3 / 7. Солнечная сторона
20 августа 2022 г., 20:35
— 14 июля 2018
Настя остановилась, сразу определив, кого здесь надо защищать; Айзек, не успев нажать на курок второй раз, замер. Настя стояла ровно, расправив плечи, расслабив мышцы и в то же время подобравшись так, чтобы в любой момент перейти к движению. Каспер учил её основам рукопашного боя, а Борис тренировал странность, но никто не наставлял лучше по части слежения, чем ребята из разведки. — Как это понимать? — жёстко спросила она, и ясный голос, подкрашенный силой странности, нотами ограничил пространство. Её услышат только те, кому надо. И выстрелы — тоже. Им не нужны лишние свидетели, если о них Айзек не успел ещё позаботиться. — Уйди, лифа, — посоветовал Айзек холодно. — Верно. — Настя чуть опустила лицо. Зажёгшиеся неоном сиреневые глаза отразили внутреннее пламя. — Я лифа. И если придётся, легко тебе всё надеру. Готов потягаться? Отвлекая его разговором, девушка всё равно понимала: предстоит сражение. Возможно, короткое, возможно, проблемное. С начала тренировок, с разрушения Третьей лаборатории, это был первый раз, когда Настя вступала в бой — всё-таки на целых полгода стычки с Лекторием прекратились, всё затихло. Опыта у неё кот наплакал, зато решимости — вагон. За её спиной находились двое ребят младше, которых Насте нужно было защитить. Более того, она внезапно ощутила всю значимость происходящего. Это было… больше года назад. Когда на них напал Файр. Тоже из Лектория, тоже с оружием, и тогда Антон закрыл Настю собой. Ему прожгло спину до крови, до мяса, и Настя могла только обнимать его руками, глядя, как приближается враг. Тогда между ними встал Роан — и Файр ушёл. А теперь уже за Настей были те, кого надо спасти, так же, как в тот алый вечер — за Роаном. Всё циклично, и даже забавно, что такие совпадения возможны. Настя исполняет роль своего наставника, потому что теперь на это способна. Она может не только разрушать. Спасать — тоже. А ведь это был Юра. Они встретились всего один раз, в тот же вечер, навсегда отложившийся в памяти со всеми его деталями: запахом палёной плоти, прилипшей к телу окровавленной тканью, собственными разбитыми коленями. Роан позвонил знакомому в городе, и тот пришёл помочь; Юра, парнишка-целитель, спасший Антону жизнь. А теперь он был здесь, на этой полутёмной парковке, и это за ним гнался Лекторий — за тем, кто когда-то выручил Настиного напарника. Девушка умела быть благодарной, но кроме благодарности всегда были ответственность и долг. Даже не важно, говорил ли Каспер защищать потенциальную жертву; Настя всё равно защитит, потому что когда-то Юра пришёл к ним на помощь. С тихим выдохом она приоткрыла губы. «Звуковые волны» подхватили шёпот, донёсшийся до тех двоих ребят, только до них: «Уходите, сейчас». Против Айзека она выстоит. Да и будет позором после стольких тренировок оплошать, с неё Борис шкуру спустит, а Каспер добавит! Подумав об этом, Настя улыбнулась с неожиданным для самой себя весельем. — Лекторию запрещено трогать нейтралов, — напомнила она всё же твёрдым тоном, не допускавшим возражений. Глядя, как добыча ускользает, Айзек чуть зубами не скрежетал, но её это мало волновало. Вот теперь точно стоило поторопиться, время на исходе. — Согласно перемирию вы не смеете трогать нейтралов на их же земле! — Я знаю Закон не хуже тебя, — огрызнулся Айзек. Он нервно подрагивал. Настя уловила краем глаза, что его левая нога чуть сдвинулась назад, ближе к тени. Готовится. — Но границу нарушил. — Ты сама тут что забыла? Настя прищурилась с насмешкой. — Вообще-то я не в NOTE, — вежливо напомнила она. — Я нейтрал. Это моя территория. А вот ты со своим… партнёром тут лишние. — Айзек сдвинулся ещё на шаг. Настя опустила плечи, уже не пытаясь говорить аккуратно и без угрозы. — Да, я нейтрал, но NOTE на моей стороне. Хочешь ещё и с ней проблем? Размывшийся