2 / 9. Змеиная кожа
20 августа 2022 г., 20:33
— 23 марта 2018
— Ксо! Шипение, сорвавшееся голосом Йорека, не осталось единственным: он резко дёрнул рукой, сбрасывая вцепившуюся в предплечье змею. Длинной лентой та растворилась в полутенях, и Йорек прижался спиной к дому, быстрым, но не суматошным движением закатывая рукав водолазки. На коже темнел укус, но странностью юноша среагировал вовремя, и яд дальше не пойдёт — тело стало проницаемым для этого вида медленной смерти. Змея посреди города. Было бы редкостью, не будь это странностью. — Тебя задело? — тут же обернулся Каспер. Йорек помедлил, затем всё же протянул руку. Вообще-то бывшему наставнику доводилось видеть шрамы, но всякий раз демонстрировать испещрённую трещинами кожу предплечий было не слишком приятно. Сейчас Касу плевать было, правда, на все царапины; перехватив Йорека за запястье, он взглядом упёрся в укус, но выдохнул с облегчением: — Молодец. — О себе побеспокойся, — посоветовал юноша, вынимая свою руку и возвращая рукав на место. — Их здесь полно. — Странный манёвр. Они пытаются отвлечь нас? Каспер покачал головой. Сузившиеся в тревоге жёлтые глаза сканировали пространство ненавязчиво и аккуратно, но ничто не проступало в поле зрения. Повороты, обычные улочки спального района, полно мест, откуда можно неожиданно вынырнуть. Способность Найры, одной из предателей, называлась «Анаконда» — девушка управляла змеями. Следовало проявлять максимальную осторожность, особенно когда Найру ловили. «Ловили» — сказано ещё громко. Йореку доводилось бывать на настоящей охоте на людей, исключая летние попытки Лектория загнать лиф — и действовали обычно куда уж жёстче. Теперь так не получалось. Теперь они с Каспером просто искали. Следовали различными путями, разнюхивая, сравнивая каждый осколок. Всё, что Люси могла объяснить, она объяснила; среди точно «своих» не было поисковых странностей, и приходилось полагаться на собственное чутьё. Для начала — найти. — Что с ними NOTE сделает? Ну, с предателями? — поинтересовался Йорек негромко. — Они ведь не нарушили закон. Формально. — Формально — да. — Каспер перескочил невысокую ограду детской площадки, озираясь по сторонам, не отвлекаясь от поисков даже в разговоре. — Но они пошли против Бориса, чего я бы ни в коем случае не советовал. Плен. Полагаю, мы их просто запрём. И будем смотреть, как избавиться от «Эпидемии». Это даст оружие против Мастера, значит, и против Лектория. — Изучать? Как лиф? — А что ты предлагаешь? — взор его кольнул. — Они не лифы. Лифы — невинные дети, а эти люди знали, когда позволяли себя ломать. Йорек пожал плечами. На самом деле ему было всё равно, что станет с крысами, которых он сам-то толком не знал. Проблема в другом крылась: если они с Каспером сейчас отыщут не просто королеву змей, а всё её змеиное гнездо, Йорек всегда может спастись, но Каспер — нет. Сколько бы у него ни было тел. Борис со второй версией вряд ли успеют вовремя, тут дело в секундах. Значит, нужно было действовать иначе, а другого плана у них не было. Сейчас всё скакало от пунктика «доверие к Борису». Йорек не доверял никому, но знал, что теперь поступал правильно. Однако как же он ненавидел змей!.. Эта ненависть въелась так глубоко, что не выдрать. Ещё со времён улиц — стоило подступиться ползучему гаду, как Йорек словно дышать забывал. Топившее его отвращение заполняло до предела. Приближение змеи не предсказать, её не услышать и по запаху не обнаружить — полная неприступность. Опасность непредсказуемая, а оттого и бесившая. Теперь ещё и цапнули; Йорека не убьёт ничто, что не смогло его коснуться, но даже вылившийся на землю яд вызывал у него крайнее омерзение. — Йор, — шикнул ему Каспер. — Смотри. В пылающе-глухом эффекте заката рассеивались отражения лучей. Йорек медленно наклонил голову, повёл плечом, разворачивая немного корпус, и перевёл взгляд налево. Дурноту удалось