1 / 5. Иная охота
20 августа 2022 г., 20:32
— 13 марта 2018
Ледники начинали таять, заполняя реки своей водой, и скоро волны затопят земли, покрывая их опасностями, как нападает стая хищников — умелых, хитрых, безжалостных, какими и были создания улиц… Лекторий лёд подтачивал, считая, что не обрушится снежная шапка в его сторону, что он будет стоять и смотреть, как тонут остальные, может, злобно торжествующе смеяться. Какие наивные ожидания. Если весь мир заливать, то упиваться водой вместе с ним. Лекторий — такая же часть Авельска, как улицы и как NOTE. Он мог так не считать, так могла не считать NOTE, но они просто не знали всей правды. Они не знали, что такое Авельск. Могли подозревать и догадываться, но точно не знали. Йорек в это плане был подкованнее. Он на своей шкуре ощутил, что такое «странные, оставленные без контроля», а потому не мог не злиться на Лекторий с его тупой попыткой всё разрушить. Может, оно и нужно было, разрушение. Очистить всё, удалив целиком и заново отстроив. Ритуал целый. Но когда-то давно Йорек уже сказал, что не позволит тонуть всем, если есть шанс вытянуть кого-то на сушу. Он и сейчас этой клятве следовал, поэтому злился, мрачно высчитывал дни и по наказу Каспера выискивал варианты укрытия. Нашёл. Они даже вошли в план. NOTE Йореку не то чтобы нравилась… У неё была чёткая система ценностей и устав, всё ясно, и это его привлекало. Во всяком случае, знаешь, с чем имеешь дело. Быть частью одного механизма тоже было приятно. Однако одновременно с этим Йорека организация отталкивала. На стажировке он хлебнул знания по поводу того, что делают сотрудники с сошедшими с ума странными. Йорек же вспоминал тех грязных, оборванных шкур с улиц, с которыми вырос, и вспоминал, что сам такой же. Истреблять за то, что человек не может себя контролировать? Что за бред! Если так, они бы ещё Див когда-то прирезали, эту невинную девчонку, или Ло, пусть он того и заслуживал, или ещё кого. Закон Йореку не нравился, и он сразу сказал Касперу, что не собирается ему следовать, ожидая получить укор, однако тот невозмутимо согласился, словно другого и не требовал. Да, пожалуй, самым большим плюсом NOTE были её люди. Замызганного парнишку, худую уличную крысу, выбравшуюся из тени — тогда ему не было дела до отношения к себе — взяли под крыло. К нему всё равно были расположены хорошо. Каспер и Люси выросли в организации, но они оба были к нему добры, каждый по-своему. Люси таскала его по развлечениям, приучая ко всему тому, что ему как уличному отребью раньше не было доступно. Каспер, надёжный и серьёзный, направлял его и объяснял всё, что нужно было. Роан Йорека спас, вытащив из оков снега тогда. Эти люди были людьми NOTE, но они были хорошими. Йорек никогда не делил качества на хорошие и плохие, но в людях NOTE, с которыми тогда познакомился, неизменно чувствовал перевес в позитивную сторону. Со здешним отделением Йорек не ладил по причинам банальным, но довольно мрачным: они умудрились столько всего пропустить, как только храбрости хватало в глаза уличному смотреть? Он не винил их. Он давно научился никого не винить. Но наблюдать, как беззаботно они жили, и вспоминать при этом худшие из районов было больно. Йорек уходил из отделения и радовался, что причислен к отряду Каспера, который вообще не обязан был со штабом постоянно контактировать. Даже Охота мало что поменяла. Да, Йореку и Люси нужно было работать как сотрудникам отделения, но они подчинялись тогда непосредственно Борису, а не руководителю отделения. С Борисом было просто. Он сразу выставил требования и толково объяснил, что ему надо. Все бы так выражались. Йорек, часто терявшийся в многозначности выражений, вздохнул с облегчением и был даже рад работать под руководством Круценко. Почти как с Каспером, только у Каспера другая задача была. Охота закончилась, Третья