2 / 10. Рана на двоих
20 августа 2022 г., 20:34
— 23 марта 2018
— А ты не трусишка, — хмыкнул Окс, взвинченный, связанный по рукам и ногам силой «Эпидемии». — А ты скотина, — отозвалась Люси, отодвигая левую ногу и слегка сгибая колени, наклоняя корпус едва заметно. Нападёт или побежит? В какую сторону ей прыгать, если с другого угла от неё — Леонид, явно не безоружный? Анализ территории оборвался диким сполохами: стёкла витрин брызнули в стороны, окрашивая отражениями солнца всё вокруг, словно люди оказались в центре безумного фейерверка; целые вихри стекла разносились ураганом, послышался крик Окса; Люси отскочила, не задетая ни осколком, хотя витрины были за самой её спиной, и тут же была поймана. Сомкнулась рука на плече, притягивая вплотную, и сразу разбилась каменная сфера — мяч или шар? — о выставленную вовремя защиту. Борис прижимал Люси к себе, правой рукой описав широкий жест по дуге, осыпая стекло на пол. Окс выл — глаз его был проткнут длинным стеклянным жалом. Содрогнувшись, Люси только прильнула ближе, сверкая глазами в сторону Леонида. Грудь Бориса вздымалась тяжело, восстанавливая дыхание — он торопился — откуда вообще успел прийти? Ощущалось сердцебиение. Люси, где-то по плечо мужчине, щекой прислонилась к тонкой, но прочной ткани боевого костюма. Даже без куртки девушка не мёрзла, а теперь не могла бы замёрзнуть и при желании. — Леонид, — рыкнул Борис, пристально глядя на бывшего наставника. Тот отозвался поверхностной улыбкой. — А ты совсем повзрослел, — с искоркой ностальгии отозвался лидер Лектория. — Смотри-ка. С днём рождения, кстати. Я забыл послать открытку… а что Лера? Она что-нибудь говорила? Должно быть, ты по ней скучаешь. Люси почувствовала только скачок напряжения, но этого хватило, и она отчаянно вцепилась в плечи Бориса обеими руками, заставляя обратить внимание на себя — не на то, о чём говорил Мастер. — Я не скучаю по прошлому, — голос Бориса был могильно холоден. — Действительно. Настоящее прекрасно, пусть и так ущербно, не находишь? — Леонид не удостоил даже взглядом Окса, щерившегося в стороне. Кажется, появление Бориса и впрямь пробудило в нём немалый интерес, даже манеры засверкали несдержанно, обостряя каждый жест. — Однако как глубоко в тебе зарыты чувства, даже через куколку-Люси тебя не тронула моя «Эпидемия»… — Ты не тронул меня не поэтому, — отрезал Борис. Он был сосредоточением мрака, ледяного, холодного, как чёрная замёрзшая до ледяной плотности волна. Колья щетинились инеем, и только нахождение Люси рядом позволяло ему ориентироваться на мир вокруг, а не только на того, с кем вёлся первый за много лет разговор. — Меня оградила «Территория». Ты зря впутал Люси. — Мои крысята были послушными, — пожал плечами Леонид. — Они ничего не понимали, но передавали мне все мелочи. Никогда не видел, чтобы ты так к кому-то относился. Думаешь, сложно понять тому, кто всё замечает? «О чём он?» — растерянно недоумевала Люси. Она ловила каждое слово, но одновременно с этим следила за Оксом, не давая тому подступиться; хотя скопившиеся вокруг стеклянные вихри сдерживали его от напрасного вмешательства, обезумевшая марионетка была способна на всё. Удалось выкроить мгновение, Люси вскинула лицо; Борис поймал её взгляд, и боль в его глазах была настолько яркой, отчётливой и не скрываемой, что всё внутри обмерло. Раскрылся. Совсем. — Твои наблюдения тебе не помогли, — фыркнул Борис, обращаясь к Леониду. Но его ладонь на плече Люси сжалась, не торопясь отпускать. — Пусть «Эпидемия» тебе и не передалась, главное я понял. — Леонид развёл руки в стороны, точно показывая, как всё ясно и понятно. — Тебя сломала не морока с крысятами, хоть я и рассчитывал на это. Тебя почти сломало предательство Люси, а не все другие варианты. Ты и впрямь её настолько сильно любишь, хах. Что?.. — «Почти», — напомнил Борис сурово. — Ты просчитался. Девушка, которую я настолько сильно люблю, оказалась