подавить лишь сознательным усилием. Улицу оплетали змеи. Они висели везде: скрутились на выступах подоконников, опутали водосточные трубы и тарелки телепередач, крутились на антеннах. Каждый дом, каждый закуток — они были везде, длинные и короткие, разномастные и разноцветные, и все — мёртвые. Мёртвые змеи. Йорек не двинулся — сказалась воспитанная выдержка; но всё его тело содрогнулось от плеч до щиколоток. Каспер, сделав полушаг назад, кратко хлопнул его по плечу. Кивнул. И они свернули налево. Это была ловушка. Нет, ловушка для ловушки — отвлечение внимания. Конечно, так и нужно было. Разведчики не могли точно сказать, что это настоящая западня, как и что это подделка, вызванная лишь их отвлечь. Так или иначе им пришлось бы идти в самое чрево грозной мышеловки — в мудрёное переплетение полосатых силуэтов прислужников смерти. С клыков покапывал яд. Хотя все до единой змеи были мертвы, их тела всё ещё могли убить. Чем дальше они шли, тем больше становилось. Гадюки, питоны, все сменялись более и более крупными представителями шипящего рода. Они вились лентами, точно сдувшиеся воздушные шары, и мрачным серпантином окутывали углы. Стали встречаться и на дороге. Скоро в чёрно-оранжевой расцветке опускавшегося дня стало казаться, что Каспер и Йорек брели через руины технической антиутопии, где трубы и провода покрывали дорогу плотным ковром — на деле же приходилось переступать через кольца и вытянутые мёртвые тела, пробираться, как в джунглях, среди навалившихся на путь змей. Недвижимых, со сверкающей гладкой кожей. Всё ещё остаточно существовавших. Йорек держал себя в руках, но каждый раз, когда задевал кроссовкой то или иное вечноспящее тело, вздрагивал. Каспер тихо переступал рядом. Ни человека вокруг не было, а в окнах не загорался свет. «Их внимание просто отвлечено или они все мертвы?» — обрывочно подумал Йорек, прежде чем замереть. Здесь уже не было дороги, но были змеи. Переулок вывел их к какой-то площади, маленькой и круглой, с фонтаном в центре: это помнилось, но не виделось. Всё было забито змеями. Кучи, безумные кучи змеиных трупов, наваленных друг на друга, сходились проклятым троном наверх. Гора. Холм мёртвых тел. А на самом верху — что-то светлое, опалённое перерезанным вечерней тучей солнцем. В мире не ощущалось течения времени. Пустота глохла, проглотив слишком много звуков и теперь не в силах их отпустить. Каспер поднял лицо; половину рассекала тень, половина была ясно высвечена. Изнутри горела лимонная желтизна глаз, словно у хищной птицы. — Наверх, — отдал он короткий приказ, растворившийся в мёрзлом воздухе. Хотя стояла ранняя весна, не чувствовалось никакого сезона, как будто все банальности, обусловленные необходимостью соответствовать реальности, отпали сами собой. Здесь не было ничего. Были два парня, море мёртвых змей и их безмолвное сокровище. И они, к прискорбию Йорека, полезли наверх. Под руками ощущалась холодная скользкая плоть, тут же падавшая, всё равно что забираться по куче рыбы; кое-как опираясь ногами на наиболее сплочённые участки, они карабкались выше и выше, понемногу и старательно. Не было никаких запахов, только влажные отзвуки, с которым змеи теснились, подавляемые весом человеческим; Йорек, передёрнувшись, остановился на самой вершине, опираясь коленями в протёртых джинсах на наиболее устойчивые куски каких-то диковинных питонов. Те так и норовили обрушиться, и приходилось действовать максимально аккуратно. Что ж, не зря Йорек когда-то жил в цирке; там его и на трости балансировать учили. Каспер выругался. Остановившись немного ниже, ладонями опираясь на безвольные трупы, он пристально смотрел в центр холма. Девушка. Гладкие волосы, крашеные в светло-сиреневый. Почти синие белки глаз, но ясные дрожавшие зрачки. С мертвецки голубым оттенком губы, тоже безостановочно дрожавшие, как будто она замерзала. И среди этой нереалистичной картины — самые обычные элементы современности: чёрная курточка, джинсы, ботинки на каблучках. Найра, девушка из отделения. Повелительница змей. Предатель. — Слышишь меня? — Каспер перегнулся через наваленные в центр пёстрые хвосты, и жёстко встряхнул девушку за плечо. Расфокусированный взгляд переместился в его сторону. — Я Каспер. Узнаёшь? Найра смотрела сквозь него. — Прости… — едва слетело с губ слабое и трепещущее слово. Ресницы дрогнули. Взгляд переместился. — Кайр… — Её чем-то накачали? — спросил Йорек. Он мог бы осмотреть и сам, но решил довериться сейчас Касперу; более того, сам он постоянно прислушивался к миру вокруг, чтобы ненароком не пропустить что-либо. Кас мотнул головой. — Да. И сбили её контроль над странностью. — Он опять выругался, окидывая пристальным взором всю Найру, задержавшись на змеях, опутавших её плечи и бёдра. — Она управляет змеями. Её заставили приказать им собраться всем в одно место, а затем умереть. Чёрт, мы их упустили!.. Подсоби, Йорек, нужно её снять. Здесь мы большего не добьёмся. Парни синхронно попробовали распутать узлы, скрутившиеся гибелью вокруг её хрупкого, костяного и бездушного тела. Рыжие отблески плясали на змеиной коже. Йорек дёрнулся, услышав единственный яркий здесь звук — шипение. Погибли не все змеи. Опора под коленями пришла в движение, плотной стеной взвившихся волн заслоняя хрустальное небо.*
Колени подкосились — волна онемения захлестнула мгновенно и бесповоротно, заглотив, словно хищник добычу, и лишив всякой возможности сопротивляться. Всё это оттеночно перебрасывалось на другие отражения; Каспер споткнулся на полушаге, схватился ладонями за горло, к пульсирующим жилам, там, где совсем неподалёку его самого душили. Воздух проходил свободно, но тело била дрожь. Ощущения другой версии перекачивались по невидимому каналу, заполняя болью. «Что мне там делают?» — со страхом подумал Каспер, панически пытаясь отдышаться: инстинкт сдавил рёбра, выбивая дух, он был окружён воздухом, но не мог его касаться. Борис обернулся, и его голос раздался откуда-то сверху — Кас упустил момент, в который опустился на колени, отчаянно сражаясь с хрипом. — Что такое? — Ощущение присутствия коснулось плеча: Борис встряхнул его, но Каспер не мог тратить силы на фокусировку взгляда, так что плотно зажмурился, через зубы выдыхая. — Душат, — прошипел он. — Там… с Йореком. — Ясно. Мне прийти? Не пошатнувшаяся ясность его твёрдого тона несколько развеяла забытие. Каспер тяжело отряхнулся, как огромная собака, силящаяся сорвать с себя смолу, и поднял лицо. Весенний закат поливал кожу расплавленным слабым теплом. Дрожь унималась поперёк с естественной паникой — реакцией на удушение. — Нет, — отозвался Кас. Мотнул головой, но не стал отказываться, когда к давлению тисков на светлой коже шеи прибавилось другое воздействие — то, что разжимало захват постороннего вмешательства, силой распускало зажимы. «Территория» вступала в дело, подминая под себя дефект. Каспер получал впечатления своей версии из другого района, но сейчас связь тел, объединённых общим сознанием, передавливалась «Территорией», и это позволяло легче дышать. Кас дрожаще выдохнул, восстанавливая внутренний ток энергии. — Спасибо. — Кто душил? — спросил Борис с деловой заинтересованностью в ответе. — Змеи Найры. Подстава. — Понятно. Йорек жив? Каспер коснулся сознания второй версии, отбрасывая ощущение давящей темноты и стараясь сконцентрироваться на впечатлениях от окружения. Ну же… — Жив. — Ясно. — Борис помог ему подняться. Одинаковой длины тени отбрасывались на скопления упрямого снега, не желавшего таять даже в застилавшем город тепле уходившего дня. — Не всё, — покачал головой Каспер, восстанавливая равновесие. — Они отвлекли. Намеренно. Поспеши… Голубые глаза пронзили насквозь выстрелом. Борис нахмурился, и в зрачках его застыло решение, на которое Каспер мог положиться всем