3 / 2. Тигр, тень и девочка
20 августа 2022 г., 20:34
— 14 июля 2018
Мефодий Старков, он же Меф, он же механик-идиот, помешанный на своих одушевлённых железяках, был собой — во всех смыслах. Даже в том, что обдурить его было проще, чем пролить варенье на клавиатуру мистера Сухаря. Потребовалось всего лишь умыкнуть у соседки по купе кошелёк, кинуть в руки сопровождающему Мефу и выскочить за двери раньше, чем кто-либо опомнится, а соседка прекратит верещать. Делов-то! Конечно, ему влетит. А сейчас вообще поседеет небось: ему доверили «это сумасбродное мелкое чудовище, способное интереса ради взбаламутить целое море», а он просчитался и упустил из внимания, что оно чересчур не любит сидеть на месте. Ну и правильно, меньше по сторонам смотреть будет. Угрызений совести в сердце не звучало, зато звучал весёлый интерес. Вокруг были незнакомые улицы с незнакомыми витринами, незнакомые уличные кошки и собаки, незнакомые люди и незнакомые повороты. На исследование такого большого города не хватит пары дней! Особенно если останавливаться у каждого закутка и присаживаться на корточки возле каждой встречной зверушки, чтобы на неё поглазеть. Страшный монстр Октябрьска шёл по главному городскому проспекту, держа в правой руке крупный круглый леденец всех оттенков радуги и бодро вышагивая в светлых кедах на босу ногу. Прохожие мало внимания обращали на того, кто мог бы устроить им «райскую жизнь» в самом переносном смысле; ещё бы — формально придраться было не к чему. Кто удивится, столкнувшись летом с невысокой щуплой девчонкой? В белой юбочке, заправленной голубой рубашке, с большими жёлтыми глазами и светлыми волосами, отросшими ненамного ниже плеч, она гордо шествовала по незнакомым перекрёсткам, озираясь по сторонам с любопытством на детском личике и энтузиазмом в хитроватой улыбке. Никто не мог подозревать, что эта малышка на самом деле странная, особенная, не похожая на обычных людей. И точно никто — что она профессиональный вор со стажем. Девчонке было четырнадцать лет и её звали Александрой. Правда, звали так только по документам: обычно в свой адрес она слышала либо спокойное «Саша» от наставника, либо «Сашка» от всех прочих за исключением тех случаев, когда на неё ругались нехорошими словами. Сашка была воровкой — по странности и привычкам, нередко доставлявшим одни неприятности окружающим, тогда как сама девчушка просто развлекалась. И, в завершение всего, она совершенно не представляла, чем теперь заняться. Серьёзные планы, впрочем, от неё и не требовались. Сашка могла найти себе занятие без опоры на что-либо; даже сейчас она ничуть не скучала. Вдохновлённая путешествием, сверкающим видом Авельска, залитого солнечным теплом, и летне-радостными улыбками, она развлекалась безобидно и шустро. Магазины её не прельщали — в основном потому что всё необходимое Сашка могла достать и без денег; зато было столько всего любопытного! Даже воздух, как ей наивно казалось, был совсем другим. Здесь не пахло родным Октябрьском, где она провела четыре единственных года, что помнила. Здесь пахло иначе, хотя к аромату чужого города примешивались естественные городские запахи; по следу выпечки Сашка даже пробежалась, залипла у витрины, а уже спустя минуту шагала дальше, держа в другой ладошке свежий пончик с глазурью. Для того чтобы его забрать, не потребовалось и входить в кофейню. Странность — это так удобно! «Максим говорил не воровать без необходимости», — подумала Сашка. Остановилась, в замешательстве глядя на пончик в пальцах, как будто он был виноват во всём, а не сама девчушка. Подыскивая оправдание заранее (не перед собой, а скорее перед наставником), Сашка вовремя вспомнила: «Но в крайних случаях можно. А чем сейчас не крайний случай? Балда-Меф меня