3 / 6. Воришка
20 августа 2022 г., 20:34
— 14 июля 2018
Мальчишка, которого они искали, был в коричневых джинсах и чёрном свитшоте; с затылка было видно торчащие каштановые вихры, и он не оглядывался, так что профиль не было шанса рассмотреть. Походка у него была уверенная, не слишком широкие шаги, но точные, он не покачивался и не подскакивал, хотя в том, как были сведены плечи и напряжена спина, угадывалась немалая тревога. Но в общем-то его сложно было отличить от других подростков, посещавших торговый центр, и потому Сашка доверилась спутникам, когда они направленно последовали за этим парнишкой. По её хитрому личику нельзя было сказать, что творится в голове. Даже если бы Сашка строила планы по захвату мира, мир узнал бы об этом лишь в момент открытия плана; несмотря на природную прямоту и буйность характера, некоторые мысли девочка умела сдерживать и маскировать. Она нередко наблюдала за тем, как её наставник (он состоял в NOTE, но ещё работал психологом для нормальных людей) прятал эмоции, общаясь с клиентами; пусть опыта у Сашки было мало, она мастерски копировала некоторые привычки учителя, а потому и эту повторила. Так что девчушка, беспечно шагавшая рядом с двумя охотниками, на самом деле активно размышляла. Жёлтые глаза окидывали свободные коридоры, считая повороты и витрины, она слушала молчаливый разговор Айзека и Шерхана, не понимая его, но всё равно пытаясь, и постепенно формировался план. Не то чтобы Сашка собиралась что-то решать, но действовать она собиралась точно. Если бы это был просто разговор, Айзек не тащил бы с собой этого громилу-Шерхана, одной рукой которого можно свернуть шею подростку, и огнестрельное оружие: под тёмной кофтой пару раз мелькнули очертания кобуры. Принуждать? Сашке не было плевать, что за разборки идут в Авельске — она ведь приехала сюда развлекаться! Но чтобы понять, нужно испытать всё самой. И, как говорили дома, услышать мнения всех сторон. Почему этот мальчишка так важен, Сашка собиралась выяснить самостоятельно. Вывод напрашивался один: прежде чем с ним поговорят ребята, нужно поговорить самой! А как это сделать, если тебе эти самые ребята не доверяют? Правильно, отвлечь! В светлой головушке Сашки созрела идея, теперь требовавшая аккуратного исполнения. Предельно аккуратного. Поэтому, когда рядом показался эскалатор, поднимавший на второй этаж, но временно пустой, Сашка просто со всей дури швырнула в его сторону гранату с выдернутой чекой. Белизна смазала окружение, раздался оглушающий грохот; кто-то закричал, разрезав шум визгом, и Сашка опрометью кинулась в сторону, нырнула в толпу людей, проталкиваясь локтями в мигом погнавшем море, выискивая одну единственную цель — того, с кем предстояло познакомиться. Голос Айзека рядом кричал: «Наверх, живо, не дай сбежать!», в хаосе заиграла пожарная тревога, Сашка почти вслепую впилась пальцами, как коготками, в открытое запястье. Он почти скрылся из виду, прохвост этакий, но уже не важно, Сашка его поймала! — Куда прёшь?! — прошипела она на одном выдохе; тени скользили мимо, и в любой из них ощущалось присутствие Айзека, чёрт бы его побрал. — Они на крыше и ждут, дубина! Погнали, быстрее! И потянула его к соседней лестнице — так они точно успеют. Парнишка на мгновение затормозил, и глаза его, отражавшие десятки люстр и силуэты людей, оказались тёпло-карими, с золотистыми искрами, со взглядом серьёзным и колючим, и Сашка едва выдохнула. Надо же, а он не такой заурядный, каким показался по фото. Быстро опомнившись, она потащила его в сторону, и юноша поспешил за ней. Они помчались вниз. Ловко и чудом не поскальзываясь, слетели по ступеням вниз, Сашка пинком оттолкнула стеклянную