3 / 3. Город белых крыш
20 августа 2022 г., 20:34
— 14 июля 2018
Чуть ли не в каждом городе России можно было встретить странного, иногда даже нескольких; не обязательно с явно высокими категориями, порой даже не подозревали люди о своём «отклонении от нормы». Просто они существовали, и это существование всегда выделялось. За долгое время скитаний из одного населённого пункта в другой Юра видел много разных странных — и тех, кого мучили способности, и тех, кто о них совсем не думал. Особого чутья у Юры не было, но кое-что он смыслил в распознавании себе подобных. В общем, он смотрел вокруг и на горожан, привыкал как-то различать «своих» и постепенно осваивал собственную странность. Но в постоянных путешествиях даже так выделялось особенное место. Из всех городов, какие он посетил — отец Юры был военным, частые переезды были обусловлены профессией — самым необычным оставался Авельск. Не такой уж большой — триста-четыреста тысяч жителей, с красивой старой архитектурой, довольно стабильным уровнем жизни (среди нормальных, разумеется), он не показался бы каким-то уникальным случайному читателю газетной статьи. Были свои достопримечательности, только и всего. Один из тысяч городов, раскиданных по необъятной стране. «Ага, как бы не так», — подумал Юра, отодвигая штору. С шестого этажа была видна трасса, ёжащаяся автомобилями; летом их было не слишком много, как и в любом другом городе. За перекрёстками начинались дома с ровными открытыми крышами. В июле тут часто кто-то отдыхал. Небольшой спальный район отдавал ностальгией, словно снятый на плёнку и отпечатанный на ленте города; светлые в основном дома, платформы на поверхности, широкие и крепкие балконы. Здесь было чисто и довольно-таки приятно. Может, Юра бы любил этот квартал, если бы жил здесь всегда. Выглядело и впрямь обычным, но парнишку было не провести. Даже сейчас, распахнув дверь и пройдя на балкон, он сразу окунулся в атмосферу знакомую, хоть и каждый раз пробирающую до костей. Тогда Юра не смог объяснить отцу, почему не стоит снимать квартиру именно в этом доме, да и сейчас не сумел бы — пришлось бы посвящать во все сложности внутренней организации Авельска, что само по себе тяжело и муторно. Однако для себя парнишка вывод сделал: хотя тихий квартал почти незапачкан, совсем рядом именно с этим домом начинается краешек улиц. Улицы. Вот, что отличало Авельск от любого другого города. Не проспекты и перекрёстки, а незримое и грозное нечто, внутренний яд, невидимой рекой разлитый под носом ничего не подозревающих нормальных. Юра не был на улицах; может, ему благоволила Судьба, потому что в городе оставалось мало нейтралов, которых не переманила бы эта тёмная материя — но он представлял примерно, что улицы такое. Прежде всего — странности. Странности, настолько перемешавшиеся, переплетённые, перекрученные друг с другом, что за годы образовалась настоящая община, цельное и неделимое пространство, насквозь пронизанное бесхозными способностями без имён и обладателей. И месяц за месяцем улицы только укреплялись: на них приходили новые странные, отступники и отщепенцы, отказавшиеся от обычной жизни из неясной тяги к этому лабиринту сломанных душ, и новые и новые странности присоединялись к общей сети… Мрачно. И опасно. Юра не собирался переходить на улицы даже под принуждением: он знал, чем это закончится для него. Если Авельск обогатился бы и его способностью, ситуация только ухудшилась бы. В каком-то роде (да не будет ложной скромности) Юра являлся драгоценностью. Из всех странных в городе он один был способен лечить чужие раны. Не гасить боль, как то делала Кет, и не переносить на другое тело, как то делал Каспер, а непосредственно исцелять других. Юра был лекарем, хиллом, как назывался подобный класс в играх, и если бы об этом узнали все, его бы разорвали на части. Иллюзий парнишка не строил: «Святая панацея», как когда-то его странность окрестили, была необходима чуть ли не каждой компании странных в Авельске. Именно поэтому он так не хотел сюда возвращаться. Пришлось. Отец поверхностно знал о способностях сына — с ним был отдельный разговор, долгий, важный. Но посвящать единственного члена семьи во все тяготы Юра не считал правильным: и так не самая простая жизнь, а говорить, мол, «твоего сына тут