3 / 1. Одуванчики
20 августа 2022 г., 20:34
— 14 июля 2018
Вокзал Авельска был полон людей. Сейчас, в разгаре лучшего летнего месяца, толпа устремилась на отдых; посбрасывав оковы повседневных забот, незавершённую работу, выбитые силой баллы за учёбу и прочие тягости, люди накатывали на кассы, как волны на каменистый пляж. Разодетые так и сяк модники и модницы, словно ступившие из интернет-сообществ с подборками одежды, довольные выделившимся временем взрослые с маниакальным желанием наконец-то развеяться в глазах, дети в пёстрых костюмчиках и восторженные атмосферой вокруг — пруд пруди горожан. Большинство уезжало, так что приезжавших можно было считать без боязни сбиться, чем и занимались в перерывы скучавшие охранники. Однако и среди красочной толпы людей находились особо выделявшиеся. Например, этот парень. Лет двадцати пяти; его внешность, не самая привычная для города средней полосы России, сначала цепляла взгляд: смуглая кожа, тёмные завитки волос, тёмно-карие глаза. И контрастом к южному мотиву он был в белоснежной, хоть и помявшейся немного, объёмной рубашке с закатанными рукавами; у него были сильные руки, не накачанные, но в каждое движение вкладывавшие незаметную сперва, живую ловкость. Потрёпанные коричневые джинсы и старые кроссовки. Не получалось вспомнить, какой он национальности — к тому же, он говорил по телефону на чистом русском, без малейшего акцента. В сильном молодом голосе звучала оттенком юга хрипотца. — Всё пропало! Он остановился под табличками, указывавшими пути развилки. За последние полчаса он обыскал всё здание вокзала, и дальнейшие поиски ничего бы не дали: несмотря на неуёмный оптимизм, парень это понимал и оттого был близок к панике. Он ещё раз опросил всех охранников и даже останавливал прохожих, тех, кто не отбивался сразу; диковатый вид просящего о помощи некоторых отпугивал. На том конце связи кто-то усмехнулся с толикой удивления: — Ого, как пессимистично. Не знал, что ты умеешь не только бессмысленно ржать и нести бред. — Да я серьёзно! Я потерял её! — встревожено вертясь юлой, обтекаемый столпотворением готовившихся к отправке людей, парень чудом отыскал ближайшую колонну и прислонился к ней. Зрачки метались, выискивая хоть намёк на знакомые очертания, но в такой гуще не получалось сконцентрироваться. Давно он не был в таких толпах. — Она просто смылась, я оглядываюсь — фьють! — В смысле? — Теперь собеседник насторожился. — Постой, её, что ли? — Да! В телефонной трубке раздался свистящий звук. Если бы его чёрная головушка с серым лицом прикидывала варианты, парень был бы ей премного благодарен; аналитический ум друга не раз вытаскивал трудные ситуации, в которых требовалось много соображать, да и странность была ой как кстати. Правда, в таком месте искать кого-то — почти бесполезно. Выбравшись из объятий главного холла, парень шагнул на улицу; в лицо тут же ударил тугой тёплый воздух, пропитанный автомобильными выхлопами и человеческой суетой — типично для всегда живого олицетворения пути. — Как думаешь, Максим меня убьёт? — протянул безнадёжно парень, сворачивая с главного входа к оградам. Повсюду кучковались путешественники или местные попрошайки. Водители такси ожидали клиентов, молча и сурово опираясь на дверцы автомобилей. — Ну, если ты найдёшь её раньше, чем она разрушит город — возможно, он и не узнает. — Со стороны собеседника это был максимальный вариант поддержки. Почти что утешение. И сколько ему пришлось напрячь своих кривых-хромых-песчаных эмоций, чтобы расщедриться на столь добрые слова? Впрочем, дальше он тут же кольнул ядовитой иглой: — Лоханулся ты, Мефодий. Я же говорил, не стоило её брать. — Да я же не думал!.. — в слабом оправдании вскинул свободную ладонь парень, хотя друг его не видел. К