. У него ожоги… Бездна. И руки, и бедра… А с живота кожа снята… — пробормотал Арго. — Сопли подбери! — рявкнул бета. — В грудную мышцу коли! Арго отбросил в сторону использованные шприцы. — Вымачивай тряпки в МТР12, сейчас снимаем мертвую кожу и мотаем, — Хил четко отдавал команды своему помощнику. Омега видел разные травмы: и порванные зверьем были, и огнестрельные ранения были, и вспоротые ножами брюшины — но такого разно- и многообразия в одном лице — впервые. — Следующий набор. Шприц номер 3. В грудину. Затем, антисептик… И тугие повязки на ребра не наложишь… Повязку на голове меняй. Волосы слиплись… Каркас на лодыжке поменяй. Ленты с переносицы сними. Видишь, свежая рана кровит? Займись! Давай, омега, давай, соображай! Хил провозился с рабом Гаррота до самого вечера, использовав половину медикаментов и львиную долю антисептика с бинтами. Когда бета вышел на улицу покурить, взмокший от напряжения, с трясущимися руками, он чувствовал себя не просто уставшим — выжатым. Он до сих пор не понимал, отчего в вожде проснулось такое гиблое и глубокое чувство, как жестокость. Нет, Гаррота никогда не был образцовым гражданином, бета усмехнулся своим мыслям, он был самодовольной скотиной, которая знала цену своим умениям и врожденным талантам. В их мире нет места добропорядочности — ни за стенами, ни в стенах современных городов, что кошмарными машинами плодят чудовищ из лон своих. Взгляд мужчины поднялся вверх, к падающему за горизонт солнцу, к перекошенному, поломанному небу и чуть ниже, выхватив самую интересную деталь Capo di capi — высокие стальные шесты, на которые были насажены головы безумцев, напавших на племя или самого Гаррота. Каждую голову вождь отрезал лично, потратив на это не более десяти секунд. Хил вынул изо рта самокрутку, выдохнул едкий дым, огладил пальцами собственную шею, в душе радуясь, что Гаррота не оторвал ее ему сразу. — Я рад, что ты понял меня. — Лекарь отдернул руку и повернулся в сторону властного прибивающего к земле своей твердостью голоса. «Гаррота». — Как раб? Хил затянулся, устало садясь на прохладную, остывающую лавку. — Я сделал все что мог. Даже больше того, что мог. Нужно пополнить запасы медикаментов, собрать травы, забить парочку змей… — Будет тебе все, дай список. И не скупись: в этот раз у меня есть кое-что интересное на обмен, — вождь хищно улыбнулся. — Когда я смогу его забрать? Хил моргнул, чуть не выронив сигарету. «Он что, серьезно? Да я парня еле с того света вытянул». — Пока не сможешь. — Гаррота недовольно сузил глаза. — И не смотри так на меня, — отмахнулся Хил, потерев пальцем переносицу. — Он хорошо регенерирует, все препараты сработали как надо, но коже нужно время нарасти, я молчу про сломанный нос и два ребра. Это дней пять минимум при самом оптимистичном прогнозе. Я не умею творить чудеса. — Коли ему еще стимуляторов. — Принесешь — вколю! — рявкнул лекарь, раздавливая в руке треклятую самокрутку. — У него сердце не выдержит, Гаррота! — Я принесу, — низкое гортанное рычание, — а у тебя есть пять дней на то, чтобы он встал на свои ноги и пришел в мой дом. Делай, что должен! — Тогда нужна капсула! — Хил вцепился пальцами в волосы. Ему не нравилась эта беседа, ой не нравилась. Гаррота никогда так себя не вел, так почему же сейчас… — И аккумуляторы. Это бесполезная трата ресурса в наших условиях. Капсула будет одноразовой, но это… — он взглянул на вождя, запнулся о его острый, словно нож мясника, взгляд и пробормотал: — ускорит процесс заживления. Гаррота встал, за ним последовал и бета. — Я хочу его увидеть. — Конечно, — Хил оттянул тяжелую брезентовую занавесь в сторону, приглашая войти. Мио был растянут в вертикальном положении: руки разведены в стороны, ноги на ширине плеч, тело приподнято над землей сантиметров на десять и опутано