чернотой силуэт Айзека опал вниз, словно слой воды, растворившись в самом полу, и Настя отскочила — вовремя, враг возник прямо перед ней, легко выступив из тени, словно неотъемлемая её часть. Тонкий кинжал с зазубренным лезвием пронёсся у самой щеки, только срезав тонкую прядь; девушка нырнула под вытянутую руку, оказываясь за спиной Айзека. Он вовремя развернулся, предплечья пересеклись, Настя вывернула локоть и прыгнула в сторону, полагаясь на звуки шагов — пружинистое эхо и стук платформы сапожек тоже были оружием. Не зря Люси настаивала на каблуках, пусть и невысоких! Даже такие мелочи могли стать решающими. Айзек шагнул в тень, оказываясь за её плечом; Настя инстинктивно врезала локтём, тут же перебрасывая вперёд худощавое тело, слабое, способное только на ловкие трюки безо всякой силы; если она сейчас использует голос, разнесёт стоянку ко всем чертям или обвалит ограды. В полной тишине сходились и расходились в бешеной пляске два силуэта. Айзек ударил ребром ладони по затылку, Настю спасло от нокаута только то, что она вовремя нагнулась; оперевшись на ладони, раскрутилась, ногой подрезая Айзека; они сцепились на дороге, превращая схватку, сперва смотревшуюся хотя бы красиво, в нечто запутанное и дьявольское. Настя выдохнула, и голос — её верный спутник, оружие и надежда — подстегнул скорость; Айзека вдавило в землю, от плеч побежали по асфальту мелкие трещины. «Осторожнее!» — испуганно одёрнула себя Настя. Она не собиралась ломать торговый центр. Прижать Айзека к земле удалось, но он тут же был проглочен тенью; девушка подскочила, тут же получая со спины тяжёлый удар между лопаток, чуть не упала, в прыжке оглянулась. Надо вывести его на свет! Там будет легче! Но до выхода далеко, и там могут быть ребята… Настя ударила локтём в лобовое стекло соседнего автомобиля; игнорируя осколки, не рвавшие ткань костюма, она нашарила ручку управления фарами — Айзек вскрикнул, когда прямой белый свет ударил по месту, в котором он стоял, на миг обездвижив; Настя подскочила, он вслепую отразил удар одной руки, но не угадал вторую, получив крепкую затрещину. — Стой! — разнёсся знакомый голос рядом, и Айзек с протяжным хрипом повалился на колени, ещё не до конца вышедший из темноты стоявшего рядом автомобиля — из носа его брызнула кровь, густым потоком пачкая губы и подбородок. Антон в пару секунд достиг них; на его форме была кровь уже другого, но времени размышлять не было. Он сдерживал странностью Айзека, заставляя его сидеть. — Они ушли, — сказала Настя, переведя дыхание. По спине растекалось онемение, а затылок болел, но она не проиграла. — Я бы справилась! Зачем ты пришёл?! — Я знаю, — спокойно отозвался Антон, и выражение его взгляда сообщило, что он не лжёт. Настя, мигом остыв, только кивнула. — Ты бы справилась. Но нам нельзя сейчас. Нельзя никого убивать. Это девушка и так понимала, но она и не собиралась лишать никого жизни; требовалось остановить Айзека — остановили. Значит, задание выполнено. Настя взглянула на парнишку-художника, которого прошлой осенью поймали Люси с Йореком, который так хотел вступить в NOTE, но так и не вступил. Жалкое зрелище. Он сам отказался от шанса, а теперь ненавидит всех за собственный выбор. Что важнее, те ребята… нужно ли их догонять? Антон уловил вопрос ещё до того, как Настя его задала. — Давай найдём Каспера, — качнул он головой. И правда, они ведь не знали, что за план вокруг построился. И всё-таки Насте было неспокойно. — Нет, — она оглянулась на Айзека. Тот, поднявшись с колен и прикрывая ладонью нос, смотрел на них с пылающей ненавистью, но не смел и шага сделать. Против одной-то не выстоял, а тут двое, он ещё и не на своей территории. Безопасен. Настя прикусила нижнюю губу. — Мы пойдём в другое место. Она уже знала, куда.*