ловчее тебя. Заканчивай спектакль, Леонид. Люси чуть отступила, теперь они с Борисом повернулись в одну сторону. Мастер благосклонно кивнул — и в следующий момент мир пришёл в движение. Потрескавшимися обломками хлынуло всё: стены соседних домов, черепица, балконы, обваливаясь, превращённая в хрупкий камень материя посыпалась вниз. Люси отскочила от валуна, Борис отбил разбившуюся над ними плиту из-под балкона, кусок трубопровода, кинулся вперёд — Леонид отступил, усмехаясь. — Признаю поражение, — прозвучал, замолкая на нотах, его глубокий голос. — Только в этот раз. Удачи. Борис швырнул обломок камня странностью в Окса, но тот уже сбегал за своим хозяином, подминая руины, а камень всё сыпался и сыпался. Люси оглянулась, не желая терять из виду врагов, но в тот же миг Борис снова перехватил её за плечи, в этот раз почти силой вжав в себя; его дыхание опалило основание шеи, и секундный хруст — что-то разбилось выше, наполовину раздробленное «Территорией», наполовину всё же задевшее. Дальше раздались выстрелы — впустую, цели уже скрылись; мелькнули знакомые силуэты, выловленные боковым зрением по известным параметрам; Люси, развернувшись, окинула испуганным взглядом Бориса. Тот уже отступил, не поднимая рук, чтобы вытереть кровь, спускавшуюся тонким ручейком откуда-то с правой стороны лба. — Ты ранен! — охнула девушка. Слышались голоса. Родные, любимые; ей же было не до них, Люси взяла лицо мужчины в ладони, встревожено разглядывая. Борис отмахнулся — рассечённая кожа его не волновала, всего лишь осколок. Он обратился назад, спрашивая, все ли сбежали. — Найра в отделении, Мэлор унёсся… — Голос принадлежал Касперу. Люси на грани паники узнавала его, но не оборачивалась. — Как вы и предполагали, он проследил за Люси, когда заподозрил её, так что мы вывели его… Он уже в Лектории. Ливрея там нет. — Он скрылся на улицах, — это был уже Йорек. — Я знаю, где. — Я просил его не ловить, — Роан. — Нет смысла преследовать. — Ты ранен, Борис… На её тихие-тихие слова мужчина соизволил обратить внимание. Снаружи уже сигналили, из обваленных домов высовывались люди, нормальные, не знавшие истину, тысячи посторонних; голову вело, Люси рукавом утирала кровь, закусывая нижнюю губу, запрещая себе всхлипывать, именно сейчас… — Пошли отсюда, быстро, — распоряжался Круценко. Он отодвинулся, но взял Люси за руку; девушка вцепилась в его ладонь отчаянно, как будто он мог так просто сейчас исчезнуть. — Потом разберёмся с последствиями. Где Каринов? — В отделении с Найрой и моей версией. — Скажите, чтобы подгребал. Пусть возьмёт Белль. Сейчас же — все источники связи. Йорек, по следу. Люси, ты ранена? — Да нет же! — выкрикнула девушка. Они преодолели уже два переулка, быстрым шагом, но больше ждать она не намеревалась. В воцарившемся хаосе — ни за что. Либо он её слушает, либо она точно ему запястье вывернет! — А ну смотри на меня, Круценко! Хватит игнорить! На столь суровое заявление, произнесённое убийственно злым тоном, отреагировали уже все. Только теперь, подогретая рассерженностью, Люси смогла понять, кто вообще собрался — в принципе, она не ошиблась, ориентируясь на голоса. Роан и Каспер; Йорек уже умчался. Невредимые и целые. Пострадал тут только Борис, но держался так, словно его не задело даже краешком; он удивлённо смотрел на Люси. Роан, первым смекнувший, поторопил Каспера, сказав, что им стоит поспешить в отделение, замять ситуацию для нормальных; пока эти трое не скрылись, Люси стояла ровно и неподвижно, только цепляясь дрожащими пальцами за пальцы Бориса. — Что? — мягко спросил тот, когда у Люси дрогнули губы. — У меня есть регенерация, а у тебя нет, вот что! — заявила та, не бушуя лишь из-за навалившегося оцепенения. — И не нужно подставляться! И вообще, что это было?! — Давай ты потом выскажешь все обвинения, — усмехнулся Борис, разворачиваясь. Он поднял правую руку, бережно проводя пальцами по щеке