Ярмарка грехов

— 13 марта 2018

       Этим утром Йорека вызвали на ковёр, и он уже гадал, чего ради и где Люси (обычно их забирали вместе), когда Борис — как всегда серьёзный и плохочитаемый — сообщил, что дело сверхсекретной важности. Йорек присвистнул, прикидывая варианты, и устроился на стуле напротив, чтобы вникнуть в тему. Ему не требовались специальные приглашения, но требовались детали; так легче было составить полную картину ситуации. Следующие полчаса Борис ёмко и в то же время достаточно детализировано излагал историю о предателях — начиная с ранения Насти и заканчивая всевозможными подозрениями. Йорек не перебивал, внимая. Потом спросил, почему Борис не считает врагом его.        — Роан поручился за тебя, — было ответом. — За тебя, Каспера и лиф.        На Роана грех не положиться. Если бы Йорека попросили привести ассоциацию, он назвал бы Роана «святым» или «ангелом». С Каспером понятно, но всё же любопытно. Хорошо, ясно, что Роан не мог не назвать любимого человека — разве это не естественно? — но бессмертный так серьёзно относился ко всему, что не стал бы выгораживать Каса даже из самой огромной любви. Должны быть причины. Но если невиновен Каспер, то почему не названа Люси? Есть подозрения? Внутри неприятно сжался тугой узел. Йорек попробовал представить, как Люси со злодейским выражением лица вырывает сердце из груди союзника, но не смог, и даже не в воображении дело. Просто это не могла быть она. С чего бы девушке, так искренне заботящейся об окружающих, вдруг восставать против них?        Йорека она когда-то пригрела и всеми силами вытаскивала на поверхность из тёмных глубин не отпускавшего никак прошлого. Он ей по гроб жизни обязан, а даже если Люси ничего взамен не требует — долг Йорека платится привязанностью к этой пёстрой и дружелюбной девчушке. И она-то — предатель? Смешно. Щуря серые кошачьи глаза, Йорек пытался понять, что тогда не так с мнением Роана.        О’кей, лифы есть лифы. Птички не могут быть на стороне предателей физически, и дело не только в доводах рассудка. Они прошли длинный путь, чтобы поверить в ребят из ближнего круга. Сворачивать куда-то? Нет. Итак, это не Антон, не Настя, не Каспер и не Роан. И, конечно, не Борис. И, судя по оказанному доверию, не Йорек.        Не так плохо.        — Ты готов сотрудничать? — прямо спросил Борис. У лидера были холодные, но не злые глаза, и в обострённых чертах лица и фигуры чувствовались старания скрыть нечто, что не должно показываться. Йорека его внутренние терзания не касались, так что он ответил честным согласием. — Нужно, чтобы ты присматривался к отделению. Ко всем в нём.        — Я не могу следить за всеми, — удивлённо отозвался Йорек. — Позовёте Люси?        — Нет. — Взгляд резанул. — Тебе придётся справиться самому.        — Я справлюсь. — Юноша невозмутимо кивнул. Так-то он не преувеличивал свои навыки, однако лёгкое беспокойство всё же прокралось в сердце. Приучили его жить эмоциями, вот он и сомневался теперь. Временно заткнув переживание, Йорек проговорил: — Во всяком случае, в общем. Вам докладывать обо всех?        — Ты не хочешь говорить о ком-то конкретном?        — Люси — моя напарница, я не стану за ней шпионить. И я не отвечаю за Михаила, он за городом.        — Ладно. Остальные?        — Нет претензий.        Это было четыре дня назад.        Стейси была стажёром в отделении. Обычная славная девочка. Вешала зимой кормушки для птиц, бегала на сходки анимешников в городе, ходила в школу нормальных, остальное время проводила в штабе, где носилась за наставником Ливреем. Логически её должны были учить Люси и Йорек — странность Стейси называлась «Хамелеон» и позволяла подстраиваться под среду — но они прибыли в Авельск после её появления, а менять наставника девочка напрочь отказалась, вцепившись в руку златовласого руководителя и глядя на него влюблёнными глазами. От Стейси отстали. Люси и Йореку и вдвоём нормально работалось, даром что Каспер всегда их направлял.        