растерзают, потому что не смогут договориться, кому он достанется», нельзя ни в коем случае. Однако близость улиц его конкретно напрягала. Юра ещё раз огляделся: район грелся под солнцем, стены мягко проглатывали топлёный свет. Пока стояла жара, было сложнее распознать уличных нейтралов в толпе — это зимой они выделялись по обноскам и несочетанию шмоток. Хотя были все возможности наворовать нормальные вещи, большинство просто не заморачивалось. Или им мешали сами странности улиц, чёрт знает — Юра не так хорошо разбирался. На какой он тут срок? Пока отец конкретно даты не называл. Юре уже в десятый класс переходить, но в какой город поступать — он не представлял. Во всяком случае, он точно решил, что пока есть возможность жить нормальным, он ей воспользуется, так что предстояло закончить школу, а потом ждал медицинский институт. Осталось только понять, где он проведёт осень. От размышлений отвлекла дребезжащая мелодия. Юра, вздрогнув, оглянулся; он не ждал отца так рано. Открывать двери незнакомцам в этом районе чревато последствиями, но не открывать — ещё хуже. Да и Юра не трусливый пацан какой-то! Он прошёл в коридор (двухкомнатная квартира обладала довольно узким холлом) и, не заглядывая в глазок, щёлкнул замком. В открывшейся щели мелькнуло что-то светлое, дверь открылась целиком. Юра удивлённо моргнул. Этого человека он точно не ждал! Ещё и так рано, почти сразу после прибытия. На пороге стоял юноша лет двадцати, стройный и аккуратный, в тёмных джинсах и белой футболке, поверх которой была накинута незастёгнутая светло-голубая рубашка. Светлые пряди спереди были длиннее, спадали и чёлкой между глаз — каре-зелёных, с золотистыми ресницами. Юноша улыбался спокойно и дружелюбно, поднял ладонь приветственным жестом. — Роан? — нахмурился Юра. Просто так этот тип в гости не ходит. — Что ты тут делаешь? Вообще-то, согласно правилам этикета, ему следовало быть учтивее с человеком аж на две тысячи лет старше, но у Юры всегда были с этикетом проблемы. К тому же, взыграла тревога: что произошло? И как бессмертный узнал, что Юра уже приехал и что он живёт здесь? У него, конечно, свои могут быть способы добычи информации, но всё же… — Привет, — Роан сиял ровно и привычно. — Прости за внезапность, срочное дело. Пустишь? Юра отступил в крайнем замешательстве. Явно не к добру это всё. Однако отказываться он не собирался — в конце концов, это Роан когда-то его спас. Хотя бессмертный сказал про срочное дело, посвящать в него Юру он не особо торопился. Немешающим призраком он побродил по квартире, с нейтральным удовлетворением разглядывая светлые обои и даже мелкие погрешности недавно состоявшегося ремонта; помотылял то там, то тут. Юра не настолько привязался к новому дому, чтобы его оберегать от вторжения, но неясность его беспокоила; он шагал за Роаном, надеясь получить хоть толику информации — пока не понял, что бессмертный не случайно молчит. Юра остановился в растерянности. Как понимать этого человека, он совсем не представлял. Роан оглянулся на него, чуть прищурился, одобрительно кивая. — Терпение, — мягко произнёс он. — Сейчас тебе нужно терпение. — Он вытянул руку, не глядя коснувшись стены кончиками пальцев, лицом повернувшись к парнишке. Голос его звучал спокойно, не вкрадчиво, но так, что его нельзя было не слышать. — Ты веришь мне, Юра? Парнишка скрестил руки на груди, но в привычном жесте не было попытки отгородиться. Карие глаза пересеклись с пёстрыми, Юра кратко кивнул. — Это ты меня спас, — с трудом признал он. — Сложно не верить. Бессмертный склонил голову набок. В топящем солнечном свете казалось, что он сам вписывался в воздух, растворялся в нём, как замытый блеклой акварелью чертёж. По контуру лица скользнул искристый луч. — Хотя люди порой отрекаются от вины, перенося её на других, — неторопливо проговорил Роан, — они так же часто отрекаются и от гордости. Я готов принять, что некоторых спасают другие, однако каждый случай — особый. Тебе хочется думать, что я спас тебя, Юра? Или ты не желаешь признавать, что спас себя сам? На досуге подумай. Иногда разница ничтожна, а иногда значит очень многое. — Ты пришёл читать нотации? Ничего поделать с языком Юра не мог. Он всегда грубил — по большей части неосознанно. Когда постоянно слоняешься с места на