имевшимся; не важно, насколько плоха ситуация — пока Борис знает, что делать, всё будет правильно. Кас отступил, прекращая опираться на его плечо, и жестом показал в сторону пригорода. — Найди Мэлора, — бросает лидер, разворачиваясь. В пылающем оранжевом чернила заливают его силуэт, словно опустошённый трафарет, ожидающий лишь всплеска красок. Тени сгущаются в чёрной ткани боевого костюма и растворяются в светлом участке шеи, там, где ещё не начинаются волосы. — Так точно. Каспер щурился, пока закат резал уголки глаз и оседал на ресницах вечерней пыльцой; в контрастных росчерках он ещё ощущал мощные змеиные тела и вспоминал, что это хоть и задержит, но не остановит. Их теперь не остановить так просто. — Кирилл! Он в полузабвении обернулся на звук родного имени.*
Холод навалился неподъёмной тяжестью. Каспер забился, захрипел, давясь спёртым воздухом и слюной; глаза перетянуло туже повязки, руки и ноги опутало, мерзкое давление скользнуло по торсу наверх, добавляя пут к горлу, сжимая немилосердно. Казалось, от накинувшегося ужаса заскрипели кости; тиски сжимались постепенно, но неотвратимо, и онемение, раскатившееся по конечностям, свело болью — в движениях было грубо отказано. Вокруг шелестели тела, сплетаясь в смертоносные силки, шею перекрутило опасными кольцами, даже слёзы выступили на глазах, тут же соприкасаясь с обжигающим холодом живого тела. Барахтаться не получалось, а вокруг была непроглядная чернота и бессчётные змеи, обволакивавшие ласковым обещанием смерти; Каспер трепыхался, как птенец, и уже успел подумать, что не собирался так жалко помирать — как давление чуть ослабло. Руки разжимали на нём путы, старательно взламывали кокон; давление на горле несколько ослабло, и Кас просипел едва слышно: — Беги! — Хрен я тебя брошу! — отозвался из губительного мрака голос взвинченный, встревоженный. Последовала череда отборных ругательств, настолько ладных, что можно было вязью где-нибудь вышить; дальше никак не разжималось, и Каспер, обретя контроль лишь над пальцами правой руки, попытался нащупать что-либо — вокруг были только враги. Безжалостные твари, по воле госпожи пытавшиеся из него душу выдавить. — Найра… — получилось только просипеть, но Йорек понял правильно. Когда он отступил — проницаемый, а потому недосягаемый для змей — его руки потеряли материальность, и сухие алчные твари вновь сомкнулись вокруг артерий. «Поторопись, я же сдохну», — Каспер попытался хотя бы думать оформлено, но даже слоги подыскивались со истерическим пересверкиванием всех нервов. На боль он уже забил, но само ощущение медленного удушения стягивало всю тревогу истошной пульсацией; Каспер сжал челюсти, стараясь отвлечься на что угодно — а затем давление стало пропадать. Распустились узы на запястьях и на глазах, и Каспер, бешено брыкаясь, сумел высвободить руки до локтей, вцепился пальцами в гибкий хлыст на шее, хватая ртом жаркий воздух без кислорода, выпутываясь ногами. Губители отпадали один за другим, лишаясь воли и жизни. Каспер распутался. Его колотило, как пропущенного через электрический ток, судорожное дыхание захватывало пыль и вихры ветра; вывалившись из кучи издыхавших змеиных тел, Каспер глубоко и жадно дышал, со свистом и хрипом, кашляя, проводя пальцами по горлу — стёрто едва ли не до крови, как будто в кандалах крепилось, и следы останутся надолго. Небо разливалось над головой; Каспер перевернулся на спину, смаргивая слёзы, грудная клетка качалась вверх-вниз, прошивавшая тело дрожь болью затухала. Змеи умирали вокруг, лишённые поддержки своей хозяйки. Саднило глотку, воздух резал обнажённую усталость. Не потерял сознание, лишь этим и спасся; Каспер хлопал ресницами, приводя зрение в нужное состояние. Только потом позволил себе открыться сознаниям других версий, сливаясь воспоминаниями. Борис уже пошёл дальше. А там, где Кас остался… Почувствовалось прикосновение к горлу, почти