С час назад Йорек сидел в стене отделения. Вернее, большей частью тела он находился в закрытой комнате, а спиной и затылком провалился в стену, не высовываясь с другой стороны, но отлично слыша разговоры в общей гостиной — довольно удобное положение. Идеальная прослушка. И Стейси говорила с кем-то по телефону. Из обрывочных фраз Йорек уловил: ей нужно было что-то доставить, а чем чёрт не шутит — юноша собрался и пошёл за ней. Странность позволяла просачиваться через любые препятствия, хоть и не делала невидимкой; Йорек следовал через особенно широкие стены, а уже потом забрался на крышу, где встретил Антона.        Итак, они шли за Стейси, как охотники за добычей, и это сравнение напоминало не самые приятные аспекты прошлого. Антона такой расклад не волновал; парень, хищной походкой следуя за силуэтом девочки в зелёной куртке, не оглядывался, но прислушивался ко всему вокруг. У Йорека создавалось ощущения, словно он вышел на охоту вместе с диким зверем — но это чувство не пугало. Сам Йорек отличался лишь тем, что в нём было больше ловкости, чем силы, он был тише и мягче, без такой угрожающей ауры. Следить на крышу забрались красноокий волк и сероглазая рысь. Не собака с кошкой — они не цапались между собой.        Сравнительно тихий район открылся нежеланной стороной: здесь теснились, толкаясь боками, девятиэтажки, и дистанция между объектом наблюдения и наблюдателями становилась недозволительно большой. Йорек и Антон спустились по пожарной лестнице. Место недавнего пореза ещё саднило, хотя кровь вернулась на место; Йорек цыкнул себе под нос: за долгие годы он привык к физической боли, но именно эти места оставались уязвимы. Должно быть, из-за всех накопившихся на предплечьях шрамов. Иметь слабое место было крайне неприятно. Антон косо взглянул на него и молча шагнул в переулок. Они продолжили держаться на расстоянии от Стейси; благо, с Антоном девочка не так уж часто виделась, а Йорек на всякий случай отступал, сливаясь с фундаментом, когда она оборачивалась. А оборачивалась она часто. Переживала. Прижимала к груди какой-то пакет. Хм.        Антон оглянулся.        — Там Настя, — тихо и изумлённо сказал он.        Йорек через плечо посмотрел назад. Действительно, Настя собственной персоной — стояла в тени арки, провожая подсвеченными глазами силуэт Стейси; когда та отошла на приличное расстояние, Настя подбежала к парням, взволнованно кусая нижнюю губу.        — Осторожнее! — прошептала она. — Это ловушка!        — Откуда ты знаешь? — отозвался едва слышно Антон.        — Тая сказала Пашке, в общем…        Стейси свернула за угол. Трое наблюдателей прокрались следом; переплетения дворов играли на руку — они могли бы сбить с толку любых преследователей, но Йорек знал город лучше кого-либо другого. Как помнил и то, что они уже на территории нейтралов. Куда Стейси занесло?.. Кончик красного хвоста мелькнул за новым поворотом. Настя вцепилась Антону в предплечье и повторила, что это ловушка. Помотала головой.        — Мы уже попались, — проговорила она. — Но всё будет в порядке. Михаил сказал.        — Чёрт. — В планы Йорека не входило попадаться. Настя серьёзно взглянула на него.        — Прячься сейчас, — попросила девушка. — Тогда к тебе не будет претензий.        — Бросить вас?        — Да, брось. Говорю же, это ловушка. Но так надо.        Йорек прислушивался к ней, принюхивался, присматривался. Настя, несомненно, не врала, да и нечего было включать режим благородства и подставляться. Хотели поймать лиф — Йорек выступил бы дополнением. Однако пусть тогда всё пойдёт по плану, который уже состряпал Михаил; даже если он в списках подозреваемых, он никогда не стал бы серьёзно вредить собственной дочери. Кивнув, Йорек отступил в стену.        Но на всякий случай направился следом за ними.        