тому же, и так было понятно, что он не думал. Если бы думал, не допустил бы. А говорили ведь ему: следи за всем вокруг, Меф, особенно за тем, с чем сам связан, профукаешь — хрен отыщешь… — Ты повёз с собой самого жуткого монстра Октябрьска и ещё удивляешься, что она сбежала? Язвить Мефодий не умел, да и перещеголять этого человека было невозможно. Вредность — его конёк. Вздыхая и ломая мозг в попытках предсказать непредсказуемую траекторию своей потерянной катастрофы, Меф петлял между группками людей. Как и ожидалось, её нигде не было. Свалила в город при первой же возможности, пока её сопровождающий ворон считал и с восторгом озирался, непривычный к многолюдным местам — всё-таки в Октябрьске он проводил время либо в мастерской, либо в отделении, где человек было несколько, да и те все знакомые. — Может, Максиму позвонить? Он ведь должен знать, как её можно найти! — Меф старался не терять бодрость духа. — Ага, так и скажи ему: «Потерял ваше ручное чудовище, жду, пока её в полиции отловят или в новостях покажут»… — Ладно, ладно! Попробую найти её сам. Не говори отделению! — Была б охота с ними трепаться. Удачи, будущий покойник! — Спасибо за поддержку… Вызов завершился. Ни слова о своей странности Сугу не сказал, и Меф, во всех красках представляя расправу над ним, несчастным грешником, попытавшимся уследить за тем, за чем уследить априори невозможно, если ты не Максим, направился в сторону скопления магазинчиков по соседству. Может, её привлекли бы пёстрые вещи. Хотя она наверняка не сунулась бы туда, где её мог попробовать найти Мефодий — она ж не дура, в отличие от него. Ох, и как теперь вылавливать в большом незнакомом городе эту ходячую проблему?.. Друг немного сжалился: скинул с камер наблюдения снимки. Знакомый силуэт мелькнул только раз, но хотя бы было понятно, в каком направлении она пошла. Мефодий, приободрённый шансом, поспешил по нему. «Только попадись мне, пройдоха!» — подумал он, хотя отлично знал, что руку на неё не поднимет. Теперь лишь бы отыскать до того, как начнётся заварушка. И до того, как она отравит всему городу жизнь.*
Со складчатой юбки, неровно лежавшей на коленях, то и дело срывались вниз, к постеленному на траву пледу, сорванные цветы. Длинные стебли подхватывались, возвращались на прежнее место, но вновь и вновь скатывались, пока ловкие пальцы не подхватывали их и не вплетали в общий узор — круг золотистых макушек в уборе зелёных крепких лоз. Одуванчики вообще-то давно отцвели: с этими же на углу рынка парнишка в наброшенной на костлявые плечи куртке. Насте не требовалось его знать, чтобы понимать, кто он и откуда. Да и нормальные не замечали его. Парнишка улыбнулся юной лифе и протянул ей корзинку с одуванчиками. Странный подарок. Отказываться было нельзя, а причину поступка они не выяснили — но цветы были самыми обыкновенными, их не коснулись никакие странности. Солнце попадало в глаза; девушка, сидевшая с цветами на ногах, морщилась, когда лучи светили в зрачки, и склоняла голову, позволяя прямой чёлке и гладким прядям частично перекрывать вид на ясное голубое небо. В ярком свете купался вид на парк, птиц, пригревшихся в прудике, мост, открывавшийся рядом каменной дугой. Мимо сновали люди, но это не отвлекало. Насте вообще казалось, что её теперь нельзя ничем отвлечь. «Сосредоточься на задаче, — вспоминала она, проговаривая про себя выученными наизусть интонациями. — Даже малейшее занятие требует концентрации. Чем дольше — тем больше. Не теряй из виду детали, пусть и кажется, что ты привыкла делать всё правильно». Как раз теперь её движения сбились: одинокий одуванчик коварно выбрался из общего плетения и уронил пушистую голову вниз, уныло повиснув на тонкой шейке. Настя цокнула языком, возвращая цветок на отведённое