упустил, а поесть я не успела. Значит, можно!» Совесть обиженно замолкла: девочка её никогда не слушала. Сашка любовалась Авельском. Чтобы попасть сюда, она приложила массу усилий. В основном не из-за наставника: Максим сам понимал, что нерадивой воспитаннице пойдёт на пользу смена обстановки. Однако Мефодий, кучерявый механик, согласившийся приехать сюда по чьей-то просьбе, очень сомневался. Они с Сашкой не то чтобы ладили, но находились в отношениях крепких, и он отлично представлял буйный нрав и непоседливость девчонки. Метался, не зная, стоит ли рисковать, но Сашка его уломала. Как итог — он наверняка в панике обрывает линии Сугу, пытается обыскать город, хотя тут ни разу не был… Прикольную же сценку Сашка пропускает! Стыдно ей не было. Возможно, могло бы быть, но в своих силах девчушка была уверена как ни в чём другом. Она не пропадёт тут, а Мефу урок на будущее: лучше следи за тем, за чем вызвался следить. Что касается Максима, Сашка с ним и так свяжется. Достаточно странностью взять свой мобильник из сумки, оставленной в Октябрьске. Сашке-то хорошо, способность работала на неё: можно идти налегке и не волноваться что-то где-то оставить. — Меф сказал, тут много странных, — промурлыкала Сашка себе под нос, останавливаясь. Она покрутила головой, не двигаясь; налетевший ветер шаловливо пощекотал контуры лица. В последнее время девочка часто закалывала передние пряди на затылке; Валька выразилась, что так Сашка выглядит почти не как дворовая оборванка, а подобная фраза от Вальки — высший комплимент. Сашке и самой нравилось. Вернувшись к достопамятному разговору, девочка проворчала: — И они могут быть опасны. Тоже мне, пф. Опасны. Красный опасен не был, прошлогодний опасен не был, а как город другой — так сразу сплошь беды. Зяблики… Но она всё-таки отодвинулась в закоулок, почти прижавшись к стене рядом с витриной сувенирного. Сашке не требовалось концентрироваться, чтобы полностью охватить мир вокруг, но не хотелось стоять посреди толпы. Вдохнув и бесшумно выдохнув, девочка расслабила плечи. Ощущения города как структуры отодвинулись на задний план. Чутьё, прозвенев колокольчиками, радостно возвещая о своём непрерывном внимании, замолкло. Ничего тут нет, ничего опасного, во всяком случае. Если бы угрожали, Сашка бы почувствовала — она вообще была на редкость чувствительна к странностям, что играло только на пользу. Врасплох не застанешь. Девочка направилась дальше, на ходу доедая украденный пончик. К своему удивлению, она сразу наткнулась на мостовую; вдохновлённая знакомым элементом — в родном городе тоже была набережная — Сашка подбежала к самой ограде, выглядывая вниз. Светлые пряди свесились, потянувшись к воде. Ребристая поверхность не отражала маленький силуэт. Опираясь животом на толстую ограду и расслабленно опустив руки, Сашка какое-то время просто стояла на носочках, глядя вниз. Это река или ручей? Или вообще канал? Она примерно запоминала различия, но не сталкивалась с необходимостью знать точно. Зато вода — это всегда здорово! Мимо проходили люди. В лёгкой одежде, с открытыми ногами и руками, разморённые теплом и жарким воздухом, искрившимся золотистой пылью, они все были Сашке безразличны. Хотя она приехала в Авельск вроде как по делу, её ничуть не интересовали здешние жители. Нормальные — это совсем скучно. Как можно жить, не перехватывая из рук соседа его вещи, или не снимая с неба созвездия, чтобы с ними поиграть, или не ломая телескопы в попытке убить всего одну мышь? Бедненькие, наверняка помирают с уныния. Сашке их не понять — она-то как раз выросла в окружении странных, не скрывавших свои способности. Странности были для Сашки так же естественны и понятны, как для обычного человека естественны и понятны