Люси. — Главное, что все целы. Леонид забрал крыс, но они уже ему не нужны. Марионетки хуже самостоятельных солдат. Крысы изгнаны, чего ты ещё хочешь? — Чтобы ты не был ранен! — Поздно для такого желания. — Ему словно и правда было весело. — Не обращай внимания. Заживёт… И остановился на полуфразе, заметив блеснувшие в золотистых девичьих глазах слёзы. Поделать ничего с ними Люси не могла, даже не пыталась стереть, когда блестящая капля первой скатилась по щеке. Переживания, накопленные за долгое время, теперь были разорваны всего лишь одной раной — на человеке, которого она не хотела видеть раненым ни при каких обстоятельствах. А Борис смотрел на неё. Долго, всё так же открыто и мягко, и больше не было никаких заслонов. Ни чёрного толстого льда, сухого и не холодного, но прятавшего ото всех людей живую глубокую воду, ни кольев, расставляемых интуитивно. Борис смотрел, ничего не скрывая, и Люси никак не могла поверить в то, что догадка её, чересчур фантастическая, всё укреплялась в правдивости. Причина, которую сразу понял Леонид и по которой решил влиять на Бориса через Люси. Даже то, что Борис говорил ей в последние дни, как близко подпускал и почему не отворачивался, когда она спрашивала. Мужчина долго смотрел, а затем улыбнулся и склонился к её лицу. «Быть не может», — мелькнули последние лоскутки недоверия, когда чужие губы, горячие и сухие, накрыли её. Борис поцеловал её, и Люси затаила дыхание, словно ждала этого поцелуя всю жизнь.***
— 24 марта 2018
В сокращённый день субботы освободили от уроков раньше, но переодеться Настя не успела, даже не постаралась успеть. Антон перехватил её у ворот школы, и дальше они помчались уже вместе; девушка, на ходу застёгивавшая пальто, и юноша в распахнутой куртке. Поймали первый же автобус, едва дождались своей остановки, рука об руку понеслись дальше. Сердце бешено колотилось о рёбра, чуть не выскакивая наружу, и холодный на сегодняшнее утро город лениво провожал многочисленными окнами бегущих ребят. Телевизоры в квартирах говорили о расчистке последствий вчерашнего происшествия — в жилом квартале взорвался баллон с газом; те же телевизоры вещали, что ни одна из змей, вчера по неясной причине покинувших свои вольеры и места обитания, вырвавшись силой, не вернулась. Для нормальных всё останется неприятными событиями — их цену поймут далеко не все. Лишь те, кто надо. Лекторий. NOTE. И улицы. Отделение выскочило светлыми колоннами перед ними, и Настя внутрь ворвалась, ничуть не раздумывая; повторялось прошлое, когда здесь же собирались по иной теме, но теперь всё было в порядке. Даже более чем. В холле был только Йорек; заметив пташек, он махнул им рукой, предлагая следовать, и невесомыми шагами мягколапого охотника, перескакивая ступени, понёсся наверх. Ребята поспешили за ним. Кабинет собраний был набит, но сиреневые и красно-винные глаза выловили сразу первый силуэт. Девушка сидела на краю стола, так же, как обычно, слегка болтала ногами в высоких сапожках. Вопреки погоде, на ней были чёрные шорты, поверх — светлая блузка, на которую спадали передние вьющиеся пряди — остальные сине-розовые кудри были заколоты на затылке. Девушка улыбалась, а затем и вовсе просияла, увидев пташек, раскрыла им руки. — Люси! — воскликнула Настя, кинувшись к метаморфу. Люси засмеялась — весело и легко — когда её буквально сгребли в объятия. Сначала Настя, прильнувшая, словно к солнышку, затем Антон, чуть не оторвавший их обеих от опоры; всё ещё посмеиваясь, златоглазая девушка в ответ обхватила их руками, пробежала пальцами по волосам, оставила ладони на затылке Антона и плече Насти, ласково поглаживая-похлопывая. — Радостные-то какие, — хихикнула она, но наигранность даже не касалась её смягчённого, глубокого тона, когда Люси, улыбаясь, прикрыв глаза, мурлыкала: — Всё в порядке, уже закончилось. Спасибо, птенчики. — Мы всегда верили, что ты не предатель, — выдавила Настя едва