лаборатория разрушена, вроде опять не нужно лезть в штаб — а вот нет. Опять приходится сотрудничать с отделением. И ладно, там были люди, с которыми Йорек мог говорить вполне себе с удовольствием, те же Ливрей, Белль или Стейси, но, опять же, сейчас всё несколько менялось. Сейчас — всё коротко и понятно. И Йорек был огорчён. Из-за Стейси, последней из перечисленных. Кажется, в самом отделении зрело нечто, выбивавшееся из понятий правильности. «Мне не нужна защита», — сказал он тогда Борису, на что тот ответил: «Я настаиваю». Однако тут вклинился Каспер, и он объяснил всё то, что Йорек объяснять не любил. Борис выслушал и согласился. Это было приятным его качеством: хотя сам он был уверен в каждом своём шаге, конструктивные предложения всегда рассматривал справедливо. В этот раз он согласился, за что Йорек был ему благодарен. Таскаться по городу в сопровождении левой боевой пешки из отделения ему страх как не хотелось, тем более сейчас, когда не представлялось, кто есть кто на самом деле. Всех следовало воспринимать опасно, а из узкого круга тех, кому можно доверять, относительно боевая только у Роана и полностью — у Бориса. Но не заставлять же лидера скакать по крышам? Как раз на крыши Йорек и собирался. «Это глупое зверьё так привязано к своей земле, — говорил ему когда-то Чешир, развалившись на парапете, — что никогда не смотрит наверх. Поэтому серьёзные птицы и охотятся с высоты. Жертвы не поднимают головы, только по сторонам озираясь, вот хищники и покоряют небеса». Его совету Йорек теперь и следовал. Он легко вскарабкался по пожарной лестнице, радуясь, что захватил перчатки без пальцев — так ржавое железо не царапало ладони. Ха, по сравнению с прошлым это прямо-таки роскошь. В форму Йорека входило много полезных элементов, но полностью он так никогда не одевался. Да и сейчас на себя нацепил разве что самое необходимое. Натянул пояс с закреплёнными лезвиями и даже натянул эластичный корсет, закрывавший живот и грудь. Форма человека, состоящего в отряде разведки, должна быть лёгкой и не стеснять движения, так что Люси поступила умно, планируя расположение всех этих ремней, к которым явно питала нездоровую слабость. Он был без куртки, так было проще двигаться. Когда друзья округляли глаза, Йорек только отмахивался: он в тринадцать лет под дождём на голой земле ночевал, сейчас-то ему что? Корсет надёжно прикрывал спину, так что не продует. Полезная штука; Люси изворачивалась всячески и мешала рукодельникам типа Ливрея, чтобы получить необходимые свойства. Жить в мире странных, где под силу невозможное — всё-таки удивительно. Крыша встретила его холодом и порывами яростного ветра. Йорек, пригнувшись, нырнул под защиту сушившегося на вытянутой верёвке широкого покрывала. Вообще странно, что кто-то ещё прибегает к таким методам. Белая ткань надувалась, как живая, и трепыхалась, как крыло подбитой птицы или шлейф сбежавшей со свадьбы невесты. Йорек придержал её ладонью; пальцы утонули в белизне. Он выглянул из-за бившегося на ветру края и хмыкнул. Вышел целиком. На парапете, растянувшись вдоль и нимало не боясь навернуться вниз, на пять этажей к земле в свободном полёте, лежал парень в расстёгнутой куртке. Тёмные волосы и три серебристых пряди. Глаза были приоткрыты и смотрели на Йорека спокойно, словно не удивился. — Привет. — Йо. — Ты поджидал? — Нет, просто отдыхаю. Отдыхать на краю, рискуя упасть? Йорек хмыкнул. Ему было знакомо это чувство риска; когда-то он… хм, он многое делал, ставя на кон свою жизнь. Так было интереснее. Это дарило хоть какую-то отдачу от своего существования. Йорек приблизился и поставил ногу на парапет рядом, вглядываясь вниз. Острое зрение — тоже хорошая черта. — Значит, тебя не посылали? — уточнил он. — Нет. — Антон глядел на него с лёгкой настороженностью. — Тем лучше. Хм. — Йорек