учёба, работа и прочие детали повседневности. «Раз ты странная, ты не выше других, — повторила про себя Сашка слова одного человека из отделения. — Ты другая. Отличаешься от них, для них ты особенная». Девочка развернула лицо в сторону, горизонтально, и теперь видела частично перевёрнутую дорогу к противоположному берегу, красивые дома, чистенькие и сияющие под солнцем. В Октябрьске было не так много странных; во всяком случае, тех, кто не скрывался. И в основном они состояли в NOTE, в отделении, в котором Сашка, не имея другого жилища, обитала. Странные в Авельске точно отличаются, и девчушке было безумно интересно, чем. Если ей так хочется увидеть здешних «особенных»… почему бы не поискать их самой? На краткое мгновение рябь на воде замерла, пережидая затишье ветра, и отразила коварную ухмылку светловолосой девчушки, тут же выпрямившейся и одёрнувшей рубашку. Что ж, теперь станет ещё веселее. Держись, Авельск, Сашка идёт на поиски приключений!*
Айзек никак не проявлял недовольство. Он не роптал, когда Гамлет, взяв его под свою защиту, принялся гонять его стадионами, наращивая сложность заданий. Он не возникал, когда в комнате случался кавардак и всё летело вверх ногами — Кали ссорилась с Виасом на весь этаж, а потом хлопала дверью, уходя ночевать к Гамлету, а Виас долго шипел на непричастного Айзека. Он даже сдержался, когда весной ему приказали проводить Мэлора, хотя тот был той ещё сволочью и был Айзеку отвратителен. Но теперь-то за что ему такое?! Айзек был тенью. Заменив странность-творчество на странность-слежку, он знал, что его обязанности круто перевернутся, был готов к этому. Всё, что ему требовалось — это отомстить за Леви, девочку, которой не дали и шанса; Айзек не рассчитывал, что это займёт много времени, однако попал впросак. Ввязавшись во внутренний конфликт Лектория, подточенный смертью Вильгельма и глобальным проигрышем Веррана, Айзек, сам того не подозревая, оказался в гуще интриг. Переплетения сложных схем его душили. Его растягивали в разные стороны разные сотрудники Лектория, разного ранга и статуса, и парнишка стал терять из виду цель, не в силах добраться до Льюиса — той твари, что погубила Леви, первого друга Айзека. Тогда появился Гамлет. Высокий черноволосый парень с синими глазами, аристократичный, читающий поэмы и пьесы, он не вызывал доверия. Однако то и стало первым условием. «Не хочешь — не доверяй мне, — говорил Гамлет спокойно, словно ничего странного в его словах не имелось, — но исполняй мои указания всегда и безошибочно. Ты можешь не понимать сначала, зачем именно это, но потом поймёшь. В Лектории сейчас тоже начинается новая эра. Мне нужен верный человек». А уже потом он предложил в обмен на преданность Айзека месть. «Только имей терпение», — вот как сказал Гамлет. Но прошло уже больше полугода, а Льюис по-прежнему был главой псов и даже не кашлял при встрече с парнишкой-тенью. Внутри нарастало напряжение, которое Айзек плохо скрывал. Даже если Гамлет сказал подождать, Айзека угнетала необходимость молчать. Он остался в Лектории не затем, чтобы на него работать, а чтобы убить одну только псину! Но капкан захлопнулся. Теперь не выбраться. Однако всё бы ничего, если бы не новая миссия, возложенная не лично Гамлетом, а руководством Лектория, в котором Гамлет состоял. Приказ куда более масштабный и серьёзный. И ещё чрезвычайно тревоживший Айзека. — Чё губы поджимаешь, пацан? — Голос над ухом был хрипловатым и низким, напоминавшим звериный рык. — Работаем или как? — Если ты не забыл, я тут ведущий, — огрызнулся Айзек в ответ. Ему было двадцать лет, а не десять, пусть и выглядел щуплым и слабым! Его ведь назначили в их паре главным, а спутник обязан был только выполнять приказы, защищать и атаковать по