Ринг

К её голому животу прислоняется теплая и влажная плоть. Она сидит на её торсе, слегка царапая ногтями грудь. - Тебе понравилось? Ее формы радуют Манобан - она всегда любила тех, у кого большая грудь. И она ухмыляется. Сжимает ее бедренные кости, слегка нажимая, отчего ее глаза закатываются от удовольствия. - У тебя странная эрогенная зона, - говорит Лиса, притягивая женское тело ближе к губам. - Хочешь, чтобы было еще раз хорошо? - она ведет себя ровно настолько, насколько стоит: развязно, легко, непринужденно. Ее волосы, довольно длинные, щекочут Лисы живот. Она улыбается, и в её голове непроизвольно возникает образ грязной незнакомой идиотки. Она шире открывает глаза, приостанавливая глубокий поцелуй. - Не так что-то? - ангельское лицо девушки как-то озабоченно сводит брови. Лиса внимательно всматривается в ее глаза. Девушке это кажется даже каким-то романтичным. А она думает, что же в них двоих похожего; отчего она вспомнила именно в эту секунду? Может, это связано с тем, что ей в конце этой встречи придется расплатиться, а именно та истеричка украла у неё деньги? Хотя бедра, которые сидят на торсе Лисы, слегка пышнее, чем те, которые она пыталась сжать, не выпуская ее, чтобы девушка не убежала... Взгляд в глаза как-то затормаживает процесс возбуждения. Она снова прикасается к губам, которые не отвечают из-за задумчивости Лисы. И ее голос вновь вопрошает: - Эй, борец, все в норме? Лиса вдруг осознает, кто она и где, и усмехается. Она резко перекатывается, и в секунду оказывается сверху. Ноги девушки сходятся крестом на её пояснице и Манобан, по-дьявольски обворожительно, проводит языком по ее шее.