материальное, хотя происходило всё в ином месте; Каспер прикрыл глаза, расслабляясь — хотя боль в этом теле кололась сотнями игл, в другой стороне, за несколько улиц отсюда эти же незримые раны гладили пальцы родные, ласковые, и их аккуратная мягкость проникала даже в другое тело. Всё-таки быть связанным со всеми своими копиями — удивительно. Однако ничего ещё не закончилось. Пока Каспер был зажат змеями, Йорек, вовремя воспользовавшись странностью, выбрался из смертоносной ловушки, пробрался через змеиные тела — живые и мёртвые вперемешку — и отыскал Найру. Центр и разум бессовестных тварей, она лежала в их окружении, накачанная какими-то веществами и не контролировавшая свои действия, безвольная марионетка. Леонид игрался с нею, как с новой куколкой играется ребёнок, подчиняя любым своим приказам легко и без сопротивления; Йорек, проглатывая злость, склонился над распростёртой на змеях девушкой. Один удар, второй — он бил по щекам ладонями, приводя в чувство, и лишь когда белизна её глаз стала чуть более отчётливой, в несколько тычков по ему хорошо известным болевым точкам отправил Найру в забвение. Марионетка обмякла; тёмные широкие ленты под ней обвисли, холм распадался на глазах, со стороны послышалось другое движение — Каспер выбрался. Найра не очнётся ещё с три часа при большой удаче — Йорек знал, куда бить, чтобы человек надёжно терял сознание. Юноша взвалил девушку себе на спину, перекидывая вперёд узкие руки и поддерживая её под колени; свисавшие вниз сиреневые волосы кололи ему щёку и открытую часть шеи. Мартовский холод перестал иметь значение; проклиная всех на свете змееводов, Йорек поспешил к наставнику, огибая дохлых рептилий. — Жив? — позвал он. Хотя знал правду, всё равно насторожился, а сердце ёкнуло. Слишком он привык к этим людям; опасно — так привязываться, а что теперь делать? Как избавляться да и стоит ли вообще? — Твоими стараниями, — просипел Каспер голосом заправского алкоголика-курильщика, подхватившего воспаление лёгких. Об этом сравнении Йорек не постеснялся сообщить, и в ответ раздался такой же сиплый и сдавленный смех. — Есть силы ржать — значит, точно жив, — рассудил юноша, без зазрения совести валя Найру на кучу змей. Она ими сейчас не управляла, как и собой. Он же присел у раскинувшего руки Каспера, чьи ноги ещё находились под «покрывалом». — Выбираться собираешься? — Дай продохнуть, — пожаловался Каспер. Однако ладонь Йорека принял, с трудом и великанскими усилиями вытаскиваясь из-под омертвевшей ловушки. Через пару непривлекательных ругательств удалось даже встать; пошатнувшись, но оставшись на ногах, он повёл плечами, хрустнул поясницей и стал выглядеть гораздо живее. — Так, Борис уже пошёл на место. Знаешь, что делаем мы? Мы ищем Ливрея. Если сейчас высунется — Люси конец. Отправили метаморфа как приманку, но теперь из-за Найры упустили главную цель. Йорек кивнул. — Я пойду по его следу, — предложил юноша, — а ты бери Найру и тащись в отделение. Ходить можешь? — Обижаешь. И не с такими ногами ходили. — Каспер хмыкнул, одёргивая куртку. Отросшие чёрные волосы заслонили затылок, когда Кас покрутил головой, но на шее Йорек заметил отчётливые следы удушения. Однако бывший наставник невозмутимо заявил: — Тогда я пойду эскортом. Поторопись, а то Лив точно пропадёт. — Без проблем. — Йорек смерил его внимательным взором и чуть толкнул в плечо. — Ты обещал не умирать. Не только Роану, но и нам. — Как видишь, я ещё жив, — в этот раз улыбка Каспера была окрашена теплотой. — Благодаря тебе. Не тревожься, уж с Найрой справлюсь. Беги, малой. Йорек кивнул, прощупывая настороженно территорию взором. Никого не было видно. Ловушка всё же сработала, но не так остановила, как нужно было. Каспер склонился над Найрой, и Йорек помог закинуть её на спину парня; тот козырнул двумя пальцами. Рассыпавшиеся из хвостика волосы его обрамляли измученное бледное лицо, но другой слабости он не выказывал. Справится. Йорек нырнул во дворы. Что делать со змеями, будет думать уже не он. Его задача — не упустить. «Ловись, Ливрей. Иначе тебе точно не поздоровится, и плевал я на решение Роана тебя отпускать».*
