// Интерлюдия 5 //
20 августа 2022 г., 20:34
Фелиции уже тридцать четыре, но она мало изменилась. С задорного лица глядят блестящие карие глаза и торчит поднятый носик. Светло-русые волосы и оливковая кожа, родинка под левым глазом, ухмылка залихвацкая.
Она сжимает в объятиях Михаила, а затем спотыкается, но широким жестом хлопает Бориса по плечу.
— Десять лет прошло, а ты не повзрослела, — ухмыляется Михаил.
— Десять лет прошло, а ты такой же вредный, — ухмыляется Фелиция. — Кто торопится взрослеть, умирает быстрее.
На какое-то мгновение кажется, что у неё от собственных слов дух выбило.
— Выглядишь не таким угрюмым, Круценко! — Она посмеивается. — Даже как будто нормальный человек.
— Ты вообще не изменилась, — Борис смеряет её внимательным взором. — А ведь мы ровесники.
Люси замирает в стороне, не зная, стоит ли подходить. Фелиция стреляет в её сторону глазами.
— Твоя? — деловитый вопрос. Тем же тоном, каким она привыкла встречать всех гостей отделения в две тысячи восьмом.
— Моя. — Борис зовёт: — Иди сюда!
В сверкающей улыбке Фелиции проскальзывает неожиданная мягкость, совсем тёплая, спокойная. Словно она по-настоящему успокоилась на счёт Бориса. Слишком много людей, однако, видело в нём перемены. Борис опускает ладонь на талию подошедшего метаморфа.
— Это Люси, моя девушка.
— А я Фели. — Новая-старая сотрудница протягивает ладонь. — И я знаю много историй про твоего мрачного ухажёра. Хочешь расскажу?
Люси так и сияет.
Борис не знает, закатывать ему глаза или улыбаться.
— Это преступники? — интересуется Борис первым делом.
Михаил закидывает ногу на ногу. В свете кабинетной лампы он выглядит моложе — лет на десять.
— Это несчастные, — поправляет он. — Им не нашлось места нигде. А у нас нашлось.
Борис опускает взгляд. За стеклом видно, как по дорожке от отделения неспешно шагает высокий чёрный силуэт (это Шейм, и он призывает монстров) и рядом с ним — пониже, белый (это Кир, и он безумен).
— Ты бы не стал агитировать тех, кто мне не подчинится, — задумчиво произносит Борис.
Михаил улыбается.
В работе им не нужны слова, чтобы понимать друг друга.
— Парень из отделения работал с лифами, — заявляет Антон.
— Ты ему не доверяешь? — спрашивает Каспер.
— Мне всё равно.
— Прости, — Оля качает головой. — Пока что всё известное — он жив. Где-то заныкался. Во всяком случае, внешне подходит под описание. Но уличные вам его не выдадут.
Йорек, опускаясь на колени возле кресла, кладёт локти и подбородок на её колени.
— Ничего, — спокойно отзывается он. — Мы не ищем его, просто Люси хотела знать. Спасибо.
Оля кажется грустной. И в то же время — целиком собранной. Теперь ей знакомиться с новыми странными в Авельске, и она уже в предвкушении. Азарт в её глазах Йорек любит; как и всё остальное в ней.
— Всё нормально.
— Эй, — Каспер касается её волос открытой ладонью, — мне тоже больно.
Люси поднимает на брата полные тоски глаза. Соседними кварталами где-то зажимается в терпком холоде их бывший друг.
Люси свешивает ноги с парапета, потому что Борис не даст ей упасть.
Её поцелуи — вкуса акварели; не краски, а смешения тысяч оттенков.
Нужный выловить совсем не сложно.
— Я хочу закончить школу, — рассуждает Настя, — но дальше учиться не пойду.
Голова Антона лежит на её коленях, а его плечи — уже на траве. Густая и полная цветов, она примята по сторонам, всё равно что живое покрывало. В парке тепло.
— Год прошёл, — задумчиво произносит Роан. Он плетёт из ромашек венок. Даже странно, что цветы на окраине города цветут так пышно. — С твоего переезда сюда. Как ощущения, Настюш?
Девушка смотрит на него, сиреневые глаза сияют аметистами.
— Я счастлива, — честно отвечает она, и мелодичный голос поднимается к небу незримой спиралью — свободнее воздуха и легче солнечных лучей. — Здесь я нашла себя, и всё благодаря вам.
Бессмертный протягивает руку и взъерошивает отросшие русые волосы.
Пальцы Насти замирают у щеки Антона, и его взгляд гипнотически переливается.
Всё в порядке.
— Миш.
Каринов оборачивается. Делает широкий шаг и кладёт ладонь на плечо Бориса, заглядывая в глаза — один из редких случаев, когда он делает это намеренно.
— Ты хотел сказать «спасибо», я понимаю, — говорит Михаил ласково. — Но это глупо. Ты мой друг. Я только не хотел снова видеть моего друга сломанным.
Борис щурится.
— Слишком хорошо меня знаешь.
— Слишком честно позволяешь себя узнать.
— Леонид показался? — Фелиция делает затяжку. — Ну-ну. Пусть попробует вернуться, я ему шею сломаю!
— Фели, — окликает её Катя, — ты ведь понимаешь, что теперь начнётся самый ад. Но всё равно приехала.
Молодая женщина стряхивает пепел на подстеленную бумажку.
— Авельск — особенный город, — тихо говорит она. — Ты возвращаешься в него снова и снова, даже если пытаешься сбежать. Не из-за того, что он прекрасен, а потому что тебя сюда тянет. И противиться нельзя. Это не нормально, Кет. Но мне так или иначе всё равно, жива я или нет. Всё зависит от приоритетов.
Катя оглядывается на порог дома. Пашка с сосредоточенным выражением личика штрихует простым карандашом контур раскраски, которую держит на коленях.
— От приоритетов, — повторяет Катя.
В синих глазах томительно влачит календарные часы лето.
— Я связалась с ним, он не против. — Фелиция гордо приосанивается.
— Твой ученик-то? Ему сколько лет, семнадцать?
— Двадцать… э-э… двадцать шесть. Или где-то около того. Ой, да не суть! — Она улыбается. — Он приедет в августе. Устроим ему практику, его странность пригодится.
— Мастер агитации, — бормочет Борис.
Михаил распахивает окна.
— Надеюсь, с ним не будет проблем, — весело говорит он.
— А, доброе утро, Лев. Я чё пришёл-то, мне бывшая наставница звонила. Просила приехать. Ну я так-то не против, я там никогда ещё не был, вот и…
— Нет, Санёк, ты со мной не поедешь.
— Я тебе уши отгрызу и сушиться повешу! Максим разрешил, сколько ещё талдычить! Пень трухлявый!
— Мефодий, заткни это чудовище, вы мешаете работать. Саша, в угол. И верни мой телефон, воришка, нужно связаться с твоим наставником насчёт ваших «каникул»!
Настя отправляет школьную форму метким броском прямо в шкаф.
— Всё, до осени! — вздыхает она счастливо.
Люси, скрестив ноги верхом на комнатной кровати, черкает в альбоме. Солнце путается в волнистых волосах. В дверном проёме показывается Антон.
— Чай, — лаконично сообщает он.
Настя машинально одёргивает домашнюю юбку, стараясь не замечать лукавой усмешки метаморфа.
Всё в порядке.
Пока что.
Но всё равно надолго покой не задержится.
Такова жизнь странных. Что поделаешь.