дверь, их тут же окружил бархатистый приглушённый свет и запах дороги. Здесь располагалась внутренняя парковка; ряды автомобилей разных оттенков, размеченные белыми и оранжевыми полосами дорожки и отсеки, там и тут выраставшие перегородки. Разветвлённая сеть скрытого маленького мирка, просто устроенного, но сложного для того, что пытается кого-то отыскать. В воздухе мерцала пустота. Любые посторонние ароматы здесь перебивались резиной и мыльной водой, а шаги поглощались прямыми углами и трением шин о трассу. Темно не было, и всё было видно хорошо, так что Сашка только покрутила головой, всматриваясь в цветные буквы, обозначавшие разные части парковки, и свисавшие с потолка таблички с указаниями, куда ехать. На соседней стене крепились рекламные плакаты. Не потеряются, если будут ориентироваться на них. Выходов несколько, и все они немного в отдалении, нужно добраться. — Ты кто такая?! — раздался возмущённый голос. Грубоватый и не тот, которым можно было бы выводить колыбельные, но сильный в некоторых нотах. Если бы ещё не недоумение, отпадно бы звучало. Сашка, вспомнив, что запястье спасённого всё ещё крепко сжимает, повернулась, не торопясь разжимать ладонь. — Александра, — представилась она с гордостью. — Какая нафиг Александра?! — Сашка, Саша. А вот ты кто такой? Девочка смотрела на него с любопытством, но вовремя подумала, что здесь они слишком заметны, и потянула его дальше. Они обежали в такт несколько автомобилей и скрылись за соседней стенкой, прижавшись к ней спинами. Повернув голову, Сашка внимательно разглядывала незнакомца, чью шкуру только что выручила из передряги. У него были прямые черты лица, не делавшие его облик неотёсанным или жёстким; возможно, он даже показался Сашке симпатичным. Карие, как кора, глаза со светлыми крапинками близ зрачков, взгляд решительный, прямой, даже с вызовом. Всколоченные рыжевато-каштановые волосы. Хотя юноша был явно на пару лет старше Сашки, он был выше едва ли на полголовы — даже не сто семьдесят. Длинные рукава свитшота были закатаны почти до локтей, на левой руке красовались спортивного вида часы, под воротник уходил шнурок с какой-то подвеской. А ещё этот мальчишка точно был странным. И он знал, что Сашка странная тоже, поэтому хмурился. — Юра, — сказал он. Хотя непонимания была уйма, злости не находилось, да и говорил он без волнения. Значит, не сильно больная у него башка, соображать что-то должен. — Откуда ты взялась? — Откуда надо, — фыркнула девчушка. — Лучше бы сказал «спасибо», я, между прочим, тэ-цэ подорвала, чтобы этих олухов одурачить! Юра взирал на неё, затем сквозь зубы процедил: — Спасибо. — Так лучше! — Сашка оживилась. Она выглянула из-за угла. — Лады, я не знаю, что у вас там за муть, но тут объясняться неудобно. Пошли куда-нибудь отсюда, а то отыщут. — Ты знаешь тех, кто меня преследует? — Карие глаза сощурились, блеснув подозрением. — Часа два как знакомы, — похвасталась Сашка, снова хватая его за руку. В этот раз соприкасались ладони; девочка потянула Юру за собой в сторону. Они перебежали за соседнюю перегородку, миновали участок, заставленный автомобилями, и оказались в самой пустой части парковки. Над головами переплетались серебристые трубы, шёпотом гудевшие; жёлтая табличка с надписью «Выход налево» указывала вбок. Мимо проехал зелёный минивэн, загруженный покупками из гипермаркета. На стене напротив перегородки глупо улыбалась модель, рекламирующая соседний бутик. — Так ты не работаешь на Лекторий? — всё же уточнил Юра, точно никак ему не давали покоя несостыковки. Сашка не представляла себя на его месте, и потому не задумывалась, как всё выглядело со стороны: неизвестная девчонка-террористка