слышно. — Я знаю, милая, я знаю. — Люси отпустила их. Её глаза сияли, как зеркало, отражающее солнце. — Давайте-ка вернёмся к собранию. Чувствуешь этот взгляд? Я вот чувствую. — Она оглянулась через плечо на человека, стоявшего у противоположной стены. — Ужас какой, да? Косточки под ним хрустят. — Заканчивай играться, — посоветовал Борис, однако рассерженности в его голосе Настя неожиданно не обнаружила. Решив, что это не её дело, она прислушалась к дальнейшим словам: — Мне казалось, ты сама откладывала собрание. — А тебе лишь бы делами заниматься! — тон Люси всё ещё был лёгким, а игривое недовольство в нём возвращало в сердце утраченное спокойствие: девушка вела себя как всегда. Разве что был какой-то элемент… оттенок, но Настя не понимала, на что он был обращён. — Было бы неплохо, если бы ты тоже к этому склонялась. — Борис усмехнулся. Под чёрными волосами его белело что-то; пластырь или повязка. — Всё, завязывай. Нужно обсудить ситуацию. Люси показала ему кончик языка, и Настя удивилась, что Борис не предпринял попытку этот кончик отсечь — всё-таки метаморф дьявольски нарушала правила поведения на серьёзных сборищах. Впрочем, никто тут не был особенно встревожен, а та давящая атмосфера, что царила во время молчания Люси, полностью растворилась в тепле. Пташки отошли к Роану, сидевшему за столом; рядом с ним, опираясь на спинку стула, стоял Каспер с перевязанным горлом. Может, он расскажет потом, почему, может, нет, но сейчас Насте хотелось одного — узнать хотя бы приблизительно, что да как случилось. И помогло ли то, что лифы не вмешивались. Михаил выступил вперёд. Он тоже следовал традиции: в светлом костюме, привычно собранный. Образ его всё-таки не был разрушен мартом, и манера держаться — тоже. Попутно Настя зацепила взглядом оставшихся троих сотрудников отделения: они казались поникшими, растерянными, и даже стало их немного жаль. Но тут же вспомнилось их пренебрежительное отношение к лифам, и жалость как рукой сняло. Настя обратилась в слух, внимая приёмному отцу, сейчас исполнявшему роль рассказчика. — Так как все, кто нужно, знают предысторию и приключение Люси, начну с момента, который значится важнее. Мы всё же подводим итоги. — Михаил взмахнул рукой, словно дирижёр. — Благодаря нашему дорогому метаморфу мы смогли точно определить количество и личности предателей. Оставалось решить, что с ними делать. Роан вступился за Ливрея, позволив тому уйти спокойно — как ныне выяснено, он не отправился в Лекторий, куда мы его душевно послали, а скрылся на улицах. Цель пока не выяснена. Возможно, «Эпидемия лжи», которая влияла на его сознание долгое время, что-то повредила в рассудке, но точно сказать нельзя. Никто не требовал непременно садиться, но Настя всё же устроилась на стуле, подперев подбородок ладонями. Антон опустился рядом. С их мест было видно стоявших во главе стола Бориса и Михаила, продолжавшего говорить. — Оставалось ещё несколько. Стейси погибла раньше — к слову, о нападении не были заранее предупреждены другие предатели. Как мы можем судить сейчас, изначальный замысел Мастера, стоявшего над крысами, был не в том, чтобы привлечь на свою сторону больше сотрудников NOTE. Ему требовалось лишь подточить нашу опору, ухудшить состояние. Потому Мастер ничем не рисковал и мог проворачивать что угодно. Смерть Стейси выбила дух из Ливрея и сказалась, соответственно, на Люси. Чуть не сказалась, точнее; Люси смогла преодолеть влияние. Итак, оставались другие. Мы сразу решили отгородить Мэлора от иных крыс: в отличие от них, он действовал по собственной воле, а потому был вдвойне опасен. Для этого Люси отправилась на встречу с ним в облике Ливрея. Было решено, что сразу после разговора Люси примет привычный облик — если Мэлор решит подождать и проверить. Имелся план и на этот случай, однако Мэлор не распознал ловушку и направился прямиком к Леониду. Люси с беспечным видом накручивала на указательный