рассматривал его. Если прибегать к ранжировке, то парень перед ним был лифой. Сильная боевая странность в юном теле. Угроза за вином глаз, в любой момент способное блеснуть лезвие, взрыв и крики. Всё на грани. Такими ли чудовищами виделись лифы отделению? Впрочем, Йореку их стереотипы были противны. Его больше интересовало, как удачно совпали обстоятельства, ведь Антон — сильный боец, настоящий воин, а ещё он относился к категории тех, кому можно было доверять. Йорек склонил голову: — Тогда не мог бы ты мне помочь? Помощь сомнительная, но, пожалуй, пользы будет больше, чем без неё. В защите Йорек действительно не нуждался, но события могли повернуться любым боком. Тут, однако, ещё немаловажный факт. Йорек неплохо ладил с людьми, действительно неплохо для того, кто вырос в условиях постоянных драк. Однако это не значит, что он каждого готов подпустить к себе. Йорек разборчив. Он знает, когда человеку можно отдать душу, не боясь за её сохранность, а когда лучше поберечься. Даже простое сотрудничество требует доверия — та причина, по которой он не приближался к отделению и отказался от предложения найти там партнёра для задания. Антон — дело другое. Антон — лифа, подопечный Роана. Роан не ошибается в выборе, но даже если об этом забыть, то Йорек всё равно ощущал, что положиться на этого парня сможет. Это, правда, не обязывало того соглашаться. Так что Йорек удивился, услышав короткое: — Да. Что нужно делать? Он тепло усмехнулся и показал рукой вниз. Антон скользнул взглядом дальше, разглядывая проходивших мимо людей. — Девочка в светло-зелёной куртке и с красными волосами в высоком хвосте, — описал Йорек. — Стейси из отделения. Я должен проследить за ней, но дело может быть неладно, так что нужна поддержка. — Без проблем. — Угу. Поблагодарить он ещё успеет. Антон поднялся легко и тихо. Он смотрел вниз, указал на силуэт кого-то явно красно-зелёного. Глупая девочка, даже не додумалась волосы прикрыть. Скоро, правда, опомнилась; прежде чем улизнуть в переулок, она покрутила головой и натянула капюшон, спрятав привлекающий внимание цвет. Йорек быстро направился вдоль парапета, перескочил через пару препятствий; Антон следовал за ним, словно тень, бесшумно и плавно. Неплохо. Он ведь тоже на улицах был, значит, научен. Они неплохо сработаются. Йорек не ожидал ничего особенного от тех, с кем его могли ставить. На стажировке пробовали включать его в команды, но получалось так себе. Нет, не из-за закрытости; даже не выворачивая душу наизнанку. Йорек не конфликтовал ни с кем и даже до сих пор сохранял пару приятных знакомств. Просто он не чувствовал себя комфортно, находясь с кем-то в команде. Он предпочитал быть одиночкой, к чему его приучило своеобразное детство, и не умел делиться с кем-то тактикой и поступками. Каспер тогда сказал: «Не надо его никуда включать, вы же видите — такой результат лучший». Он утащил Йорека от этих бесконечных попыток, и первое время парнишка наслаждался отдыхом от принуждения. Ему было удобно с вежливым спокойным Каспером и его шумной шутливой сестрой, они не возлагали на него надежды, потому что ему было всё равно на чужие ожидания, и не укоряли его ни в чём, даже в том, что тем людям не нравилось. Постепенно, понемножку — он упустил момент, когда эти двое из его наставников стали его командой. Это произошло само собой. И Йорек не был против; он был рад, потому что он доверял этим людям и хотел быть с ними. Но командная работа с чужаком всё равно представлялась чем-то довольно неприятным. — Ты хочешь использовать верёвку? — спросил Антон. Он чуть прищурился, оценивая расстояние между краем одной крыши и началом другой. — Я могу сделать шест. Но. Он не договорил, но Йорек понял. Кивнул, не сомневаясь, и вытащил из крепления на бедре лёгкий нож. Закатал рукав кофты и, тщательно отыскав пространство, рана в