лентами, которые удерживали его вес. Пленник смотрелся, как большой паук в центре паутины, обмотанный вымоченными в лекарствах бинтами — жуткое и одновременно с этим прекрасное зрелище. Гаррота затаил дыхание разглядывая «композицию». — Как ты это сделал? — У меня не было выбора, — начал оправдываться Хил. — На спине ожоги, на грудь его тоже не положишь — кожа стерта до мяса. Гаррота, я должен был что-то предпринять… Нельзя давать дополнительное давление на повреждения, и бинты… — Прекрасная картина, — прервал лекаря альфа, и Хил замолк, споткнувшись на полуслове. Гаррота подошел к парню, дотронулся до горячей щеки, приподнял к себе поцарапанное лицо. — Совершенен, — альфа прикоснулся к губам Мио целомудренным поцелуем, едва-едва. Хил стушевался, делая вид, что не заметил ничего. Он вообще не был уверен, что смеет присутствовать при таком проявлении… нежности? Безумия? Одержимости? — Ежедневный отчет. Капсула будет через день. Гаррота хлопнул лекаря по крепкому плечу и вышел, растворившись в холодной темноте ночной пустоши. *** У стен Минакса стояло несколько припаркованных мотоциклов с «вольными». Альфы курили и смеялись, не сводя взглядов с небольших ворот, которыми пользовались в городе крайне редко. В этот раз Гаррота был в числе отряда, отправленного на встречу с людьми из-за стены. Смех прервался, когда тяжелые двери отъехали в стороны и к «вольным» вышло несколько наглухо закутанных в плащи людей. Один мужчина, шедший немного впереди всех, направился прямиком к Гаррота, безошибочно признав в нем вожака. Он протянул Гаррота, сидящему на байке, затянутую в черную кожу перчатки ладонь. — Риз. Гаррота выгнул вопросительно бровь, оглянувшись на своих ребят, и ухмыльнулся. — Гаррота. — Вы — их глава. — Гаррота кивнул. — Приятно увидеть вас лично. — Мне сказали, ты поговорить хотел. — В пустошах упал самолет класса Jetta. На борту был вот этот молодой человек, — альфа протянул Гаррота планшет с изображением Малика. Вождь внимательно посмотрел на снимок: статный парень в костюме, с холодным непроницаемым взглядом, всем своим видом олицетворяющий «влияние» — а затем медленно поднял взгляд на альфу. — Я хочу его голову, — продолжил тот. «Вольные» заржали. — Знаешь, Риз, — вождь Capo di capi гортанно протянул его имя, — иногда не остается даже тел, а ты хочешь голову, — он картинно развел руками. — Это не обязательно, — Риз передал планшет человеку, что стоял за его спиной. — Я просто хочу быть уверен, что этот человек очень глубоко и бесповоротно мертв. — Мы нашли упавший самолет пару дней назад. Весь экипаж погиб, — Гаррота окидывал мужчину взглядом, расслабленно облокотившись на руль мотоцикла. — Какова вероятность, что вы нашли интересующий меня самолет? — А вот это уже деловой разговор, — ехидно оскалился Гаррота. — Записывай, мальчик. Он надиктовал заготовленный список необходимого. — Ах да, чуть не забыл. Мне нужна регенерирующая капсула и к ней три аккумулятора. Риз слегка сдвинул капюшон, всматриваясь в лицо сидящего на байке альфы. — Странный набор. Капсула, такое количество медикаментов… Я могу подумать, что вы кого-то выхаживаете, — намек. — Кого-то, получившего тяжелые травмы. Гаррота не поменялся в лице, лишь оскал стал острее. — Омегу, беременного, — строгим чеканным тоном, словно камнем по голове. — Моего, — глаза угрожающе сузились. — Я все подготовлю к вечеру. Возвращайтесь с доказательствами. — Не беспокойся, — слащаво протянул альфа «вольных». Солнце стремительно катилось за горизонт, опуская на пустоши ночные тени и наполняя тишину воем диких койотов. Гаррота сидел на мотоцикле и ждал. Он принес то, что хотел видеть высокий закутанный в черное альфа из города — доказательства. У Малика Ламбера, Мио, Хил уже вырезал из руки чип, его идентификатор личности. Сам чип альфа