необходимости. Однако командовать таким-то типом было непривычно. Шерхан раньше состоял в ударном отряде Веррана, но после исчезновения третьего лидера был переведён под командование Гамлета. Бугай ростом под два метра, широкий, как шкаф, накачанный мужчина; смуглый, с грубыми чертами лица, которого испугался бы и бывалый солдат, и совершенно диким взором ядовито-жёлтых глаз. Он не был похож на человека — странный в прямом смысле слова. От такого шарахаются в метро и магазине, такому и слова плохого не скажешь: только заглянешь в абсолютно звериные глаза — сразу отшатнёшься и замолчишь на веки вечные. Добавить шрам через правый глаз, два кольца в губе, проколотые уши и собранные в хвост на затылке всколоченные каштановые волосы — и образ завершался. Айзеку Шерхан напоминал всем своим видом огромного тигра — неукротимого, алчного и жестокого. Боевой зверь Лектория. Не тот, кто вертит ситуацию, но тот, кто ломает логику силой. Однако он следовал указаниям лидеров, а потому теперь повиновался Айзеку. Обретённая власть не радовала — парнишка предпочёл бы обойтись без напарника, тем более такого габаритного. Их первостепенная задача — выследить, а не сразу всех распугивать, запоминаясь каждому встречному. Рядом с высоким и крепким человеком-тигром Айзек сам себе казался мелким мальчишкой, что, опять же, не радовало. — Ну так веди, — пренебрежительно фыркнул Шерхан. Видимо, он не воспринимал Айзека серьёзно, так что и не злился. — Топчемся на месте, гр. Айзек повертел головой, разглядывая набережную. В жаркий полдень здесь было полно людей, так что логично было начать поиски отсюда. Пусть имелась точная наводка, если выслеживать — то намеренно, а этот человек наверняка здесь был. Он собирался сюда, о том свидетельствовали доклады псов. Только ещё узнать его среди десятков прохожих… — Топчемся, потому что надо, — отрезал парнишка. Собственная суровость его удивляла, но иначе было никак. К тому же, он решил начать с малого. Первая цель — одновременно и самая простая в поимке, и самая полезная. Даже не желая иметь отношение к стратегии Лектория, Айзек понимал, почему именно этого странного нужно устранить первым. Без него другие будут более уязвимы. К тому же, он нейтрал, ещё и не уличный, значит, можно обставить всё так, что ни улицы, ни NOTE не узнают правду. Бросив косой взгляд на Шерхана, Айзек добавил: — Если не можешь сидеть на месте, можем пройтись. Напарник проворчал (ворчание его напоминало рокот грозовых облаков), что не ребёнок-непоседа и способен сутками выжидать на охоте, но глаза его блеснули энтузиазмом. Да уж, по сравнению с ним Айзек всё-таки взрослее. Несмотря на то, что при виде затмевающей солнце фигуры Шерхана гуляющие дети разбегались, человек-тигр мало внимания на них обращал. Он деловито прошёл вдоль кромки воды; пружинистая хищная походка его только усиливала ассоциацию с большой кошкой; повертелся, посмотрел на уток, облюбовавших рябистую воду, затем пошёл терроризировать ларьки. Айзек устало прислонился к ограде начинавшегося моста. Он как раз был совершенно незаметен — всего лишь худощавый невысокий паренёк в чёрной одежде и с бледным мрачным лицом. Таких много можно встретить в городе, люди на таких не оглядываются. Хорошая маскировка. Однако почему на задание, которое должно начинаться со слежения, необходимо было брать Шерхана, заметного и запоминающегося? Это попытка обратить внимание на них? Зачем? Он не беспокоился, что Шерхан отошёл — не пропадёт. Создавалось впечатление, словно этот человек может по одному только запаху отыскать необходимое, Айзек же не торопился прятаться в тень, так что просто оставался на месте, наблюдая за живостью летнего праздника. Здорово, наверно, так радоваться простым вещам. Он сам уже