котором ничем не грозила, провёл по исполосованной шрамами коже. Он не поморщился, хотя болью обожгло знатной; Антон, тут же перехватив нож, сделал надрез и себе. Принципы честные. Йорек усмехнулся, ощущая, как его тело покидало тепло, вытягиваясь по капле. Антон брал аккуратно. Выступившая алой чертой кровь отрывалась от руки, струйкой поднимаясь в воздух, и вместе с кровью Антона смешивалась, образуя вытянутую плоскую палку, достаточной ширины, чтобы бывалый мастер перебежек смог пройтись. Всё это заняло ничтожный отрезок времени, и Стейси ещё не скрылась, так что они успели. Голова немного кружилась. Болела рука, точно объятая пламенем. Руки — слабое место Йорека, к сожалению. Они следовали быстро, не теряя цели, и Антон ничего не спрашивал. Другая крыша, нужно быть осторожнее; Йорек преодолел пару выступов, просочившись странностью, Антон через них перебрался самостоятельно. Они не говорили, но им и не требовалось. Вполне удачное сотрудничество. Разумеется, это ставило Йорека в положение долга, он знал, когда предлагал, но ничего страшного в том не было. Больше всего Йорека волновало иное.*
— Всё в порядке? — Пашка дёрнулся в её руках и выгнулся, пытаясь заглянуть в глаза. — М? — рассеянно отозвалась Настя. Она наклонилась в сторону, чтобы мальчик имел возможность посмотреть ей в лицо нормально, но объятий не разжала, да и он ещё не торопился вырываться. — Ты что-то сказал? — Сестричка, — протянул Пашка, прикусывая ноготь большого пальца, — я могу говорить с душами. — Да, я помню. — Она выжидающе улыбнулась. То, что малыш вдруг заговорил о своей странности посреди самого обычного просмотра фильма, не могло не настораживать, но её тревогу чуткий мальчик уловит с полувздоха, так что Настя отогнала беспокойство и постаралась сосредоточиться на интересе. Пока что этим удавалось закрывать всю глубину терзаний от внимательного ребёнка-лифы, но потом, когда он подрастёт, таким простым фокусом его будет не одурачить. Они сидели на тёплом полу; Настя прислонилась к дивану, а Пашка прислонился к Насте. Ему нравилось находиться рядом с некоторыми людьми — в частности это относилось к членам семьи. Он любил ютиться у них на руках, сидеть в объятиях или просто прислоняться. Настя, шугавшаяся чужаков, легко позволяла касаться себя близким, так что не была против, и братишка удобно устроился с ней. Теперь же вдруг насторожился. — А они могут говорить со мной, — продолжил Пашка. Его голубые глаза ярко сверкали и выражали крайнюю серьёзность. — Но только когда я сам хочу. Настя приподняла брови, пока смутно представляя, почему мальчик заговорил об этом. Из соседней комнаты показался Михаил; в домашней одежде и взъерошенный он совсем не был похож на самого себя, но в строгой форме, и первое время эта разница в образах Настю конкретно сбивала с толку. Сейчас, когда привыкла, она не удивлялась при появлении официально приёмного отца. — Пап, — позвал Пашка, поворачиваясь уже к Михаилу. — Ты веришь мне? — Конечно, — отозвался тот слегка удивлённо, подходя и присаживаясь на пол рядом. Заодно он коснулся Насти, погладил по волосам, та откликнулась тёплой улыбкой. — А что, есть сомнения? — Если веришь, — торопливо проговорил Пашка, — отвези сестрицу в город. Срочно! — В город? — вздрогнула Настя. В голову ударили десятки предположений, включая главное: если Пашка говорит ей скорее быть там, может… — Духи просят! — горячо и взволнованно сжал её ладонь в своих ручках мальчик. Теперь он был не шутку встревожен. — Пожалуйста, папа, отвези её! Там ловушка! Пашка ведь не имел ввиду, что в ловушку нужно отвезти саму Настю, верно? Но кого же она тогда должна от ловушки уберечь? «Из всех людей в Авельске непосредственно от меня зависит состояние только одного человека». Михаил и Настя переглянулись и одновременно с Пашкой быстро поднялись на ноги. Нужно