ему место. Попутно она сбилась снова, в этот раз намеренно — перевела взгляд дальше коленей и попалась в ожидаемую ловушку: взгляд парня, лежавшего у неё в ногах, не отпустил сразу. Антон, перевернувшись на спину, согнув колени, спиной покоился на пледе; края кроссовок утопали в траве. Летнее тепло, свалившееся на Авельск, быстро скинуло с его плеч куртку, заменив её футболкой с красочным, хоть и бессмысленным, принтом. Открытые руки он сложил под затылком, разведя локти в стороны. Его макушка почти касалась Настиных колен, и незамеченным это не осталось. — Скучаешь? — спросила девушка со вздохом. Интуитивно кончиками пальцев она отыскала фрагмент, который оставалось доплести, но браться за него Настя пока не стала. — Нет, — последовал отклик. Антон прикрыл глаза. Кратчайшая формулировка есть, остальное сама додумывай; Настя качнула головой, принимая ответ — её устраивала любая лаконичность, если главное таки было сказано. Рассказчика или лектора из Антона бы не вышло, но на то им Роан, Каспер и прочие сопровождающие лица; пока было достаточно для понимания и того стиля, в котором Антон привык выражаться. Спрашиваешь — отвечает. Зато всё понятно. Подул ветер. Настя вздрогнула, застигнутая врасплох: последовав дурному примеру напарника, она ничего не прихватила, так что теперь осталась в одной рубашке из лёгкой ткани. Антон отреагировал сразу — веки поднялись, налитая вином радужка укором блеснула. — Мёрзнешь? — поинтересовался он мрачно. — Нет, — фыркнула Настя. — А ты что, согреть можешь? Антон вздохнул, точно молчаливо вопрошая, что с ней поделать ещё. Расцепил руки, пара движений — он перевернулся на бок; золотистые цветы перекочевали с коленей в его открытые ладони, сразу отведённые в сторону, а на их место опустилась ощутимая мягкая тяжесть. Улёгся, как кот. Настя поперхнулась воздухом и порадовалась, что её лица не видно: она слабо представляла, как реагировать. В принципе, к такому со стороны Антона она привыкла, но иногда оказывалось чересчур внезапно. Зато теперь он лежал щекой у неё на коленях и действительно согревал. — Эй, тебе удобно хоть? — Вполне. — Было видно, что он прикрыл глаза. Следующие минуты протекали в молчании. Настя закончила венок; пальцы её были чуть липкими от сока, но вытирать было не обо что; Антон то ли дремал, то ли чутко вслушивался в мир вокруг — как всегда настороженный и внимательный. Вряд ли его можно увидеть полностью расслабленным. Возможно, это влияние улиц: Йорек вон тоже всегда был начеку. Настя не хотела расспрашивать, что же творилось среди тайных путей Авельска — это явно были болезненные воспоминания; но молчать тоже не желала. Она смотрела на парня. На его голову, в частности, на мелькавшие в тёмных вьющихся волосах седые прядки, серебристые, похожие на запутавшиеся пёрышки. Три и в разных местах. Это эффект перегрузки в раннем возрасте, верно? Настя и не заметила, когда зарылась в шевелюру пальцами, но Антон ничем не выказал недовольство — это само собой являлось разрешением. Она могла к нему прикасаться так, как захочет. Никогда не произнесённый вслух договор. — А мне даже нравится новое отделение, — задумчиво произнесла девушка, поглаживая Антона по волосам. Приятное ощущение мягкости согревало кончики пальцев. — Они… терпимее прежних, что ли. — Сломанные, — отозвался словно эхом парень. — Как и мы. — Им не в чем нас обвинять, самим не легче. Как минимум половина была связана с Лекторием. — Настя прикусила нижнюю губу. Вереница новых знакомых промчалась перед глазами почти живыми аппликациями; ей действительно не в чем было упрекнуть новых сотрудников NOTE, переведённых в город в конце марта. — Отец знал, что они не откажутся. Нечего терять. В Авельск едут только смертники. — Опасный для жизни