проткнул своим ножом, навечно прерывая его слабые сигнал. Так же рядышком в металлическом небольшом контейнере были отрезанные головы экипажа. Осталось совсем чуть-чуть — и Мио больше ничего не будет связывать с Минаксом. Ворота разъехались в стороны, и альфа отметил несколько небольших контейнеров на воздушных подушках, что следовали за альфой в плотном черном костюме. — Я хочу убедиться, что Минакс оплатил наши услуги сполна, — Гаррота слез с байка и подошел к Ризу, на ходу кивая головой своим ребятам. — Все согласно списку. Риз взглянул на опустившийся рядом ящик, «вольные» откинули крышку. Головы. Один, два, три… — Где голова парня с фото? — Так вышло, что мальчишку мы съели первым, — альфа развел руки в стороны. — Самый молодой, еще живой был. Единственное, что мы всегда делаем, это изымаем ваши чипы. Мужчина вынул из кармана брюк тряпицу, в которую были завернуты микрочипы. — Вот прямо с кухни, — радушная улыбка. Протянув раскрытую ладонь Ризу, Гаррота взглядом показал на маленькие капсулы: — Проверь. Ризу подали считыватель информации, и альфа просканировал поочередно каждый чип. На планшете высветилась информация и о Малике Ламбере. Риз едва заметно улыбнулся. — Отлично. Спасибо за работу. — Обращайся еще, — Гаррота улыбнулся, наблюдая за тем, как его ребята прилаживают к мотоциклам тросы от воздушных прицепов. Это абсолютно бесполезная вещь в диких условиях. Батареи хватит максимум до завтра, а после этот плавающий по воздуху хлам отправится на разборку. Вождь «вольных» провожал Риза взглядом до тех пор, пока за альфой не закрылись тяжелые, словно пасть огромного механического монстра, двери города, готового переварить свою следующую жертву. Эти ворота всегда были закрыты для них — других, изменившихся. И Риз прекрасно чувствовал превосходящую его силу, силу, которую ему никогда не иметь, а значит, таких, как он, Гаррота, следует держать за стеной. В изоляции. Мужчина хмыкнул. Минакс никогда не привлекал его своими широко расставленными ногами и мокрой дыркой, нет. Гаррота видел его настоящее, уродливое, ненакрашенное лицо — обескровленное, с провалившимся носом, как у сифилитика, с острыми, как у акулы, зубами, которые прятались за пухлыми искусственными губами, умело надевающимися на мужской член. Член, что в последствии будет откушен, как и голова горе-любовника. Он видел пылающие голодом и пошлым блеском ярко-желтые, как знак радиации на заржавелых конструкциях прошлого, глаза. О, эта шлюха была настолько же отвратительной, насколько и прекрасной, покуда ты не всовывал руку в ее насквозь прогнившее лоно, порождающее современных чудовищ — живых олицетворений краха. Гаррота ни за что бы не променял ветер пустыни на привязанные к рукам и ногам нити. Он — не шарнирная марионетка Минакса или любого другого города в этом покореженном людьми мире, нет. Он рожден был свободным — от презрения, от условий, от мрака. Он видел, как песок пустынь облизывает высокие стены городов, а Минакс вульгарно задирает свою юбку, словно дразня обозленную природу. Он слышал, как Ктулху ворочается на дне глубоких океанских впадин: там, куда не проникает солнечный свет, ширится его подводное царство из ила и тины, опутанное его щупальцами, что уже показались над поверхностью воды. Все племена «вольных» слышали его, ждали его скорого появления. «Вольные», «дикие» племена, выгрызающие у Природы право на свое существование, уже различали занесенную над головой Минакса косу Смерти. Косу, что решит участь самой известной шлюхи последнего тысячелетия. Гаррота усмехнулся и запрыгнул в седло, натягивая на нос бандану. Он завел двигатель, и его примеру последовали остальные альфы отряда. Подняв руку, Гаррота оглянулся: все были готовы. Взмах и над сухой землей поднялись облака пыли. Альфы возвращались домой.