Запах Йорека не исчез, но секрета из его присутствия никто не делал. Антон повертел головой и шагнул по свежему следу Стейси, ориентируясь на собственное чутьё. Прошло так много времени с тех пор, как он выживал на улицах, но навыки легко откликнулись внутри по первому же зову — это так просто, оказывается, вернуться в прошлое. Однако если раньше воспоминания не вызывали ничего в общей смеси пустоты и мрака, теперь Антон ощутил дрожь отвращения. К самому себе. К тому, что довелось увидеть и сделать. Раньше его не беспокоило, скольких, за что и каким образом он убивал, он даже считать не думал — теперь же кровь ядом жгла ладони. Настя, словно поймав обрывок его мысли, взяла его руку в свою, переплетая пальцы и не поднимая взгляда. От её прикосновения стало гораздо легче.        Его не предупреждали, что жить с чувствами так проблемно.        Смерть Таи Антона почти не ранила. Они не были близко знакомы и общались лишь в последние месяцы, но уже тогда все понимали — время, им отведённое, подходило к концу. В предпоследнюю встречу Тая взяла его лицо в ладони — ей пришлось подняться на носочки — и заглянула в глаза, улыбнулась. «Вы и так друг друга бережёте, не буду об этом же просить, — сказала она тогда сама. — Просто… помоги Насте справиться. Мы с ней не так близки, как мне бы хотелось, но она всё равно будет грустить».        Настя держалась хорошо. Тоска в глазах выдавала её, да и не пыталась девушка сильно прятать боль. Роан гладил её по волосам и шептал ласково что-то, Антон постоянно был рядом, молчаливо ободряя, и они продолжали жить. В конце концов, они знали, что рано или поздно Тая исчезнет. Поэтому было легче.        Теперь от грусти отвлекало дело. Лифы оглядывались, не допуская слежки за собой, и рядом призрачный Йорек следовал через стену, не высовываясь ни краем проницаемого плеча из-за кладки. Каковы изнутри стены, Антон никогда не задумывался. Он знал изнутри клеточные прутья, потому что когда-то разбивал об них руки, и другие плотности любопытства не особо вызывали. Материя, ему подвластная, была живой, а не каменной или бетонной. Йорек же управлял не просто какой-то стороной мира, а самим собой, своим телом, заставляя реальность то принимать его, то нет. Совершенно другой механизм другой странности, Антон в нём не разбирался.        Стейси была ниже Насти и на год-два младше. Крашеные в красный колючие волосы в высоком хвосте, а сама — в зелёной куртке. Одна из тех, кто шарахался в сторону при приближении лиф. Личная неприязнь Антона не сказывалась на задании; Йорек явно неспроста следил за девочкой, и если не прогнал Антона, значит, ему доверяют. А доверяют не так много людей. К этому причастен Роан? Если да, стоит быть ещё осторожнее.        Следующий поворот был слишком опасен и вытянут, там шла длинная полоса между домами, в которой не спрячешься. Антон и Настя остановились, не заходя, и Йорек — невидимый из-за слоя стены — тоже. Нужно было подождать, пока Стейси не скроется, тогда и они смогут пройти. Это быстрее, чем снова карабкаться на крышу. Антон аккуратно выглянул, проверяя — и в тот же момент воздух разрезался протяжным криком, оборванным на самом издыхании.        Чувства внутри пришли в неистовство, точно облитые ледяной водой и тут же пропущенные через электричество. Странность мгновенно среагировала на дикий объём хлынувшей крови; Антон дёрнулся вперёд, рванув за руку Настю, и та быстро перестроилась на бег, отпуская его руку. Из переулка дыхнуло отвратительно тяжёлым запахом; высокие красновато-бурые стены старых домов с облупившимся светлыми покрытием сжимали с обеих сторон, окон сюда не выходило; высокая пожарная лестница, ниже, дальше — посреди перехода скорчился маленький, такой до ничтожности неузнаваемый силуэт, от которого во все стороны, как от пришибленного камнем, разносились грязные брызги. Антон подбежал, тут же бездумно перехватывая густую ещё не остывшую кровь и давая ей форму меча, завертелся, выискивая врагов — переулок был пуст. Никого. Ни одного человека.        — Она мертва! — воскликнула Настя, присаживаясь на колени рядом с телом и прикладывая пальцы к шее, нащупывая пульс. — Её пополам…        Взгляд споткнулся и замер. На стене напротив широко, размашисто были выведены буквы. Кровью. Антону прекрасно было понятно, чьей.        — Чёрт, — проронил, высовывая голову из противоположной стены, Йорек. Сощуренные кошачьи глаза рассматривали надпись. — И когда успели?.. Ребят, ливаем, быстро.        — Нет, мы не можем!.. — начала было Настя, но её прервали.        — Что за крики?! Что за?!        Люди из отделения — и прямо сейчас. Антон заслонил вскочившую Настю собой, перехватывая за лезвие меч, ловко менявший очертания — клинок становился вытянутым шестом. Кровь Стейси была покорной, и её было много. Ещё бы. Девочку ведь неведомой силой разорвало пополам. Чья это странность?.. Пешки NOTE кричали, боясь приблизиться, какую-то девушку вырвало при одном взгляде на тело, но Настя держалась, цепляясь за Антона, и её щёки лихорадочно пылали.        — Это из-за нас, — прошипела она поражённо, сама себе. — Они хотели нас подставить…        — Успокойтесь! — рявкнул на собравшихся выбившийся вперёд Михаил. Его безупречный вид и привычно элегантные манеры успешно заменили рупор: все разом замолкли. Светлые глаза скользнули по лицу Антона и остановились на надписи на стене. Не потеряв концентрацию и собранность ни на миг, дипломат ровно сказал: — Приведите в порядок место. Не подпускайте нормальных. И да, у меня доверенность на руководство, так что не морщись и выполняй, ясно, Мэлор? — Он широкими шагами приблизился и положил ладонь на плечо Антона, встретился с ним глазами, слепо касаясь и Настиной руки. Тихо и жёстко разнеслись его слова в коротком пространстве между ними: — В отделение, быстро. От ваших поступков сейчас зависит всё.        На стене расползались не засохшие ещё слова.

«Найди крысу»

*

       — Неслабо.        Голос принадлежал давно знакомому лицу, но Люси всё равно не отозвалась. Она стояла, кутаясь в наспех наброшенную куртку, и смотрела на оцепленный участок переулка. Перекрытый с обеих сторон тесный переход, в котором скоро снова покажутся нормальные, не должен был открываться своим истинным обликом, а выглядел он ужасно. Тело девочки, накрытое белой простынёй, уже унесли, а чистку места провести ещё не успели — Люси вовремя примчалась. Надпись чернела на стене мрачной угрозой. Вокруг места, куда повалил неведомый враг Стейси, во все стороны разлетелась кровь, обагряя снег и открытый асфальт, разводы достигли и домов, брызгая их понизу. Фонтаном хлынуло. Ещё бы, такая рана. По телу прошлась судорога, и Люси сглотнула. Какое ещё отвращение? Да, она редко видела настолько отвратительные вещи. Но видела. И нечего с психикой нянчиться.        Девушка повернулась к наставнику. Роан — в рубашке поверх футболки и без какой-либо накидки, зато с широким мягким шарфом — встал рядом, разглядывая надпись. Зловещие буквы отражались в пёстрых глазах. Выражение лица было спокойным, поза — расслабленной, и казалось, что ни вид, ни запах этого места бессмертного не беспокоили. Люси не могла реагировать так же — в кончиках пальцев мёрзло ютилась дрожь, а живая фантазия размыто вырисовывала сцену нападения. По словам Насти, которые девочка успела обронить, прошло всего ничего. Стейси только зашла за угол, как уже была убита. И написать как-то должны были успеть: анализ подтвердил, что кровь на стене принадлежала девочке. И пакет, который она несла…        — Эти слова начертаны не кистью, а рукой, — произнёс Роан спокойно. Люси взглянула на него, но волнения в бессмертном всё ещё не было, или же он отлично его скрывал, как и вообще все свои переживания. — Косые линии. Обмакнули ладонь и вывели их. Угроза тем страшнее, чем она теснее с жизнью связана.        — Убил, а потом её кровью и вывел? — Во рту было сухо, как в пустыне. Люси постаралась представить, но омерзение восстало напором. Окунать ладонь в чью-то густую и липкую кровь, чтобы оставить послание врагам — это надо же!.. И Стейси была ещё совсем ребёнком. — Как они успели? Прошло совсем ничего.        