город, — проворчал Антон. Когда он говорил, его дыхание касалось кожи, заставляя мелко вздрагивать. — Но мы ведь живём. — Тоже опасные. — И другим, и себе… Эх. — Тебя всё ещё это волнует? Одуванчики опустились с ладоней на клетчатую ткань. Антон перевернулся на спину, взгляды пересеклись, и Настя наклонилась — передние пряди опустились почти к лицу юноши. На ресницах подёргивались слабые тени. На миг губ коснулась спокойная улыбка, от которой не веяло ничем — только ровной, пустой уверенностью. — Нет, — честно призналась Настя. — Все, кто сейчас рядом, сами это выбрали. Значит, мы для них не опасны. А другие люди мне не важны. — Она подняла лицо, окидывая долгим взором парк, мост, воду. Затем договорила рассеянно: — Наверно, потому что мне уже совсем плевать на них. Мы слишком разные. Она взглянула на венок в руках. — К тому же, они ведь ещё кого-то позвали, — вспомнилось девушке. — Как временный помощник… Нам не придётся иметь с ним дела, надеюсь. — Вряд ли. Дела NOTE нас не касаются. Формально это было так, не с чем спорить. И Антон, и Настя — нейтралы, не относящиеся к организации, поэтому внутренние трудности устройства обходили их стороной. Михаил что-то рассказывал, да и Каспер объяснял принципы, но в основном лиф держали в стороне. Для их же безопасности; Настя больше в этом не сомневалась. Если произойдёт что-то серьёзное, им скажут. Завибрировал телефон в сумочке, взятой с собой. Девушка не двинулась; Антон за неё достал мобильный, разблокировал и приподнял, чтобы текст был виден обоим. Парень электроникой почти не пользовался, так что с ними обоими как с напарниками связывались остальные через Настю. Ей самой нечего было таить, и от Антона она не пряталась, так что теперь не волновалась. На экране высветилось новое сообщение. Каспер. «Где вы сейчас? Я подойду. Есть новости». То, что он так срочно вызвался прогуляться с пташками, не могло быть случайностью. Бывало, они проводили время вместе, мирно и без какой-либо угрозы со стороны: тот же июнь, проведённый в разъездах от города к городу, когда юные лифы вместе с Роаном, Каспером и Люси катались в поисках других своих собратьев, но если бы дело было обычным, Кас бы пришёл где-то вечером и без спешки. — «Что-то случилось?» — продиктовала Настя, чтобы Антон набрал ответ большими пальцами. Хотя он редко работал с клавиатурой, управлялся быстро. — «Мы в парке на Фонтанах». Ответ пришёл быстро: «10 минут». Даже по манере вести переписку ребята отличались. Каспер писал всегда по делу; если требовалось разъяснить — звонил. Люси отсылала десятки смайликов или стикеров. Роан лепил эмодзи в конце сообщения, часто выбирая случайно и не запариваясь, но он и сам предпочитал приходить, а не писать, как и Йорек. Эти двое обладали чудесным даром отыскивать нужного человека в любой точке города. Зато часто и много писал Михаил — раньше, когда они с Настей не могли видеться; девушка привыкла к слогу бывшего приёмного дяди, ныне уже приёмного отца, и отвечала полноценно, даже если дело касалось повседневных вещей. Что до Бориса — даже Каспер говорил иногда просто так, осведомляясь о делах, а вот Круценко если писал и звонил, то исключительно по работе. Конечно, это было правильно, да и отношения другого уровня. Всё-таки их окружали удивительные люди. Настя неизменно приходила к этому выводу; улыбнулась украдкой. — Что-то случилось серьёзное, — протянула она, возвращаясь к реальности. — Обычно Каспер предлагает прийти к себе, если есть тема для обсуждения. Но чтобы сам прибежал… Редкий случай. — Он прибегал, — отозвался Антон, не меняя позу. — Когда учитель повесился. — Тц. Настя передёрнулась. Воспоминание не было приятным: вообще не может веселить, когда приходишь домой после школы, а там под потолком человек