— Неужели ты считаешь, что всё так просто? Люси остановилась, вглядываясь в тени. Прикрыла глаза, подбираясь внутренне, но совершенно незаметно для внешних наблюдателей — никто бы не заметил, насколько она напряглась, естественным и свободным движением оборачиваясь, словно её позвал давний друг, а не главный противник. Сине-розовые локоны спадали до талии, играли пересветами, и вечер отвоёвывал всё больше пространства; сумерки сгущались на тесной улочке, где каждого человека было видно как на ладони. Мастер стоял, прислонившись к витрине часового магазина. В том же костюме, что и в первую их встречу — светло-сером с чёрной рубашкой — и волнистые русые с сединой волосы спадали ниже плеч, обрамляя полуэльфийское лицо. Глава Лектория, тот, кто был виновен во всём — и одновременно тот, кто участвовал в рассказах Бориса нерушимым авторитетом, образцом наставника. Почему всё так сложилось? Почему он сменил сторону? Видимо, эти вопросы читались в самом выражении лица Люси — искажённом, горестном, с непрогоревшей злостью, теперь уже обращённой к Мастеру как обвинение. — Ненавидишь меня? — мелодичный тон Леонида был спокоен. — Зачем вы так? — выплюнула Люси. Только в сердце стало жарко-холодно, губы сжались в ровную полосу, брови изломом прочертили горечь. — Зачем? — повторил её вопрос Мастер. Покачал головой, вытаскивая руки из карманов брюк и приподнимая, разведя в стороны. — Что ты, девочка, понимаешь в самих законах нашей жизни? Не тех, что создала NOTE из своего пустого тщеславия, а в настоящих законах справедливости. Ты отринула мои попытки тебе объяснить. А то зерно, что в тебе посеял Ливрей, этот несчастный мальчик, ты вырвала с корнем. Если бы ты действительно хотела узнать, зачем, ты бы позволила на себя влиять, Люси. — Мне не интересно, почему вы предали NOTE, — оборвала его девушка, впрочем, не совсем честно. Это тоже было важно, только вот не для неё. Она, даже силясь понимать разные доводы, не могла представить себе крысиную повадку, с которой бросались на первый же шанс отчаявшиеся. Люси мотнула головой, целиком поворачиваясь к стоявшему в тени человеку. — Зачем вы так с Борисом? Он вам верил! Он считал вас союзником! — Упс, — бесцветно бросил Мастер. — Какая жалость. Пришлось парнишке немного разочароваться в людях. Но, судя по тому, что он сумел обвести Мэлора и меня вокруг пальца, в тебе он ещё не разочаровался. Жаль. — Вы просто хотели его сломать. — Яд обжигал язык. Люси держала себя в руках, но и не пыталась скрывать эмоции, жалившие её со всех позиций размышления. — Вам так нужны его страдания? — Ты же умная малышка, Люси. Ты знаешь, зачем. — Без него мы стали бы слабее… Мастер посмотрел на неё с жалостью. Причём не наигранной — совершенно настоящей, и от этого выражения пробрал холодок, инеем защипал в висках и израненной пытками душе. Люси ответила на взор своим — честно и прямо. Она уже победила «Эпидемию», ей не была страшна новая атака. Пусть пытается её ранить, всё равно обломается. Люси знала, кто она и зачем здесь осталась, почему замкнутость NOTE, а не иллюзорная свобода Лектория. Ей хватило одного разговора с одним человеком, чтобы перестать сомневаться. — Разве нам нужно беречь других, если мы себя-то спасти не можем? — проронил Мастер, вздохнул опечаленно: — Однако ты не хочешь меня слушать. Это весьма грустно, Люси. Ты лишаешься шанса разобраться в том, что происходит. Знаешь, есть к тебе предложение. Вступай в Лекторий. — Вот ещё! — Не торопись, куколка, я ведь не рассказал всё. Можешь даже вступать как агент NOTE. Почему бы и нет? — Он позволил себе улыбку, лёгкую и ничем не окрашенную. — Будешь изнутри