место, не успеваешь заводить приятные знакомства, а от желающих придраться к новичку отбоя нет; выработался почти рефлекс. Даже голос звучал жёстко в таких фразах, обрывочно. Неудивительно, что с людьми Юра конкретно не ладил: старшие считали его слишком дерзким, ровесники — слишком сволочью. Детей в расчёт Юра не брал, но с ними вообще отдельно всё идёт. Вот и теперь говорил как неблагодарная скотина. Где его признательность? Это Роан единственный остановился напротив, помог, не спрашивая ни о чём. Это Роан укутал его в плед и сидел рядом, пока дрожавший с ног до головы мальчишка, запинаясь в словах, истерично вываливал всё от начала до конца. Это Роан потом говорил долго — о том, что составляло его привычную ныне жизнь. Если бы не Роан, Юры бы тут не было, он давно либо посерел бы на улицах, либо валялся бы в гробу никчёмной кучкой разлагающихся костей. Только благодаря Роану Юра ещё жив. Должно быть, бессмертный прочитал всё по взгляду — тяжёлому и горькому, тяжелее и горче, чем должен быть у парнишки-подростка. Ласка сменилась лёгким, как тёплый майский ветерок, сожалением. Роан печально улыбнулся, качнув головой снова, и отступил к балкону. — Что ж, убеждения однажды сказываются — в хорошем или плохом смысле. Однако я пришёл не за этим. Тебя мучают вопросы… Я узнал, что вы с отцом приехали, ещё в день вашего прибытия, но не торопился навещать. Видишь ли… — Роан, явно подразумевая, что Юре следует направиться за ним, развернулся и сделал несколько шагов. — Сейчас в местное отделение NOTE приехало много новых людей. Они достаточно сильны и в той мере преданы своим собственным целям, что можно оставить на них постоянную работу. Так что без лишнего груза остальные могут посвятить себя необходимому. Разведка исправно трудится. По данным от ребят Каспер сопоставлял графики. Мы знаем, какие странные приезжают в Авельск, а какие — уезжают. Это ещё не было сутью. Если бы Роан (или NOTE, но что-то больно редко бессмертный представлялся членом организации) не хотел пускать Юру в город, он бы не пустил. Не сложно — с его-то возможностями. Заинтригованный парнишка подошёл. С балкона открывался всё тот же вид, что и полчаса назад; Роан смотрел на дома, как будто видел нечто красивое, и в его невинном любовании не было двойного дна. Он просто смотрел на Авельск и наслаждался его видом. Всё. — Не буду сейчас погружаться в то, какими путями находится информация, — продолжил бессмертный. — Ты и сам представляешь примерно, как. Однако… Он опустил взгляд, чуть прищурился, точно пытаясь увидеть что-то на трассе. Юра тоже присмотрелся, но ничего не обнаружил. Вообще они с Роаном разговаривали очень редко, но даже так всякий раз ставил парнишку в конкретный тупик, оставляя в замешательстве пополам с ощущением безопасности. Роан не приходит со злом. Даже сейчас он приносил только свет. И всё же, если выбирать, Юра бы не выбрал находиться рядом с бессмертным дольше — существовали определённые границы, за которые Роана не хотелось допускать, а сам Роан и не стремился. — Пожалуй, уже пора, — мурлыкнул бессмертный. Вздохнул. — А теперь слушай ещё внимательнее, дитя. О том, что ты здесь, уже узнали раньше. Лекторий ищет тебя, и этот поиск не из дружелюбия, как ни печально. — Ищет?! — Юра вздрогнул всем телом. — Они даже нашли, — сообщил Роан будничным тоном. — О, не бойся, сейчас ты в безопасности. Они уже благополучно следуют за подменой. Она затерялась в людском потоке, так что какое-то время у них уйдёт, чтобы вызвать поисковый отряд, тройку или двойку. — Подменой… — Юра повторил, нахмурившись. — Погоди, это что, ваша… как её там? — Люси. — Улыбка Роана блеснула. — Девочка-метаморф, да. — Она притворяется мной? — Уже нет. Поэтому и пора. — Роан повернулся спиной к городу, теперь полностью концентрируя внимание на собеседнике. Его речь не изменила темпа, даже не прибавилось в ней жёсткости, но возникло внезапное понимание серьёзности. — У тебя есть выбор. Если хочешь, я возьму тебя под защиту — временно и тайно. Надеюсь, ты понимаешь, что об этом всё равно узнают улицы, и тогда ты будешь сильно ограничен. Второй вариант — ты делаешь всё сам. Я не буду защищать тебя. Это рискованно. Вспомнился диалог, услышанный весной в школе. «Я тебе что, взрослый такие вопросы решать?!» — ругался