палец волнистую прядь. Она не выглядела нисколько торжествующей, словно ничего особенного не произошло: и в то же время она лукаво улыбалась. Такой Настя её ещё не видела, хоть и не могла объяснить, в чём были различия с прежней Люси. Той, которая встретила её в Авельске, и той, которая всю осень цапалась с Борисом, но вместе с этим поддерживала пташек. Она не сильно изменилась; Люси всё так же улыбалась, и её яркость скрашивала помещение и людей в нём, и к Насте с Антоном она относилась с той же весёлой теплотой. Что же тогда иначе? Она выглядела какой-то… счастливой? — Люси проследила за ним. В это время Каспер и Йорек попали в ловушку Найры, но сумели взять верх — сейчас Найра находится в отделении в качестве пленного. Со следа сбить ей не удалось, и Йорек отыскал Ливрея, смог проследить за ним. Каспер отнёс Найру сюда. Вторая версия Каспера направилась за Люси; когда Люси свернула, Каспер проследил за Мэлором. Борис отправился на подмогу Люси. Собственно, дальше стоит перечислить лишь результаты. «Мэлор и Окс в Лектории, Найра — пленник NOTE, Ливрей на улицах», — соответствуя словам Михаила, перечислила в уме Настя. Она взглянула ещё раз на Бориса: повязка не была большой, его просто зацепило, видимо. А бинты на шее Каспера — из-за Найры, получается, однако парень выглядел бодро. «Все свои целы, Люси счастлива, а что с отделением теперь?» Благо, Каринов как раз перешёл к важной теме. — После побега крыс в штабе осталось, собственно, трое: Тау, Белль и Ромчик. Этого недостаточно даже для того, чтобы просто называться отделением, а что уж говорить о том, что ребята должны защищать территорию, отвоёванную с такими усилиями! Однако не время отчаиваться. — Михаил блеснул улыбкой. — Пока проходили поиски, я связался с некоторыми сотрудниками, и скоро в отделение приедет пополнение. Заранее предупреждаю: это ребята рисковые. Я искал именно тех, кому нечего терять; это странности боевые или используемые как боевые, более того, ребята с пёстрой биографией. Они хорошие воины, как сотрудников мы узнаем их уже сами. А, ещё. — Мужчина обернулся к Борису. — Я отыскал всех, кто раньше был в здешнем отделении, но ответ получил только от двоих. У Якима свой штаб в Элере, свои детишки, он не сможет. Но зато приедет Фелиция. — Фелиция? — переспросил Борис, удивлённый. Даже сбитый с толку, хоть и не выдавший этого. — Руководителя отделения из неё не выйдет, по её же словам, но она готова поработать. Толковая же девушка, полезная. — Улыбка Михаила приняла выражение ностальгическое, как будто он вспоминал старые добрые времена. — Итак, сюда доберётся девять человек. Тау, Белль, Рома, надеюсь, вы будете к ним благосклонны. Фелиция работала здесь ещё в две тысячи восьмом, она знает отделение как свои пять пальцев. Что ж, поздравляю с победой, коллеги! Пусть наши ряды поредели, мы наконец узнали врага в лицо и смогли его одолеть! Михаил сиял. Люси, одёрнув блузочку, оглянулась через плечо, и с места Насти было видно, что Борис слегка кивнул. Собрание официально закончилось. Хотя сотрудники разошлись, Люси не двинулась с места. Даже со стола не спустилась, оставшись в прежнем положении и глядя на свои сцепленные пальцы. Последний выходящий погасил свет, и теперь кабинет размывался. Длинный стол, окружённый пустыми стульями, интерактивная доска и окна без штор — единственное сияние исходило от них, серебристое, бережное. Теней было больше, но они не страшили своим сплочённым мраком — здесь была лишь несфокусированная прозрачная темнота. Уголки губ дрогнули и поднялись. Люси улыбалась не для кого-то или от кого-то, как всегда улыбалась, а без цели или намерения. — Всё закончилось, — протянула она негромко, не утруждая себя игривой интонацией, но шутка мелькнула таки в тоне. — Не придётся тебе больше ночевать на диване, пока какая-то девчонка занимает твою кровать. В тишине послышались неспешные шаги. — Я не против, если