было торопиться. За окном автомобиля проносилась давно знакомая дорога, но Настя всё равно каждый раз видела её словно впервые. Зимой она была ещё красивее, чем осенью, и скоро этот вид сметётся потоками оттаявшего снега — стоило полюбоваться сейчас, потом будет поздно. В оконном стекле отразились светлые, точно белое золото, глаза Михаила, и девушка повернулась к нему, переключаясь на более волновавшую её тему. — Я не понимаю, — проговорила она растерянно. — Если все из отделения так сражались, чтобы спасти лиф, то почему сейчас убили Таю? Имя отозвалось в сердце резью. Всё ещё было больно; Настя сжала губы, но упрямо не опустила глаза. Прямой, открытый её взор вызвал у Михаила спокойную и тёплую улыбку. Она хорошо держалась. Девочка успешно переступала через прежние границы, уже не сдерживаемая тысячей внутренних битв. Вместе с тем он едва ли толком представлял, как теперь разграничивать своё поведение. С одной стороны, Настя была ученицей Роана, странной, напрямую относилась ко всем событиям в Авельске — неслабое звено в общей цепи, союзница и подопечная. С другой стороны, она всегда оставалась той самой Настей, девочкой, которую Михаил когда-то подобрал и согрел и которую любил, как родную дочь. Однако от бед оградить её не мог — как и он, Настя не была обычной. Она была особенной. И Михаил не смел сдерживать её самостоятельные поиски, зато старался по возможности её защищать. Никудышный из него отец получился, пожалуй. Но теперь Настя смотрела на него с надеждой. Так или иначе, а ему нужно ответить. Не отвлекаясь от дороги, Каринов повертел головоломку выражений и заговорил: — Смотри: если бы предатели не хотели, чтобы их обнаружили, разве стали бы они выступать против освобождения лиф, когда все остальные согласились? Однако тебя попытались убить. Поверь, им это с рук не сойдёт. — Я жива, — мягко напомнила Настя и с дрогнувшей грустью в голосе добавила: — Но Тая — нет. — Хочешь расскажу секрет? — Автомобиль остановился в ряду ожидающих. Въезд в город полнился машинами, хотя был ещё день, рабочее время. Девочка развернулась, чтобы хорошо видеть приёмного отца; отросшие почти до плеч тёмно-русые волосы были причёсаны, внешний вид — естественный и не слабый. Она уже не умирала, разрываемая надвое, как в прошлом году. Она была цела и, более того, в состоянии сражаться за то, что считала важным. Михаилу отныне нужно учитывать ещё и это, а не только ребёнка, которого он в ней видит. Дипломат заправил за ухо выбившуюся светлую прядь, поймав собственный взгляд в зеркале заднего вида. — Из меня ужасный отец. — Чего? Нет, вовсе нет! — Ты не дослушала, — ласково оборвал он возмутившуюся было Настю. — Прежние ошибки не исправишь, остаётся только не наделать новых. Однако я не ради того признаюсь, чтобы тебя сердить. Да, создание проекта — великий грех, который многие пытаются стереть со свету со всеми его итогами. Но этот проект подарил мне дочь и сына. — Михаил протянул руку и коснулся Настиной щеки, заглядывая ей в глаза. Спокойный тон его голоса заставил тревогу, метавшуюся в её зрачках, растаять, и мужчина договорил: — Я не дам им причинить тебе вред. Ни тебя, ни Антона они не тронут. Пока я жив. Цепь автомобилей двинулась с места, и Михаил ловко вырулил, обогнав несколько особо медлительных. Им всё ещё нужно было спешить, и он о том помнил. — Но я иду против собственных речей, позволяя тебе сейчас ввязываться, верно? Видишь ли… — За окном пронёсся подъём, разводящий дороги. Они поворачивали в город. — Я не буду прятать тебя от опасности. И не буду останавливать, когда ты к чему-то будешь стремиться. Я и сам никогда не хотел бы, чтобы человек, меня любящий, так поступал. Но я всегда буду в твоём тылу. Все мелочи и всё, что можно обеспечить, я всегда тебе дам. Не бойся обращаться. Ты не сможешь справиться со всем одна, но