шпионить. Никто не будет тебе мешать, в том числе я сам. Узнавай, что хочешь. Все проекты, всех сотрудников, все планы и схемы. Докладывай в организацию, что посчитаешь нужным. Я не сообщу никому, что ты агент, а ты будешь исполнять свою работу. Что скажешь? Подобное предложение звучало фантастически, но Люси дурой не была. Щурясь, как пойманная впотьмах в луч фонаря кошка, девушка стояла, не двигаясь. Прямоугольные крыши обрезали небо скучной геометрией. Облака ночи затмевали светлое полотно. — И что вы от меня возьмёте? — спросила метаморф осторожно. Как ни странно, чутьё подсказывало, что Мастер вовсе не лжёт. Всё будет так, как он сказал, и никто не станет мешать. Однако вместе с этим Люси отлично понимала: масляная или медовая, но это ловушка, и даже при отсутствии помех нечто скажется непременно. — Ничего. Чтобы другие не подозревали, ты должна будешь участвовать в миссиях, но можешь их портить, ничего страшного. Никто не поймёт, а ты принесёшь пользу своим. Разве не чудесно? — Вы лжёте. — Это правда, ты и сама понимаешь. — Я отказываюсь. — Почему? Ты же так мечтала быть нужной. А что может быть лучше служения своему делу? Леонид стоял перед ней — человек, некогда казавшийся одним из лучших в NOTE. В сгущавшихся сумерках он всё равно был заметен, отлитый словно из мёрзлости нынешней весны, обаятельный, с глубоким голосом и кристальным взглядом. Но не человечный. Люси не видела в нём человека. Она видела того, о ком слышала от Бориса и с кем сама была знакома. И как бы ни были сладки его речи и обещания, дёгтя в них было немерено — Люси даже не пробовала проникаться идеей. — Я нужна здесь, — отрезала она. Уверенность, которой раньше ей не хватало, брала верх, и ей не было обязательно сколько угодно метаться. Приоритеты были расставлены одним махом, решительно, без оглядок. — Я могу послужить своему делу и отсюда. Лекторий не станет её трогать, если она будет разведывать в нём — но его яд проберётся до самого нутра. Люси это чувствовала. Не важно, будет ли участвовать влияние «Эпидемии лжи», судьба метаморфа будет предопределена с первого мгновения, как она ступит под кров вражеской организации. С любой ролью. Даже благой. Было кое-что, чему её научил Каспер. Не важно, где ты, ты всегда можешь быть полезен. Он пользовался этим всегда, и Люси тоже так могла — но разницу между двумя видами разведывания она поняла только сейчас. Изнутри было бы стократ лучше, но там и риск гораздо больше. Если NOTE совсем её потеряет, будет не важно, осталась она в организации или перешла к Лекторию. Люси может сражаться так, как сама выберет. И её выбор — не Мастер. — Последняя возможность, — с сожалением напомнил Леонид. — Последний отказ. — Девушка примеривалась к расстоянию, быстро соображая, как выкарабкиваться. То, что есть ещё тузы в рукаве этого мужчины в сером костюме, она не сомневалась. — Оставьте меня в покое. И Бориса — тоже. Не понимаю, какой смысл таскать меня, но в любом случае прекратите уже. Не получится. Борис сильнее, чем вы его помните. — Если его смогло подкосить мнимое предательство всего одной девочки-метаморфа, то нет. — Улыбка у Мастера напомнила крокодилий оскал, хотя его губы не разомкнулись. Люси остолбенело смотрела на него, не оставляя попыток рассчитать траекторию, и мужчина качнул головой: — Не сбежишь. — А вы поймайте! — Мне не придётся. С другой стороны из сгущавшихся сумерек выступил парень лет двадцати пяти, русоволосый и в серой куртке, с прямой чёлкой — Окс. Один из предателей, которых Люси знала наперечёт. Окс мог любую материю превращать в камень. «Боевая странность, — пронеслось в голове. — Он атакует». Отскакивать было некуда. Люси замерла, в этот раз не скрывая напряжения; проснувшаяся тревога была погашена сосредоточенностью. Девушка бывала в сотнях ловушек, и участь её ничуть не пугала. Она вывернется. Так или иначе, а всегда выворачивается.