***

Врач попросил её не драться пару недель, но Лиса слишком заинтересовала тот подход одного из постоянных клиентов. Этот мужчина имел неосторожность сказать, что приведет хорошо обученного питбуля. И теперь Манобан полностью сосредоточена. Есть ли кто-то, кто сможет превзойти её? В баскетболе она на собственной шкуре убедилась, что победить её может не только она сама. Теперь предстояло узнать, что за типаж соперника ее ожидает. Она сидела в одной из двух небольших комнат на этом складе. В этой комнате поочередно находятся все борцы перед боем. И Лиса была здесь последним за сегодняшний день. Вернее, ночь. Два часа ночи сошлись на ровном счете. Она сидит на стуле перед зеркалом. Острые черты лица вызывающе улыбаются. Этот азарт неискореним. В её расширенных от предвкушения зрачках играют искры. Это выглядит по-сумасшедшему. Действительно удовольствие. Полный экстаз от того, что ты делаешь. Манобан надевает белую майку. На боях только белое. Еще один вид удовольствия: смотреть на следы крови. Именно на белой ткани они как-то по-особенному заметны. Шорты. И босые ноги. Она крепко прижимает ладонь к ключице, разминая плечо. Её голова не забита обыденными проблемами. Её мысли полностью сосредоточены. Это не просто животный инстинкт - это стиль жизнь. Это то, от чего хочется орать. Разодрать себя самого. Каждый бой - это как будто постоянно находиться в зоне. Раньше Лиса думала, что баскетбол - это та самая недостижимая "зона". Теперь она поняла - в баскетболе просто не получается по-другому: там есть правила. Здесь же - напротив - из правил только одно: если противник не шевелится - ты победил. Лиса меньше всего хотела оказаться снизу, под россыпью ударов, в крови собственных вен. И каждый день она усердно тренируется, делая остановки только на секс. Глубоко вдыхая, животный интерес разогревается с криками публики. Первые ряды - те, кто платит за бои. Середина трибун - те, кто наблюдают, по большей части, из интереса за свои ставки. Конечные - те, кто пришел по приглашению. У Лисы здесь нет никого. Однажды сюда пришла Чеён... Это был единственный раз, когда Манобан приказала ей больше сюда не соваться - она долго плакала над каждой царапиной на её теле. И ей было не объяснить, что от этого Лиса ловит дикий кайф. Лиса слышит, как вокруг толпа орет. Она слагает её прозвище - Борец. Это слишком стандартно, но лучше Лиса ничего не смогла придумать в силу своей ограниченной фантазии. Она отдает еле видный поклон тем, кто ставит на неё постоянно, и грубо смиряет взглядом того, кто обещал ей достойного соперника. Босыми ногами она чувствует холод пола. Она идет, вдавливая напольное покрытие. Ей ничего не помеха. Она не боится здесь никого. И какой бы сильный ни был противник - она его сделает. Залог успеха - самоуверенность, подкрепленная опытом. И если это не так - пусть кто-то её попробует одолеть. Из более, чем 700 боев, она проиграла только один раз. В самом начале такого опыта. И этого ей хватило с головой. Теперь её руки умелы, она знает как и куда наносить удары. Теперь она асс. И только она знает себе цену, как борцу. И пусть толпа орет громче - сегодня будет шоу! Манобан знает, что сегодня она опять сорвет куш. Но она об этом не думает. Теперь она выходит на ринг с плотно сжатыми кулаками и скулами. Абсолютно никакой защиты. Странно, что лицо её не в отеках. Но годы тренировок по баскетболу приучили её к гибкости и скорости. Теперь ей в разы легче. Напротив, в другом углу ринга, стоит человек, чуть ниже её, но гораздо объемнее. Груда мышц со взглядом буйвола. И Лиса сразу оценивает, как его брать. Чем он не поворотливее, тем легче будет с ним справиться. Голос в рупор объявляет кто стоит на ринге. Голос объявляет правила: главное, как в сумо, не выходить за ринг, и, если противник без сознания, - бой окончен. Все втягивают слова хозяина этого скотного двора, и визжат, когда объявляют начало поединка. Лиса медлит. Она привыкла давать соперникам один раз её ударить, что­бы посмотреть на то, в каком стиле они ведут бои и пару раз уклониться, что­бы посмотреть в каком стиле её будут атаковать. Противник не может выжидать дольше, чем Манобан, и всегда начинает первым. Этот грузный оплот мышц дерется очень агрессивно, и с первым ударом заставляет Лису упасть на колени и отползти в другой конец ринга, что­бы быстро подняться и перевести дыхание. Удар был в солнечное сплетение - одно из самых уязвимых мест. Они соприкасаются взглядами. Публика визжит. Она ждет от Лисы зрелища. И Манобан с радостью его дает. Но мужчина, с которым она дерется, явно не новичок. Гора мышц больно бьет бывшего баскетболиста в живот, в ребра, в колени. И Манобан отвечает тем же: в челюсть, в нос, в горло, сбивает с ног ударом сзади в икры. А вот удар кулаком в горло приносит особо удовольствие: тому, кто получил, кажется, что он задыхается. Как будто утопленник, глотнувший воды в предсмертной конвульсии. Он стоит на коленях, держась за горло и быстро отодвигается от Лисы. Манобан держится за ограждение и вытирает тыльной стороной руки нос, из которого хлыщет кровь. Она с диким удовольствием наблюдает, как её противник вскакивает на ноги, боясь атаки, как он задыхается и пытается привести дыхание в норму. Лиса смотрит в зал. Туда, где люди с красными глазами восторженно кричат её прозвище. И, наполненный вкусом разъяренного удовольствия, она вскидывает кулак вверх, заставляя публику орать еще сильнее. Она весь в синяках, но Манобан этого не чувствует. Она идет вдоль по рингу, окидывая взглядом публику. И на мгновение замирает. Два таращащихся на неё глаза. Карие, подведенные черным, выражающие такой же интерес, который Лиса чувствует внутри себя. Руки, сложенные на груди. В этот раз чистые волосы, неопрятно завязанные в хвост. Это слишком знакомое лицо. Воровка. И Манобан в секунду отвлекается от поединка. В её голове сразу возникает картина несколькодневной давности, как какая-то проститутка сидит на ней, а она думает о конченной истеричке из той ночи. Перед ней возникает та картина, когда она, грязная и растрепанная, стоит в нескольких метрах от неё и глупо моргает, в ожидании, что Лиса пригласит ее к себе. Она неуверенно хмурит брови, замечая прямой взгляд. И эти глаза, полные дерзкой самоуверенности, каким-то эхом отдаются в голове Лисы. Она не смотрит на орущую что-то публику - она впервые отвлеклась. Её взгляд скользит по тонкому, слегка курносому носу, по острым скулам, по губам. Губы. В голове мысль, как эти губы издают стон, непроизвольно бьет ключом. Она выглядит серьезной, сосредоточенной, настроенной на что-то. Но как будто в ту секунду, когда Манобан замерла в своем этом взгляде на нее, девушка округляет глаза и говорит что-то этими губами. Говорит ли? Или даже кричит... Что она пытается сказать? И в следующий миг Лиса ощущает дикую и резкую боль, от которой валится на четвереньки: ударили по больной почке. Лиса хмурится, её лицо искажает спазм. И она тут же, не успев отойти от резкого удара по спине, получает с ноги в живот. Чего стоит секундное отвлечение. И из груди Лисы вырывается оглушительный рев, рык, ор. От этого публика замолкает. Впервые - полная тишина в зале. Противник отходит от Борца, внимательно смотря на нее. А если он задел в Лису что-то такое, после чего её парализует? - Если ты, - цедит Лиса, грубо поднимаясь с колен, облокачиваясь на колени, - не можешь продолжать бой, когда кому-то больно, - зал молчит. Все слушают её. Лалиса поднимается на ноги и по белой майке проступает кровь - из носа и разбитых губ. - То какого черта ты здесь забыл?! Крик, вырвавшийся из горла, находит свое заключение в ударе в лицо. И снова эта картина. Противник падает. Лалиса со зверской силой кидается на него, хватая за короткие волосы, вдавливая пальцами в череп и бьет. Бьет и бьет по лицу кулаком. Пока не ощущает, что тело не двигается. Пока не увидит лужу крови под его головой. Пока внутреннее чувство "стоп" не скажет: "Еще один удар, и он труп". И когда зал снова начинает оживать криками, четко проговаривая её имя, она останавливается, что­бы её рука вновь оказалась поднятой вверх. Победитель. Она всегда победитель.