и не помнил, когда в последний раз полноценно и с душой писал картину. Всё как-то наброски да наброски… — Эй, пацан, смотри, чо подобрал! — Шерхан направлялся к нему, на лице с гранитными скулами сияла широкая оскалистая улыбка, от которой так и веяло самодовольством. Айзек напрягся, прищурился в замешательстве — это ещё что?.. Напарник же заявил: — Возьмём её с собой! Рядом с Шерханом стояла, посасывая леденец на палочке, низенькая девочка в белой юбке и голубой рубашке, с заколотыми на зытылке прядями, смотревшая на Айзека прямо, почти прожигая любопытством взгляда. Прикусив леденец, девочка чуть прищурилась — на ресницах играли блики — и прямо спросила звонким бойким голоском: — Ты-то что за фрукт? У тебя чо за странность такая чудная? Айзек вскинул лицо. Кого бы ни приволок Шерхан, это точно не был обычный ребёнок. Точно в доказательство своих слов, девочка насмешливо выгнула левую бровь, и глаза её блеснули.*
С другой стороны моста набережная была шире и гораздо более шумной. Люди то и дело пересекались, сновали от бортика к бортику; резкий спуск к воде мешал порезвиться на бережке, под неестественно-синей рябистой поверхностью смутно проступали острые камни — никакого плаванья или прыжков с ограды. Зато вдоль, теснясь по соседству с аллейкой невысоких пушистых деревьев, растянулись лавочки: сувенирки, сладости, стыдящийся собственной исцарапанной витрины ларёк с газетами. Подобное всему этому Сашка наблюдала из года в год, однако теперь, в Авельске, даже элементарные вещи становились особенными, и девочка шустро рыскала между киосков, похрустывая леденцом и позволяя ветру играть с заколками в волосах. Наставник учил Сашку многому, и его, в отличие от прочих, она слышала. Он определённо говорил ей быть настороже в толпе, именно в этом городе. В чём подвох? Сашка по-звериному принюхалась, ловя воздух приоткрытыми губами и разведя плечи. Не было тут опасности. Правда, имелось что-то другое… Новое. И если Сашка права — а она права, конечно, — это новое было совсем близко. Девчушка насторожилась, но не испугалась. Качнув светлой головушкой и откусив с громким треском край конфеты, она отошла от лавочек и устроилась на широкой и низкой каменной ограде, спиной к воде и лицом к людям. Мнимо беззащитная поза: казалось, что можно легко столкнуть хрупкую фигурку; и всё же Сашка интуитивно понимала, что делала. Раз осталась на виду — готовься к новым знакомствам. Так ведь ради знакомств Сашка и приехала! «Что-то» появилось довольно скоро. Оно не искало намеренно, но, заметив девчонку, тут же поспешило приблизиться. «Что-то» — высоченный мужик с густыми волосами в хвосте, смуглый, с пирсингом и в штанах и майке на широкой груди. На рельефных руках светлели старые шрамы. Одним его взглядом можно было пугать приличных граждан — но Сашка к приличным не относилась. В Сашку вперился горящий взор. — Хрена себе ты мелкая, — удивлённо пророкотал гулкий рычащий голос. — От шкафа слышу! — моментально отозвалась Сашка, звонкая и ядовитая, не отводя глаз и гордо приосанившись. — Дерзкая малявка. — Чурбан полосатый. Мужик смотрел на неё молча; Сашка поджала губы, сузились зрачки, и без того едва заметные. И тут грубиян улыбнулся, если это можно было назвать улыбкой; в дьявольском оскале обнажились желтоватые зубы, заострённые в клыках, точно у гибрида хищного животного и человека, лицо стало совсем зверским, зато более открытым. — Ты мне нравишься, — заявил он довольно. — Пошли со мной. — А ты меня бесишь, — фыркнула Сашка, привычно преувеличивая. Тем не менее, она без раздумий соскочила с ограды. — Погнали. Куда? Ответ не имел значения — Сашка всё равно бы отправилась. Просто слоняться по городу не так интересно, как влипать в неприятности. Мужчина снова