подхватила и утащила прочь из торгового центра, попутно отказываясь что-либо объяснять. — Какая работа, мне четырнадцать! — Сашка округлила глаза. — И не знаю я твой Лекторий, или как там. Я этих двоих недавно встретила! И они, знаешь ли, тебя разыскивают, отказываются говорить, зачем, вот я и тебя тут таскаю. Просвятишь, зачем ты им сдался? Эхо голосов стремительно умолкало в углах. Вытянутая лампа отражалась на лобовом стекле соседнего спортивного автомобиля, синего с оранжевым нарисованным пламенем. Рядом с ним робко притулилась круглая машинка с наклеенной рекламой доставки суши. Лицо Юры прорезала усмешка, горькая и замкнутая. «Кажется, это реально не разговор…» — Точно не с мирной целью, — пробормотал Юра, вздрогнул, резко оглядываясь. Из тени соседнего автомобиля, выплывая очертаниями, поднимался силуэт. Сашка подобралась, вперившись взглядом в восстававший из вне-материи облик — узнавая его по фигуре и по ощущению. Вот какая у него странность. Ну, видали и получше! Даже матрица Сугу будет покруче! Айзек стоял перед ними, окончательно отделяясь от кромешной темноты, в которой, очевидно, мог перемещаться, и выражение его лица было злым и сосредоточенным. — Лгунья, — бросил он едко. — Зачем он вам? — крикнула Сашка, ступая чуть вперёд, плечом перекрывая плечо напрягшегося Юры. Она не знала, способен ли он сражаться, но сама была готова на сто процентов. — Так и не сказали! — Отойди, Саша, — процедил Юра, его пальцы, чуть подрагивавшие, легли на локоть. — Иначе… Кофта на Айзеке была расстёгнута, открывая чёрную футболку, облегавшую худощавый торс, хрупкий, как у подростка. И кобура. А пистолет — уже в руке, направленный на Юру. — Зачем? — повторил Айзек, щуря рыжие глаза. В полумраке он был единственным господином положения, и сбежать от него было нельзя. — Он враг Лектория и противник свободы. — Щелчок возвестил о снятии предохранителя. Всякие эмоции пропали, и Айзек теперь выглядел окончательно собравшимся, как бесцветное оружие, направляемое силой общей и единовольной. И слова прозвучали глухо, пуская ток по напряжению между троими: — И я должен его убить.*
Мефодий оказался человеком крайне простым, да и тайны из этого не делал. Его грубоватая, но честная манера поведения Люси понравилась; возможно, Каспер был когда-то прав, говоря, что у неё ярко выраженный фетиш на прямолинейность. Вот и Меф — открытый парень, ладно сложенный, будто единый механизм, весёлый и полный жизненной энергии, ей пришёлся по душе. Он смотрел по сторонам не без ребяческого любопытства, но мелькало и что-то оценивающее, стоило тому наткнуться на какое-то здание или технику; точно художник, разглядывающий чужие полотна, или музыкант, слушающий чужой концерт. Некоторые люди, по памяти Люси, своё «клеймо профессии» пытались скрыть, но Мефодий к таким не относился. — Я механик, — просто и напрямик сообщил смуглый чужеземец. — Мастерю всякое. Занятные тут у вас штуки есть, вот и любуюсь. Итак, механик с какой-то тонкой по воздействию странностью зачем-то приехал в Авельск, в первый же день потерял порученную ему девочку, от которой должны быть проблемы, и теперь прибился к незнакомцам, лишь бы эту девочку найти. Люси не против помочь кому-либо, однако ситуация её всяко напрягала, пусть и не переходя в серьёзную тревогу. Наконец, утвердившись в сложившемся о Мефе мнении, девушка решила идти напролом. — И зачем ты сюда приехал? Тёмно-карие глаза забегали. Было столько возможностей соврать, а если не соврать — так хоть выкрутиться; мог бы даже сказать, что к товарищу наведался или на закрытое собрание коллег! Но Мефодий сам себя выдал замешательством и, потеряв момент, уже не мог улизнуть. И