повесился. Ещё правдоподобно так — верёвка пережимает горло, конечности безвольно повисли, откинутая табуретка валяется… А потом разворачивается сенсей в петле, сияя радужной лыбой, здоровается и говорит, что просто отдыхает. Настя, конечно, лифа, но с нервами у неё не всё в порядке ещё с прошлого лета: не завопила, но немой крик так и пронзил, она впопыхах Касперу названивать, Каспер прибегает и устраивает взбучку. Роана и пальцем не коснулся, но криков таких с его стороны Настя ещё не слышала. «Что ты детей пугаешь, придурок бессмертный?! Ладно ещё у тебя с головой не в порядке, дурная башка, так хоть им психику не порти!» — и далее по тексту. — Да уж, — издала лёгкий смешок девушка. — Но сейчас ведь он не повесился. И в реке вроде не проплывает… Хотя она бы мало удивилась, заметь его там. Кажется, со времён переезда в Авельск её вообще сложно удивить. Разве что эффект неожиданности мог бы сказаться, как в том случае с «суицидом» бессмертного наставника. Настя взяла в пальцы одуванчик, подняла, прикладывая на место солнца. Сквозь масляно-золотистые лепестки пронзительные лучи резали глаза. Если свет может быть даже в таком крохотном и слабом элементе, как цветок, то почему его так мало в больших и сильных людях? Всё было бы проще, если б не усугублялось. Остановиться и посмотреть на себя со стороны — почему нет? Настя вот могла. Она знала, кто она и что здесь делает. Михаил недавно предложил ей перевестись; предложил чисто из необходимости, потому что оба понимали — никуда она не денется. Она дитя, выращенное Авельском, с кровью города в своих жилах, его потомок и создание. Куда бы они ни уехала, она всегда будет здесь, с людьми, которым доверила себя полностью; становится не важно, в каком именно городе она находится. Но Михаил предложил, и Настя отказалась. Оба вздохнули с облегчением: Настя — потому что оформила в слова, Михаил — потому что не хотел уезжать, но уехал бы с ней, если бы она согласилась. Каспер скоро объявился. Сейчас, в разгар жары (пусть и ветреной), одежда не скрывала мускулистые плечи с завораживающим узором чернильных татуировок; они вились от запястий и до самой шеи, завитками и линиями расходились и соединялись. Со стороны стараясь взглянуть на одного из наставников, Настя вполне могла понять, почему ему вслед оборачивались девушки, а иногда и парни: в чёрной майке, рваных джинсах и кроссовках, высокий молодой парень с полураспущенными шелковистыми волосами до плеч, с проколотыми ушами и с тату… Он бы выделялся и не будучи странным. Во всяком случае, редко увидишь кого-то подобной внешности. Настя и забыла почти, что Касперу всего-то двадцать шесть; с высоты своих семнадцати она видела других несколько старше, даже Йорека и Люси. В любом случае, из-за дефекта странности Каспер внешне не будет меняться. Он сам сказал. Всегда молодой, прямо как Роан, только не бессмертный. Пташек он заметил сразу. Подошёл, наполовину укрыв Антона тенью. С красивого лица смотрели с поверхностной усмешкой жёлтые соколиные глаза. — Здрасьте, — среагировала Настя, не поднимаясь. Антон невозмутимо протянул ладонь, Каспер пожал её, без стеснения пододвигая развалившегося ученика и опускаясь на плед рядом. — Привет. Я не с радостными новостями, как понимаете. Во всяком случае, он не тянул кота за хвост и сразу перешёл к делу. Поздороваться успеют ещё много раз, а дело не ждёт опоздавших. Антон, ничуть не обиженный фактом, что его безбожно отодвинули, только повозился и снова затих, устроившись удобнее; он приоткрыл правый глаз, как кот, готовый слушать и внимать, но не показывающий этого; Настя настороженно кивнула. Парк — не самое лучшее место, но раз это не беспокоило Каспера, значит, всё тем более было в порядке. — Роан где-то как обычно мотается, — продолжил