эта девчонка будет спать в моей кровати, — раздался смешок. — При условии, что я тоже там буду. — Чего?! — Попал в цель: Люси, вспыхнув, резко оглянулась. Дёрнувшись, она не заметила уже сокращённого расстояния, и открытое колено задело чужое бедро, замерло, остановившись по настороженности. Золотистые глаза сверкнули, и напряжение отступило из них, сменяясь размягчённой, томительной просьбой, словно всё ещё не было ответов, не было достаточно имевшихся. Люси чуть опустила голову, но смотрела вверх, на лицо Бориса. Колено не убрала, и мужская ладонь опустилась на него, обогревая широким прикосновением кожу. Девушка наклонила голову ниже. — Знаешь, — задумчиво произнёс Борис, чуть наклоняясь, — я не понимаю намёков. Но если бы тебе не нравилось, ты бы сейчас меня оттолкнула. — Если бы, — эхом повторила Люси. Она глядела на пальцы на своём колене, лежавшие спокойно, уверенно, с полным на то правом. Без этого ощущения контакта она бы вряд ли поверила в реальность происходящего. Внутри всё остановилось. Не так, как у Ливрея в горе, не так, как при страхе или недоверии, хотя сердце и билось с перебоями, и едва отзывалось в висках. Любовь — тоже маленькая смерть. А с губ сорвались слова, которые Люси не хотела говорить сейчас: — Я смогла точно скопировать эмоции Ливрея, потому что давно его знаю. Это как копировать самого себя. — Тебе жаль его? — Очень. Прямо безумно. Он был мне как брат. — Люси тихо выдохнула; вздох её подрагивал. — И… кажется, я нравилась ему. Не знаю, когда это чувство появилось. Всё-таки она ощущала себя виноватой. Было бы лучше, если бы она это заметила раньше? Могла ли она помочь? Нет ведь. Люси всё равно не нашла бы в себе сил идти против собственных чувств, чтобы спасти кого-то другого. Она сама никогда не предаст Бориса. И, возможно, мужчина что-то из этого уловил. — Я бы всё равно не отдал тебя ему, — сказал он невозмутимо. — А я бы всё равно не отдалась. — Разнося последние осколки стекла, Люси подняла лицо, позволяя бледному дневному свету упасть на светлую кожу, затеряться в зрачках отражениями. Борис, в чёрно-белом строгом костюме, оставался собой, но им и не нужно было как-то сейчас меняться. Пока что не нужно было. Рано или поздно придётся, но немного, аккуратно; если они решат быть вместе, они так или иначе отныне будут всё больше сближаться. Это дарило надежду. Но до конца ни в чём девушка не была уверена. Едва слышно она проговорила: — Мы впервые увиделись девять лет назад, и с тех пор я ни на кого другого не смотрела. — Девять лет? — Борис всерьёз удивился. Другую руку он опустил на висок Люси, зарываясь пальцами в волнистые локоны, ласково, осторожно. Она чуть повела головой, ловя приятное ощущение. Эта отзывчивость не прошла мимо внимания, и уголок рта у мужчины приподнялся. — Не могу похвастаться таким же сроком. — Но сейчас же ты смотришь на меня. — Ты слишком заметна. — Перекраситься в русый? Или серый? Хотя последние слова были произнесены в шутливом тоне, сердце подрагивало взволнованно, и Люси терялась. Скатывать всё в перебрасывание насмешками ей совсем не хотелось. Да и нужно было разобраться со всем, что между ними творилось, но что-то замедляло. Боязнь, должно быть. Обыкновенная робость. — Мастер сказал, что ты любишь меня. — Метаморф качнула головой. — Но я не понимаю. Я проблемная, вредная, наивная девчонка. И вообще… — А я злой и замкнутый хмурый тип. — Борис улыбался почти весело. Руки он не убирал. Теперь стоял вплотную к сидевшей девушке, и дистанцию между ними можно было описать дыханием. — Это всё не имеет значения. Я хочу быть твоим миром, и для этого тебе не нужно мне соответствовать. Да, Люси, я люблю тебя. Веришь? Сначала у неё только губы дрогнули. Коснулась их лёгкая, слабая улыбка, потом расширилась, растеклась сиянием до самых глаз, заполняя их изнутри, затронула всё лицо, весь облик, губы разомкнулись уже полноценно, сорвался шелестящий