оскалился, теперь уже совсем не как человек: — На охоту. Рост Сашки немного переступил через полтора метра, значит, громила-спутник царапал макушкой планку двух. Девчушку не волновала такая разница: в отделении все были выше неё, давно привычно. Да и голову вскидывать не приходилось: в лицо мужчине Сашка не заглядывала — не было необходимости. Он точно не собирался нападать. Даже внезапные действия можно предсказать, если специально тренироваться, а у Сашки было полно времени на тренировки. Куда больше вероятного риска (девочку, впрочем, всё занимало больше этого) в ней искрило любопытство. Будь он из NOTE, он бы сразу представился или знал бы, на кого наехал. Прошло около двух часов, Меф наверняка успел всем нажаловаться… Хотя не факт. Он не такой уж и болтливый с чужаками. Значит, местные не обязательно уже знают, что где-то в городе бродит Сашка. «Хе-хе». Мужчина подвёл её к другому незнакомцу. Тот смотрелся бешеным контрастом: невысокий, крайне щуплый, в чёрной одежде и бедный, как смерть, ещё и глаза запавшие и рыжие — но внезапно человечные. Если взгляд громилы не выдавал ничего, у этого парня он был говорящим. Тихим и в то же время многословным, со всевмещающим грустным вопросом; Сашка уловила всё и разом, но не в её стиле было морочиться характерами, она не Юко-всезрящая. Так что и вела себя Сашка привычно. — Ты-то что за фрукт? У тебя чо за странность такая чудная? Парень нахмурился, обескураженный. В дуэт он третьего не вписывал, а тут объявилась вдруг девчушка в юбочке и чуть ли не с бантиком — что с ней делать? Сашка приосанилась. И грубиян-шкаф, и этот задохлик определённо были странными, а Сашка не так часто знакомилась с другими странными. — Малявка-горностай пойдёт с нами, — объявил мужчина гордо, как будто представлял свою дочь президенту страны. — Горностай? — дёрнулась Сашка. — А чё, я всё равно не запомню, как тя зовут, — отмахнулся тот. — Но я типа Шерхан. Это Айзек. Горностайка идёт с нами, — повторил он уже с вызовом. Айзек недобро прищурился; хотя вокруг было тепло, пока ощущалась только пустота, как будто присутствие парнишки сбивало весь летний настрой. — Совсем сдурел? — прошипел он. — Ты подобрал какого-то… — Сам ты «какой-то»! — возмутилась Сашка, благополучно проигнорированная. — …ребёнка и хочешь взять её на задание?! Он осёкся, но было поздно. Услышав про «задание», Сашка просияла: вот это повезло! Она ещё и на что-то серьёзное попала, не просто на прогулку! Видимо, понимая, что хуже не будет, Айзек торопливо и сухо договорил: — А если она из NOTE?! Так-с, интересненько. Значит, эти чудаки не из организации, кто же они тогда? Миссии кем-то назначаются, значит… — Не ври, я чую ложь! — рыкнул Шерхан, развернувшись к девочке. Только вот Сашку поймать слишком сложно, особенно на вранье, которому она посвятила времени немногим меньше, чем воровству. — Ничего подобного! — фыркнула Сашка. — Я не из NOTE. Успокоился? Вообще-то не было тут лжи. Сотрудником организации можно стать только после восемнадцати лет, а Сашка ещё не доросла. Не удивительно, что Шерхан утвердительно кивнул — она и впрямь не солгала. — Но ты знаешь, что это такое, — не угомонился Айзек. — Ага. А кто не знает? Видимо, дальше не хватило времени препираться: парнишка достал мобильный из кармана объёмной кофты и, кивнув, сказал поторопиться: уведомление пришло. Сашка могла бы отнять телефон без проблем и посмотреть, что да как, но пока не возникало желания. Её явно ждал сюрприз! Интересно, что за «охоту» имел ввиду Шерхан? — Горностайка так Горностайка, — хмыкнула девчушка, закидывая конфету в соседнее мусорное ведро и складывая руки за спиной. «Покажите мне ваш Авельск, — весело подумала она. — И почему Меф так не хотел, чтобы я сбегала!»