Каспер, не выделяя голосом последнее слово, хотя и так Настя представляла, с какой интонацией должно быть произнесено, — так что с ним потом обсудим. Пока есть просьба. — Задание? — Можешь и так называть. — Каспер чуть улыбнулся. Впрочем, Настя ожидала худшего; наставник выглядел вполне себе бодро и оптимистично, не на иголках и без лишних нервов. — Нужно проследить за кое-кем. Антон приоткрыл уже и второй глаз. Тёмно-красная радужка замывалась скупой усталостью зрачков, но он не спал и нисколько не выглядел сонным. — Почему не Люси и Йорек? — за него и за себя поинтересовалась Настя. — Они всё-таки разведка. Она смутно представляла себе, как именно работают шпионы. Люси рассказывала, но довольно абстрактно. Пробираться и расспрашивать, чтобы тебя не узнали или не заметили — звучало фантастически, однако непонятно. К тому же, у ребят были хорошо подходившие для разведки странности, чем Антон и Настя не могли похвастаться — исключительно боевые. — Хм. Если бы пошли Люси и Йорек, я бы знал всю информацию, конечно. — Каспер и не собирался отрицать. — Но сейчас важно другое. Это должны быть именно вы. И необходимо не столько узнать что-либо, а именно проследить. — То есть… — Настя замялась. — Важен процесс? — Да. — Нас должны заметить? — Не показывайтесь. Они почувствуют, но так и нужно. — Желтоглазый парень зацепил пальцами цепочку на шее. Солнце отблесками целовало узкие тонкие звенья и маленький тотем: хищная птица с расправленными крыльями. Прямо говорящий оберег, ещё и образу подошёл. Наверняка Люси подбирала, она любит подобные игры с символикой. Каспер договорил: — Можете угадать, почему. Антон промолчал. Он не сказал бы, даже если уже догадался; он вообще предпочитал молчать, даже зная правильный ответ. Соответственно, вопрос по большей части был обращён к Насте. Она склонила голову набок, непроизвольно повторяя частое движение Роана. — Люси и Йорек — из NOTE, — осторожно сказала она, стараясь нащупать опору. Судя по сверкнувшему взору Каспера, не прогадала, так что смелее продолжила: — А мы — нейтралы. Нам нужно идти на территорию нейтралов? Всё-таки внутри что-то неприятно дрогнуло. Конечно, это была часть Авельска, как и другие, да и Каспер не послал бы их на улицы, в самую гущу диких отщепенцев, но всё равно стало немного тревожно. Разгоняя её тревоги, наставник махнул ладонью: — Только на территорию. Не ищите улицы, обходите по возможности. Те, за кем вам нужно проследить, тоже на них не зайдут. Я не могу объяснить детальнее сейчас, когда нет достоверной информации ни о чём. Только не подставляйтесь и не рискуйте напрасно, требуется только ваше присутствие. Берётесь? Всё же Каспер смотрел на них с прищуром, внимательно, и Настя знала, почему. Раньше, когда она ещё не освоилась в Авельске, всё вокруг происходило по сценарию, ведомому лишь немногим. Самой Насте никто ничего не объяснял, и это её терзало долгое время. Теперь Каспер поступал почти так же: только, в отличие от предыдущих разов, он прямо говорил, что требуется. Но ведь год прошёл. За него Настя поняла достаточно, чтобы научиться оценивать обстоятельства. Если Каспер не может пояснить причину, это не обязательно его нежелание говорить. Это и вынужденная мера тоже. Пташки сегодня потребовались для проверки; Каспер, как и другие из «ближнего круга», столько раз их спасал, неужели они не могут отплатить тем же? Ощущая мысленное согласие Антона, Настя уверенно произнесла: — Да, конечно. А за кем проследить надо? Парень кивнул. Несколько убранных за ухо чёрных прядей свесились вперёд. Он достал телефон. — Вы с ним знакомы. Не в лучшей ситуации, мы всё же в плен его тогда взяли… — Открылась фотография щуплого парнишки в объёмной кофте и с горящими рыжими глазами. — Помните Айзека?