я обязательно тебя поддержу. Какое-то время они молчали. Радио ловило лёгкую музыку с простыми словами и замысловатой мелодией, и она обволакивала салон, купая пустые задние сидения и отражаясь от поблёскивавших поверхностей внутри. Настя положила ладонь на предплечье Михаила, не сомкнув до конца светлые аккуратные пальцы. Шрамы на её запястьях были не видны. — Ты очень хороший отец, — сбивчиво и смущённо сказала она. — Кто бы что ни говорил. Когда я уже думала, что не хочу продолжать, ты один помог мне выдержать. — Настя посмотрела вперёд. Сиреневые глаза отразились в зеркале, задумчивое выражение лица и смягчённые естественным светом черты. Она совсем не похожа на Михаила, но по-своему прекрасна. — Я бы сражалась, даже если бы ты запретил. Но я рада, что ты не запрещаешь, потому что не хочу причинять тебе боль. И так из-за меня досталось сильно. Просто… приглядывай за мной, хорошо? Мне становится спокойно, когда я знаю, что ты рядом. — Конечно, котёнок. Он самостоятельно везёт её в ловушку, потрясающе. Однако Михаил не был бы собой, если бы занимался самобичеванием вместо того, чтобы заняться делом, поэтому мозг уже старательно перебирал варианты и составлял многоступенчатые схемы. «Если это ловушка предателей, — размышлял дипломат, — они могли предусмотреть вмешательство. За отделением наверняка слежка. Кто сейчас не там? Вторая версия Каспера в городе. Ещё повезёт, если дело в Лектории». — Настюш, напиши сообщение Борису, будь добра. Девочка ловко выудила из кармана курточки телефон и ожидающе уставилась на отца. — Пиши: «Будь готов ко всему. В отделении может быть слежка». Подпиши моё имя, пожалуйста. Спасибо. — Отправила. Всё так просто? — аметистовые глаза сощурились. Автомобиль остановился в тихом дворике. Дома тускнели нечищеными окнами, блоки накладывались друг на друга, как старый конструктор, и даже в воздухе стояла старость. Некоторые районы проживают свой век быстрее других, даже при относительно молодом городе эти здания уже казались дряхлыми и отдавали странной ностальгией даже у Михаила, который рос в иных условиях и к уличным себя не относил. Мужчина покинул салон и подождал, пока выйдет Настя, подошёл к ней вплотную и чуть наклонился, чтобы их голоса не разносились вдаль. Они всё-таки были на территории нейтралов. Весьма опасное место — и в то же время безопасное, ведь какому рискованному идиоту понадобится лезть аж сюда? Кроме Каринова, разумеется. — Слушай внимательно, — заговорил он быстро и чётко. — Эта ловушка предназначена для вас с Антоном. Если избавиться от вас, исчезнет большой риск для тех, кто сейчас творит нехорошие вещи внутри отделения. Так вот, ты должна попасться. — Я — что?! — Настя нахмурилась. — В ловушку? — Да, именно. — Речь Михаила была скорой, импровизированной и в то же время просчитанной до мелочей. Он уже знал следующий шаг. В этом Лекторий опоздал. — Мы пока не знаем, кто это организовал и зачем, но обязательно выясним. Но для этого вам придётся попасться. Я обещал, что не дам им причинить вред, и обещание в силе. Ответь, ты можешь рискнуть? Тёмные ресницы опустились и поднялись. На мгновение Настя нашла в себе насмешку. — Однажды я уже отказалась от плана, испугавшись, — глухо проронила она. — И тогда за меня страдал Роан. Я больше этой ошибки не повторю. Я верю тебе, папа. Хорошо, я дам им себя поймать. — Умница, — Михаил поцеловал её в лоб, стараясь заглушить промчавшееся эйфорией ощущение: она назвала его папой. Это всё ещё было слишком непривычно. — Ну, беги. Иди по ощущениям, ты услышишь. Перед ним стояла теперь не столько его дочь, сколько натренированная, натасканная на свои возможности девушка-лифа. Неоново-пылавший взгляд её выразил согласие, и Каринов мог только покорно принимать её силу и гордиться ей. Его дело крылось в другом. Теперь он должен был её спасти.