***

Она быстро умывается и переодевается. Да, болит все тело. Собственно, как и всегда. Но Лиса чуть ли не взбешена. Она отвлеклась. Отвлеклась. Просто засмотрелась. Просто и глупо. Ненависть, проедающая стенки её самолюбия, внезапно утихла. Дверь в раздевалку открылась. И тихими, простыми шагами к ней вошла та самая девушка, которая и стала виновницей сильного удара в голову. Но Манобан не собиралась ее возносить. Она резко поворачивается и в два шага прижимает ее спиной к закрытой двери. Она вдавливает двумя сбитыми кулаками в коричневое дерево рядом с ее головой и презрительно жмурит глаза. - Какого черта ты за мной таскаешься?! - грубо проговаривает Манобан, внимательно всматриваясь в густо подведенные черным глаза. И вдруг понимает: сердце стучит как-то зло, но гораздо чаще, чем при обычной ярости. Она держит в руке сверток и немного вздрагивает, когда Лиса начинает на нее рычать. Но, видимо, такие, как Пак Чеён, уже бы плакали, но она. Резко хватает одной рукой Лису за лицо, слегка вонзая ногти в щеку. - Ты думаешь, меня пугают твои нападки, Лалиса Манобан? Думаешь, пугают?! Лиса дергает головой, тем самым сбрасывая ее руку и в ту же секунду хватает ее за запястье. Тонкое, как будто сейчас сломается. И, видимо, действительно сломалось бы, если бы она не ослабила хватку из-за глаз, которые округлились и негласно закричали от боли. - Думаю, должны, - уже более спокойно говорит Манобан. И про себя отмечает, что она действительно худее, чем та проститутка. - Кто ты и зачем здесь? Хочешь спиздить еще моих денег? Она отходит от нее, фыркая. Попутно собирая в сумку вещи, в которых дралась. - Я поставила на тебя все, что украла. Как иголкой, эта фраза проникает в её уже спокойное сознание, и заставляет обернуться. Чуть склонив голову, девушка подходит к ней с протянутой рукой, в которой в пакет завернута пачка купюр. - Держи и не плачь. Лиса молча берет, и как-то тупо немеет. Приветливая улыбка, до сих пор не радовавшая её, теперь смотрится нормально. Даже приятно. И она тут же сама себе находит оправдание: это все оттого, что раньше она была грубиянкой. - Думаешь, так ты вполне искупила свою вину? - ухмылка, вызывающе откровенная. - Да. Она поворачивается, но просто не может открыть дверь - Лиса в секунду оказывается сзади и ударом ладони прижимает дверь так, что бы ее силы не хватило открыть. Ее плечи вздрогнули, но повернуться девушка не решилась. Полностью прислоняясь к ней, Лиса чувствует все эти напряженные мышцы, которые попросту боятся её. Волосы в хвосте, уложенные набок. И такая сексуальная шея. Она закрывает глаза, как бы в предвкушении. Что он сделает? Заранее девушка сгибает руку в локте, готовясь ударить её в живот, если она начнет приставать. - Что, - спрашивает Лиса, - думаешь, я хочу к тебе приставать после того, как увидела такой грязной и наглой? - Я с тех пор помылась, - отвечает она, и как-то это кажется ей по-пацанскому. - Имя. Секунда молчания. - Ты ведь мое знаешь, а я твое нет. Так что, говори. - Дженни. Мое имя Ким Дженни. - Кажется, это что-то типа злая? - Неприветливая, - отвечает она, все еще держась за ручку двери. - Тебе дать уйти? - Лиса с нахальной усмешкой наклоняется до уровня ее уха, обжигая раковину уха горячим дыханием. - Не флиртуй со мной. - Это еще почему? - Я же тебе не нравлюсь. - Какое это имеет значение? А она лишь издает смешок. Такой же, как тогда - не ответив на её вопрос. И Лису опять это злит. Она резко убирает руку с двери, пропуская ее. - Валяй. - Пока, Манобан, - Дженни весело смеется грудным смехом, отчего кажется такой задорной. Но Лиса видит людей глубже, чем они показывают себя. И этот смех не радостный, а надменный. Это была насмешка. Над ней. Насмешка над тем, что она её злит. А Лиса поддается ее желанию раздражить, и ведется, как идиотка. Что в таких случаях делать? Лалиса знает только один выход: улыбаться. Она потирает больной бок, уже точно решившись сходить к врачу, и провожает в окно взглядом ее тело. Выше среднего роста, темные волосы, чуть ниже плеч, простая незамысловатая походка, кожаная куртка, джинсы, кроссовки. Кажется, в прошлый раз она была гораздо более бомже­образная, чем сейчас. Но именно этот вид растрепанных волос и небрежно-уверенная походка вызывали у Лисы гораздо более смешанных чувств, чем аккуратные ножки большинства, которые ходят по-модельному, словно двигаясь по колее.