В том, что пташки не ошибались, Люси и не думала сомневаться. Но период совершения преступления её тревожило; она помнила наизусть основных пешек Лектория и ребят из отделения NOTE, так что могла быть уверена: из них время никто останавливать не умел. Уличные? Но уличным это не сдалось. Не их метод — переманивать детей.        Роан размотал шарф, открывая нежную кожу шеи и неприкрытые ключицы, и накинул согретую человеческим теплом ткань на плечи Люси, кутая её до самого носа. Девушка была ненамного ниже него, но чувствовала себя ребёнком; вздрогнув, она попыталась воспротивиться, но бессмертный со стальной мягкостью отверг всякие попытки. То, что сам он оказался в домашней одежде посреди улицы в холодное начало весны, больше походившее на зиму, его очевидно не волновало.        Голова гудела. Периодически теряя ориентацию в пространстве, Люси старалась продолжать повседневные дела, но всё валилось из рук и путалось в рассудке. Она уже всерьёз беспокоилась, но из чистого упрямства заставляла себя держать под контролем все неясности. В конце концов, кто она такая? Ученица Роана. Сестра Каспера. Наставница Йорека. Люси сильнее обстоятельств, и она просто обязана быть собранной и умной и не погружаться в хаос. Но из равновесия выводила сама эта ситуация — растерзанная девочка из отделения, насмешливый совет на стене и то, что теперь поголовно весь штаб считал виноватыми пташек. Чёрт, как подвернулось неудачно! Слежка превратилась в ловушку! Йорек направился с лифами в отделение, там же — Михаил, а в самом штабе остался Борис и второй Каспер, они что-нибудь придумают…        Беспокойство жгло перечно. Они не посмеют свалить всё на Антона и Настю, после всего-то произошедшего! Их нужно оставить в покое. И так картина ужасная, а ведь они первыми успели, когда тело ещё не остыло — видели во всех подробностях. Они, конечно, не дети малые, и в страшном прошлом видели похуже ситуации наверняка, но ведь сейчас и так нелегко. Обвинение, пусть и ложное, скажется на состоянии. Им плохо будет. Им уже плохо. Люси сдерживала желание кусать локти и грызть кончики пальцев; она встретила бездушно-пустым взглядом подошедшего Каспера. Тот, едва приметив Роана без всего, уже заполыхал праведным гневом, на ходу снял плотную чёрную куртку и опустил на плечи бессмертного.        — Хэй, ты заболеешь! — ахнул тот, вскидывая лицо.        — Будешь думать обо мне, когда о себе побеспокоишься, — отрезал Каспер сердито. Роан извернулся и вернул куртку; короткая перебранка всё равно не хранила за собой злость, и скоро устроились куда удобнее. Каспер в расстёгнутой куртке прижимал Роана спиной к своей груди, обняв руками и максимально пытаясь согреть. Ребята из отделения уже принялись заметать следы, и на троих странных не из штаба никто не обращал особого внимания. Брат посмотрел на Люси долго и внимательно и заговорил: — Я думаю, это Шерхан.        — Который? — Память услужливо предоставила целые реестры, и Люси, поломав голову, вспомнила: — Погоди, это из Лектория? Огромный и похож на хуманизацию тигра. У него не тело, а перекачанные мышцы…        — Его странность позволяет перенять способности животного, — кивнул Каспер. — Он всего лишь тупая боевая пешка, но с большим потенциалом. Он способен двигаться невероятно быстро. А силы хватит, чтобы…        — …разорвать человека пополам, — закончила за него сестра. — Боже.        — Боюсь, небеса тут бессильны, — отозвался поверхностно-лёгким тоном Роан. Немного отодвинув голову, чтобы не закрывать обзор позади стоявшему Касперу, он вытянул руку и коснулся чёлки Люси, коротко и мягко. — Мы закончим всё здесь. Иди к ним, ты ведь так за них беспокоишься.        Люси смущённо пожала плечами, но упускать возможность не стала. Развернулась, возвращая шарф, и шустро потрусила в сторону остановки, ловить такси или встречать автобус — лишь бы добраться скорее до отделения. Каспер с протяжным вздохом уткнулся в затылок Роана, его тёплое дыхание затерялось в светлых волосах.        — Не могу представить, что моя сестра перейдёт на другую сторону, — грустно сказал он. — Это слишком нереально.        — Дело не в её решениях, — откликнулся бессмертный, погружая пальцы в пушистую ткань шарфа. — А в том, что она предпримет. Видишь ли, сдаётся мне, так называемые «предатели» — это не то, что считалось изначально. Мы все — часть игры. Не более того.        — Вся война в Авельске — это просто игра?        — Если бы было просто, никто бы не умирал.        Каспер выпустил его из объятий. Открытую спину тут же облепил зябкий мартовский воздух.        Люси торопилась. Она села в первый остановившийся автомобиль, заплатила одной купюрой и выскочила, не дожидаясь сдачи, уже на месте. Пробежалась до штаба, была впущена и остановлены искажённым лицом давнего друга и человека, рядом с которым провела не один год.        Ливрей был бледен, как смерть, и его карие глаза казались чёрными от ужаса.        — Господи, Лю, — пробормотал он севшим голосом, чуть не столкнувшись с влетевшей в холл девушкой. — Стейси погибла…        — Хэй, золотко, посмотри на меня, — проворковала метаморф, беря его лицо в ладони. Когда расфокусированный взор Ливрея полностью сконцентрировался на её глазах, Люси мягко и спокойно проговорила: — Выдыхай, медленно и спокойно.        Его била крупная дрожь, но при звучании ласковых интонаций широкие плечи постепенно расслабились, опустились, паника замерла и застыла, сливаясь с общим выражением и превращаясь в глухое отчаяние. Это было уже терпимее. Люси тихо вздохнула и отпустила друга. Ливрей отступил. Он всё ещё был белым, но уже не так дрожал.        — Я не знал, — проговорил он слабо. — Она сказала, что просто отлучится. Господи, она же погибла. Моя ученица…        — Ты не мог это предотвратить. — Девушка взяла себя в руки. Уж своей-то тревоги точно сейчас не стоило показывать, и она по возможности бодро спросила: — Где пташки? Я пришла к ним.        Вмиг показалось, что само окружение обострилось. Высокий потолок холла, лестница, переходы в другие кабинеты — всё погрязло в вязкой и ледяной тени. Закололось, как выпущенные когти зацарапалось, иглами впилось во всё открытое, что обнажало душу. Люси обдало такой ненавистью, что она покачнулась; непривычная восприимчивость к чужим состояниям сжала виски, но вместе с тем сдавилось и сердце.        — Лив, — отчётливо произнесла девушка, — они не виноваты. Их подставили.        — Ты защищаешь их потому, что это новые детишки Роана? — огрызнулся тот. — Они были там! Проклятые лифы…        Стейси была его ученицей. Не стоит корить его за горе, которое он испытывает, и всё-таки Люси рассердилась. Она аккуратно отодвинула Ливрея и прошла дальше, в сторону медкабинета. Он назывался так из-за специального оборудования, но постоянного лекаря не существовало. Раньше им, вроде, была Кет, но она покинула NOTE, так что Люси действительно удивилась, заметив её здесь. Жена Михаила, примерная мама Пашки и вообще ламповый тёплый человек — смуглая темноволосая девушка в свободной блузе и джинсах непререкаемым железным тоном раздавала приказы ещё на входе в кабинет. Она силой вытолкала горевших ощутимой неприязнью сотрудников, пропустив лишь метаморфа, и громко хлопнула дверью, отрезая их от мира отделения.        — Они тут вообще убираются? — возмущалась Кет, расчищая на заваленном столе место. — Нельзя этих пустоголовых оставлять одних, вон как запустили…        Пташки тоже были тут, устроились бок о бок на кушетке и наблюдали за действиями девушки. Заметив Люси, оба вздрогнули; Настя вскочила, и в следующее мгновение Люси уже обнимала её, поглаживая по волосам и плечам. Болезненное напряжение, сковавшее хрупкое тело девочки, в бережной заботе сошло на нет, и Настя, приподняв лицо, вздохнула:        — Я так рада, что ты тут!        