смешок, промчавшись вместе с румянцем. — Да, — выдала она уже громче, с шёпота шагая в сторону голоса. — Просто… неожиданно. Столько времени ждала. Я тоже люблю тебя. — Люси уткнулась лицом в свежо пахнущую рубашку, только чувствуя, как с колена тёплая ладонь переместилась на плечо, притягивая ближе, и чужое дыхание коснулось волос. Девушка зажмурилась, боясь, что все эти чувства разорвут её изнутри: не тяжело было, а лучше, чем когда-либо, и ощущение счастья было настолько огромным, что пугало. Дрожащая усмешка. — Нужно поблагодарить Мастера. Если бы не его план, я бы и не подумала, что такое возможно. — Я бы хотел, чтобы это произошло при более приятных обстоятельствах, — вздохнул Борис. При разговоре его грудная клетка вибрировала. Люси вслушивалась в сердцебиение, с новым, радостным изумлением понимая, что оно вовсе не так спокойно, как Борис себя ведёт. — Но раз так… — Ага. Тебе не кажется, что звучит забавно? Благодаря предательству союзников у тебя появилась девушка. — Люси хихикнула, старательно прогоняя волнение, и обвила руками пояс мужчины. Хотелось плакать. И смеяться. И просто его поцеловать. Но пока что она только привыкала к объятиям, наслаждаясь каждым мгновением. — И точно, — протянул Борис, поглаживая её по голове. — Я обещал следующий раз. Выбирай, куда пойдём. — Любое место? — Любое место. — Я подумаю. — Люси помолчала, а потом осторожно поинтересовалась: — Ты будешь заставлять меня носить юбки? — Нет, зачем? — Мужчина хмыкнул. — Ты не до конца поняла, кажется. Люси, ты нравишься мне такой, какая ты нравишься себе. Не нужно как-то специально меняться. — Когда девушка подняла лицо, чуть отодвинувшись, она заметила, как сузились голубые глаза Бориса; голос его стал глуше. — Но с Леонидом нам ещё предстоит сражаться. — Главное, что он больше не сможет добраться до тебя через крыс, — отозвалась Люси. — Все, кто остался рядом, никогда не предадут тебя, Борис. Мы на твоей стороне. Пусть Мастер надеялся подточить опору, у него ничего не вышло. И не выйдет. Мы не позволим. Борис улыбнулся, но пристальная тревога в его глазах не исчезла. Что ж, Люси теперь знала, как его отвлекать. За окнами серебром заканчивался март.*
Леонид не остановится. Он не показывался девять лет, просто канув под личиной погибшего, и никто не ожидал, что в итоге бывший глава отделения NOTE окажется нынешним лидером вражеской организации. Михаил даже приблизительно не представлял, что творится в голове этого старика, но больше любых трезвых чувств в нём полыхала обида. Глубокая, злая, ненавидящая обида. После того, что случилось с Лерой, он так просто бросил их всех, ещё и явившись подлой сволочью, предавшей собственных подопечных. Зачем ему это понадобилось? Почему объявился именно сейчас? Доселе Лекторий проигрывал — то в Охоте, то в сражении за Третью лабораторию. И Леонид не вмешивался, молчал, тенью Мастера нависая над всем Лекторием, но не управляя его действиями. Неужели ему не нужна была победа? А ведь Лекторий многих потерял во время этих стычек. Леонид же вступил в игру только сейчас — и это не предвещало ничего хорошего. Что-то надвигалось. Михаил поправил пальто, оглянулся на здание отделения. Скоро здесь будут другие люди — воины, готовые отдать жизнь, если потребуется, и в то же время не те, кто предаст NOTE. С ними будет легче, но ведь и сложность задач повышается: придётся всегда быть начеку. Михаилу не привыкать, но всё равно тревожно. Зато Бориса сломать им не удалось. Хех. «Поручаю его тебе, — мысленно отсалютовал Михаил метаморфу. — Если не ты, то никто». Дело оставалось за малым: устроить так, чтобы нормальные не поднимали слишком много шума. И понять, куда пристроить Найру. С этим разбираться будет уже Каринов — дипломат организации. И, составив отличный план действий, мужчина направился дальше по городу. Авельск провожал его кристально-чистым взором. В границах его домов клубилась тревога.