один из собеседников. Отмахнуться от ответственности, не выбирать — это так просто. «По сравнению с ними я как раз взрослый», — отрешённо подумал Юра, в краткие мгновения укладывая решение. — Я сам. Роан, кажется, и не сомневался, что получит такой ответ. Он вновь кивнул. — Тогда уходи отсюда, — произнёс он. — Уходи и не возвращайся до заката. Смотри по сторонам, но не паникуй. Не дай им почувствовать себя. Они найдут тебя, если ты будешь оставаться на одном месте, и могут настигнуть, если ты будешь двигаться, так что готовься ко всему. Юра сглотнул. Дело принимало плохой оборот, но прятаться под крыло бессмертного он всё так же упрямо не собирался. Роан лукаво взглянул на него. — Знаешь, в чём отличие тебя от моих пташек? — И сам же ответил: — В том, как вы летаете. Кто-то расчерчивает крыльями воздух, когда стремится к чему-то определённому, когда ему задают цель. А кто-то только бьётся о выступы скал, пока не приноровившись, но старательно ломая себя, чтобы потом взлететь по-настоящему… Ты не мой ученик, Юра. И им не будешь. Но позволь дать совет: даже в безнадёжной ситуации смотри вокруг. Мир всегда даёт дополнительные шансы. Юра чуть прищурился. Роан, протянув ладонь, растрепал и без того торчавшие во все стороны каштановые волосы парнишки. Что-то было ласковое в его взгляде, оттеночное; с таким выражением смотришь на молодой зелёный побег, прорывающийся между плитами асфальта — знаешь наперёд, чем страшна его жизнь, но всё равно веришь, что он её осилит. Роан знал. Знал, что последует, знал, как можно действовать, чтобы избежать всех рисков, но вместе с тем знал и то, что не будет вмешиваться. Он не включён в игру Авельска. Он всё ещё не такой, как все здесь находящиеся, и всё ещё выше них. Но Юре не нужно было его заступничество. Однажды Роан уже спас его, и этот долг неискупим, больше Юра не хочет ничего получать. Однако предупреждение — это полезно, да и бессмертный, по сути, снова его защищал, отправив Лиззи (или как там её?). Юра не просил, но раз уж… «Сплошь проблемы, — подумал он отрывочно. — Только приехал…» — Спасибо за предупреждение, — угрюмо сказал парнишка вслух. — Будь осторожен, — произнёс Роан. Рыже-зелёные глаза его, сероватые под прямыми солнечными лучами, отразили крыши, когда он оглянулся на город. — Здесь никто не остаётся в безопасности. Юра собрался быстро. Закрыл дверь квартиры на оба замка, проверил наличие телефона и банковской карты на всякий случай, сбежал вниз по лестнице, мягко отталкиваясь кедами. Его движения, в хаотичном биении сердца которые должны были обостриться, хоть и стали резче, как-то затихли; каждый шаг отдавался во всём теле волной, но не обжигал болью или паникой. Юра знал, куда идти, примерно представлял, как надо скрываться, но общую картину не видел. Главное — не попасться. Он ещё не собирался умирать. Но лучше умереть, чем попасться живым. Летний зной опалил непокрытую голову. Юра одёрнул свитшот и быстро зашагал. Обострённые чувства наперебой трещали обо всём вокруг, и больше всего настораживала близость улиц — соседние повороты тонули в полудымке, невидимой для нормальных, но ощущаемой именно им, Юрой. Наверно, даже сотрудники NOTE и Лектория не могли это видеть. Улицы сами выбирали тех, кого звали к себе. «Идите к чёрту», — фыркнул Юра через зубы, отворачиваясь. Повороты пролётов между домами манили его серебристым эхом. Парнишка завернул к главной трассе райончика; хотя было опасно так высовываться в час, когда мало людей желало торчать снаружи, в жаре, а не в прохладных квартирах, всё было лучше, чем случайно забрести к уличным. Юра торопился. Он влез в первый попавшийся автобус, решив, что и так сойдёт — лишь бы уехать подальше от дома. «Почему именно сегодня? Будь ты проклят, Лекторий! Весь ваш идиотский Авельск, в котором ни дня не прожить нормально!» И всё-таки Юра чувствовал особенное волнение. Как бы он ни учился выживать со своей «особенностью» среди обычных людей, он всегда от них отличался и ничего поделать не мог. Однако именно в этом городе, втянутый в разборки группировок, опасность быть разорванным на куски, необходимость скрываться и в то же время быть собой — Юра чувствовал себя на правильном месте. Он был странным и находился в городе странных. Только — стоило ли это всего?..