Растроганная Люси улыбнулась в ответ, отпуская, и подошла обнять Антона. Тот не шелохнулся, но зато не попытался отодвинуться.        — Опять отделение зуб точит, — уныло заметила Настя, присаживаясь обратно на кушетку. — Я думала, с этим покончено. Мы же не заходили сюда почти! А они всё равно грызутся.        — Ты не изменишь мнение людей, милая, особенно таких. — Кет порылась в ящиках и вытащила какую-то толстую тетрадь со множеством листов. Чихнула, чуть не задохнувшись от пыли, открыла, посмотрела. — Они упрямы и твердолобы. По сравнению с ними даже нормальные совсем не плохи. Впрочем, не буду такой суровой. Я почти не знаю этих ребят, просто… поверь на слово. Проект, который вас вырастил, принёс им много бед, которые они не могут простить. Вот и кусаются. Но вашей вины в том нет.        Настя тоскливо кивнула. Люси, опустившись рядом, ободряюще коснулась её плеча.        — Почему мы в медкабинете? — полюбопытствовала она, переводя тему.        — Всё равно ждать, пока вернутся мальчики… Михаил и Борис, — качнула головой Кет. — На всякий случай я посмотрела, но вы оба не ранены. Вот и славно.        — Мы что, от отделения прячемся?        — Если бы прятались, я бы их сразу в кабинет Бориса потащила. — Уголки губ у Кет приподнялись. Она покачала головой: — Всё в порядке, Люси. Даже если бы их попробовали тронуть, им бы не дали. Мне нужны были кое-какие записи, — она указала на тетрадь, — и теперь они у меня. Это старые заметки моего наставника по поводу моей странности. Я оставила их, когда уходила, но всяко пригодятся. Пойдём наверх.        На втором этаже их встретил Каспер. Он о чём-то негромко переговаривался с Ливреем, но на процессию сразу переключился, подошёл. Судя по всему, их состояние его удовлетворило, и брат позвал их в кабинет уже сейчас. Пока они рассаживались, появились Йорек и Роан, а там подтянулись и дипломат с лидером. Борис заметно удивился, обнаружив в не самом большом помещении такую орду, тем более углядев в ней кроме всех прочих ещё Люси и Кет, но обе ответили такой решимости взглядами, что Борис отмахнулся и решил не отвлекаться — не до мелких разбирательств. Видно, счёл, что даже хуже ситуация не станет. Или, наоборот, не так всё плохо, хотя не учитывать пострадавшую Стейси было нельзя.        — Подтверждено, что это был Лекторий, — сходу начал Борис, не утруждая себя поэтическими вступлениями и изящными выражениями. — Личность первого нападавшего выяснена. До получения смертельной травмы девушка была ранена менее заметно; предположительно, вы услышали первый крик, когда её задели. В то же время первый писал на стене, второй уже разорвал, оба скрылись с максимальной скоростью.        — В такое короткое время? — Каспер хмурился. — Если только странность первого… не позволяет прятаться мгновенно. А, чёрт! — У него дёрнулся уголок рта. — Это наверняка был Айзек. Переулок тёмный, достаточное для него убежие. Он сливается с тенями и перемещается в них.        Борис кивнул, принимая версию. Люси, тихонько пробравшись через ребят, опустилась на стул рядом с Йореком. Парнишка, взглянув на неё, чуть улыбнулся. Конечно, его таким видом не испугаешь — в его пёстрой биографии было и без того полно всевозможных убийств, даже более жестоких, наверно — и всё же что-то на дне его непроницаемых глаз Люси тревожило. Какая-то мысль. Тяжёлая и обросшая шипами. Он же не думает винить себя? Борис снова заговорил, и Люси отвлеклась.        — Станислава — её полное имя — относилась к отделению, но именно поэтому я не собираюсь их вмешивать. Ливрей ведёт своё расследование. Мне нужно, — ясный голубой взгляд пригвоздил к месту пташек, — чтобы Антон и Настя отныне находились под полным наблюдением. За вами будет вестись слежка. Каждый шаг. Малейший намёк — и отделение восстанет. Вы должны быть предельно осторожны. Временно ограничьте прогулки по городу или контакты с другими странными.        