было что-то в лицах Люси и Йорека намёком: они раскусят любую ложь. Меф был перед ними беззащитен, и единственное его спасение — честность. — Да я в гости приехал, — сказал он со вздохом. — По просьбе. — Да? И кто же тебя позвал? Лекторий? Люси спросила без угрозы. В конце концов, если бы он был из Лектория, ему хватило бы ума не просить о подмоге разведчиков NOTE, ещё и на территории нейтралов. Даже самые тупые поостереглись бы. Но раз уж он обратился, Люси поможет — главное, чтоб действовал без утайки. — Лекторий? — На открытом, как книга, лике Мефодия прорезалось непонимание. Он качнул курчавой головой. — Это… фамилия? Место? Люси оглянулась на Йорека. Напарник, всё это время шагавший по улице рядом, настороженной поступью рыси и сверканием в тёмных глазах, ответил ей бессловесно. Заговорил же сам: — Девочка, которую ты ищешь, странная, как и ты? Этот выстрел стал решающим. Теперь Мефу было не отвертеться: слово «странный» он понял именно так, как Люси от него ожидала. В принципе, что ещё осталось непонятным — что Мефодий делает в Авельске. Люси спросить не успела, сбившись: Меф внезапно улыбнулся, а потом коротко, громко и безо всякого притворства рассмеялся. — Как всё легко! — произнёс он, отдышавшись, заметно расслабившись. — Ну, ребят, я и забыл, что у некоторых чуйка есть. Ага, мы с ней оба странные. А вы, видать, тоже? — Сейчас отвечаешь ты, — сдержанно напомнил Йорек. — К кому вы приехали? — В гости, — повторил Мефодий упрямо. Благо, больше его не нужно было раскручивать, детали сопоставлялись быстро; Люси повернулась к напарнику моргнув, когда солнечный луч угодил в глаза: — Он из NOTE, всё нормально. — На удивление Йорека она не ответила, за подтверждением взглянув на самого Мефодия: — Ты ведь ученик Фелиции Османовой? — Да! — Тот просиял. — Так вы из NOTE? — Именно. — Люси улыбнулась, теперь безо всяких подозрений. — Мы из разведки, так что знаем город. Фели предупреждала, что ты приедешь, но не назвала дату. Значит, ты тот, кто может оживлять создаваемое своими руками? Со способностью «Душа механизма»? На формулировку Мефодий гордо приосанился. Однако уже в следующий момент, когда Люси продолжила, парень помрачнел. — Но почему твоя девочка-то проблемная? Что у неё за странность? Впереди раскрывалась главная городская площадь, и силуэты троих особенных мигом облепила толпа. — Сашка может украсть что угодно откуда угодно, — сказал Мефодий, хмурясь. — Она дистанционный вор.*
Попался. Не так, если честно, Юра представлял свою смерть. Фактически, он вообще её не представлял — не до того было, да и жить он собирался максимально долго, как протянет. Но быть подстреленным на полутёмной парковке, всего лишь не сумев удрать, в компании незнакомых людей и после того, что Роан его предупреждал — нет. Юра никогда не рассчитывал так заканчивать свои дни! — Убить? — жёлтые глаза Сашки, светлые, с чёрными ресницами, округлились, тонкие брови выгнулись, но она не вздрогнула и не дёрнулась, как будто и к такому ответу была готова. — Именно. — Айзек неподвижно стоял, направив дуло на них обоих, мотнул головой, отчего пряди, отчётливо видимые на фоне бледного лица, колыхнулись. — Ты ничего нам пока не сделала. Отойди, иначе и тебя убью. Юра краем глаза заметил, что Сашка ничуть не изменилась во взгляде, только поморщилась, как будто попробовала что-то горькое. Неожиданная теплота кольнула сердце. Кем бы ни была эта девчонка, она не только попыталась Юру вытащить, но и не собиралась отходить. А затем приоткрылись губы — и Сашка выражением, достойным сапожника в далёкой безграмотной глуши, послала Айзека в самое неживописное место. Юра остолбенел. Айзек скривился; искажённое