Его взгляд пересёкся со взглядом Люси. На бесконечно затянувшуюся секунду весь мир, казалось, остановился. Люди перестали иметь значение. Не в силах оторваться, Люси смотрела в глаза лидера, а тот слегка кивнул. Метаморф быстро отвернулась, разбивая натянувшуюся цепь контакта. В сердце пронзительной трелью проснулась горечь.        — Детишки под домашним арестом, — протянул Роан. Он со спокойной теплотой взглянул на встревоженных ситуацией пташек. — Ничего страшного.        — Я могу провожать их до школы-работы, — вызвался Каспер. — И обратно.        — Ладно. — Круценко повернулся к дипломату: — Михаил.        Тот кивнул. Его повседневная собранная элегантность, раньше не бросавшаяся в глаза, теперь, в критическом положении, неожиданно успокаивала. Если мир перевернётся, если начнётся Апокалипсис или люди обратятся в зомби, сначала Каринов завяжет галстук и поправит пиджак, а уже потом пойдёт спасать ситуацию. Или будет делать всё одновременно. Сейчас он, во всяком случае, излучал такую уверенность, что с сердца как камень упал — действительно, не так всё и плохо. Лиф обвинили в предательстве? Могло быть и хуже. Их могли убить на месте. Ливрей вон собственными руками хотел до сих пор. Хотя, правда, попробуй таких смышлёных ребяток убить, у них же способности боевые… Йорек, наклонившись к Люси, коротко прошептал:        — Ты ведь всё ещё им сестра?        — Ты о чём? — отозвалась девушка негромко.        Йорек покачал головой, с ним покачалась золотистая макушка. Серые глаза смотрели как всегда ясно и цепко, но затаившуюся за ними эмоцию Люси не могла описать. Она с содроганием подумала, что зря надеется на лучшее. Эту путаницу не разведёт один Борис. Нельзя вечно на кого-то полагаться — даже если положиться так хочется.        Начал Михаил.        — Положение у нас незавидное, — честно признал он. — Мы стоим на тонкой верёвке, протянутой между двумя сторонами пропасти. Любой шаг сорвёт в бездну всё накопленное. Соответственно, у меня есть ко всем большая просьба. Не давайте на себя давить. Влияние обстоятельств сильно, но мы обязаны его выдержать. — Светлый взгляд обвёл лица присутствующих. Голос стал тише: — Подумайте о том, что для вас в приоритете. Если придётся сражаться друг против друга, мы будем сражаться. Но лично я бы хотел этого избежать. — Глубокие интонации сменились более простыми, когда он завершил: — Торжественно клянусь договориться по поводу ребят и разрешить проблему с их причастностью. Но мне потребуется время. Прошу от вас лишь терпения и веры в меня.        Настя кивнула, сжав губы. Она и так в него верила.        Кет подошла к мужу, что-то сказала ему и Борису. Каспер склонился к Антону. Импровизированное сбрание быстро закончилось, но трагедия осталась. Если бы Люси было дело сейчас до всего прочего, она бы заметила, что ребята страшно напряжены.        Но Люси ничего не видела. Она сидела как в прострации, не в силах вернуться из поглотившей её пучины в реальность. Отчаянным выстрелом гремела в сознании фраза: «Не давайте на себя давить». Давние сны всплывали раз за разом и возвращались в мертвенный калейдоскоп. Впечатления рвали на лоскутки оставшееся сомнение. «Влияние обстоятельств сильно». «Влияние сильно». Конечно. Сложно было оформить догадку, но Люси, изначально подозревавшая подобное, терялась теперь лишь в точности. Потому что причина и сторона, от которой всё исходит, всё ещё не представлялась наверняка. Метаморф сглотнула. Игнорируя обращаемые к ней вопросы, поверх голос посмотрела прямо в глаза Борису.        «Всё-таки хорошо, — подумалось печально, — что ты меня не любишь».        Она поднялась и, мелькнув копной ярких кудрей, вышла в холл. Саднило на душе, как будто там никак не зарастала натёртая рана. Хаос голосов умолк, сменившись кратковременным затишьем. Люси вцепилась в ограду, оделявшую смотровую площадку второго этажа от свободного полёта до пола первого.        «Влияние сильно».        Что ж. Давно пора было брать всё в свои руки.