лицо его выдало ярость, и теперь уже нельзя было ничего поделать. Одно было понятно — Сашка отказывалась сбегать. И даже не пыталась защититься. Она смотрела прямо на Айзека, и на почти ещё детском личике сверкнул нечеловеческий оскал. Вокруг на секунду всё остановилось; замерли в воздухе шаги посторонних, спешивших к своим автомобилям или от них, замолк шорох шин по чищенным дорожкам, исчез гул проходивших над головами труб. Они стояли друг напротив друга — двое подростков и юноша с пистолетом. С внезапным холодом, заменившим всякое подобие ужаса, Юра осознал, что Айзек сейчас выстрелит. «Я не хочу умирать…» Сашка шагнула вперёд одновременно с тем, как по слуху ударил хлыстом резкий и краткий грохот, взорвавший изнутри целую бурю — но даже краем не коснувшийся. Вместо него, почти в тот же миг, раздался и сразу оборвался тоненький птичий вскрик; вскрик сменился глухим стоном, когда силуэт девочки в незапачканной белой юбке и светло-голубой рубашке опустился на колени, сведя напряжённые до дрожи плечи, прижав руки к груди. Юре было страшно умирать. Но понять, что кто-то только что умер за него — гораздо страшнее. — Саша! — он сам не запомнил, как закричал это. Даже Айзек ошеломлённо отступил назад; Юра, плюя уже на всё, прыжком оказался возле девочки, рухнул на колени рядом, и новая волна изумления накрыла его — Сашка вовсе не была подстрелена. Только… Только её правая ладонь, которую она крепко сжимала левой, обильно кровоточила с одной стороны, так и не пробитая насквозь. Багровый ручеёк стекал по запястью и густыми тяжёлыми каплями спадал на юбку, обрывался ниже, пропитывая ткань. Сашка дышала рвано, глухо, но без всхлипов, и сухие злые глаза поднялись на Айзека — глаза, принадлежавшие кому угодно, но не обыкновенному человеческому ребёнку. Юра знал, что произошло, и разум не мог не верить глазам в этот раз — всё произошло быстро, но отчётливо. Сашка не просто поймала пулю. Она взяла её. Взмахом руки в тот момент, когда Айзек выстрелил, девчонка просто перехватила кусочек металла, едва отошедший от дула, лихо зачерпнула его из воздуха. Сашка украла пулю, предназначенную Юре. Она спасла ему жизнь. — Что за?.. — послышался сдавленный голос Айзека — он не мог промахнуться. — Уйди! — через зубы крикнула на Юру Сашка, бледная, с запавшими и чёрными от боли глазами, сжимая до побеления костяшек кровоточащую руку, но юноша перехватил её за кисти, заставляя их развести — вниз, звонко ударившись о покрытие, упал бесполезный металлический шарик. Пуля, так и не добравшаяся до сердца Юры. Сашка дёрнулась в его руках: — Отвали! — Успокойся, — Юра гаркнул, но в этом тоне сам внезапно услышал только предельную собранность. — Я лекарь! Девчонка замолкла, как будто перерезали провода. Её руки тряслись, но она не плакала, только побелела, когда Юра взял её подстреленную ладонь в свою. Пуля оставила след, ещё и запёкшийся от высокой температуры; странности не помеха. Юра — целитель. Он и не с таким справлялся. Он невесомо провёл пальцами над оголённой плотью, испачканной в крови кожей, и, наклонившись, только слегка подул. Сашка вздрогнула от макушки до коленей, ощутив воздействие, но тут же чернота в её глазах развеялась — хотя боль ещё донимала, она стала гораздо терпимее, когда исчез очаг. Рана мгновенно затянулась, оставляя напоминанием только багровые следы и отголоски муки. «Святая панацея» как всегда была на высоте. Сашка смотрела поверх плеча Юры, и он, оглянувшись, вдруг понял, почему Айзек не выстрелил второй раз. Между ним и ребятами появился другой человек. Четвёртое действующее лицо. Хрупкая девушка в тёмной боевой форме, с прямыми волосами до плеч. Роанова пташка.