— Улицы пускают не всех. — Йорек качнул головой, точно ставя точку в фразе. Он только недавно снова осветлил волосы на макушке, и теперь отросшие за зиму пряди падали на лоб, контрастируя с тёмными на висках. Может, стоит подстричь его, подумала Люси мельком, не отвлекаясь от разговора. — Это избирательно происходит? Или случайно? — поинтересовалась она. Раньше они не затрагивали тему уличных, потому что Йорек не любил на неё распространяться, но теперь необходимо было хотя бы о доступе узнать. — Сами решают, кого пускать, а кого нет. — Юноша обогнул взглядом двор, в который они зашли, и только дёрнувшийся уголок его рта пояснил Люси, что они близко. — Меня пустят. — Возьми меня с собой, — попросила Люси тихо. Поймав недоумение и недовольство напарника, она только прищурилась и повторила, хотя внутри замерла в полуноте тонкая струна: — Возьми. Если есть шанс, что она там, вдвоём мы найдём её быстрее. Девушка отлично представляла, во что ввязывается. За пять лет, минувших со вступления Йорека в NOTE, многое изменилось, в том числе и сам Йорек — ему понадобилось время, чтобы раскрыться и перестать скалить клыки на любое инородное движение. Но Люси помнила, каким он к ним пришёл, и понимала, что на улицах такие только и выживают. Потерянное и злое отчаяние почти овладело ей — но нельзя было сейчас поддаваться сочувствию. Чем бы ни были улицы, они для Люси опасны, и Йорек правильно делал, что ходил туда без неё, но сейчас другая ситуация. Сашка — ребёнок. Если она неким образом угодила на улицы, ей грозит страшная беда, и даже при её «потрясающей живучести», описанной Мефодием, оставалось чудом, если её не тронули. Йорек может без труда пройтись по улицам, тому бесформенному яду Авельска, но их время сильно ограничено, нужно спешить, пока с Сашкой ничего не случилось. Если Люси тоже сможет попасть на задворки города, она поможет в поисках, шансы на успех увеличатся. И Йорек понимал это, как понимал и то, что почти жертвует напарницей и другом — в его глазах застыло болезненное согласие. — Позвони Борису, — мягко, как он мог только в состоянии такой печали, предложил он. Люси кивнула, доставая из кармана телефон и наизусть набирая знакомую комбинацию цифр. Вызов приняли почти сразу. Когда Люси отошла, оперевшись на бампер какого-то серого автомобиля и приложив мобильный к щеке, Меф повернулся к Йореку с явным намерением задать вопрос, но юноша только вертикально поставил ладонь; мелкие штрихи лица выражали неготовность болтать без дела. Мефодий моргнул. — У вас какие-то особые улицы, что ли? — спросил он, сбитый с толку. — Особые, — подтвердил Йорек сухо. Когда он повернул голову, ища Люси, на солнце сверкнули три мелких колечка пирсинга в ухе. Худощавый, юркий и двигавшийся легко, как бесплотный призрак, он не был похож на прежних знакомых Мефодия. Как будто и вовсе не такой, как другие люди. Может быть, человек, но словно другого вида. — Э… это как? — Это плохо. — Йорек не дразнил его и шутить не собирался. Пронзительный серый взгляд уткнулся в открытое смуглое лицо механика, точно прощупывая его до костей, до запаха и следа. — Если Сашка была там, прежней она уже не будет. — Не понимаю. — Тёмные брови Мефодия нахмурились. — Что там такого? Это всего лишь улицы. Йорек фыркнул, но говорить отказался. В дворике солнце было наполовину расчерчено крышей противоположного дома, и полукруг слепил только часть здания. Площадки и автомобилей касались лишь лучи, отражённые дважды от оконных стёкол. Знойно-голубое небо изредка расчерчивалось силуэтами одиноких городских птиц. — …Поэтому я пойду с ним, — сказала Люси, подняв голову. Кратко описав положение, она подобралась к главному, и теперь кончики пальцев покалывало волнение. Она подписывалась на дельце, которое ни с какой из сторон игрой не являлось. — На улицы. Шебуршащая тишина. — Очень опасно, — голос, обычно ровный, звучал напряжённо. Наверняка сейчас мужчина опёрся ладонью на стол — всей, чтобы случайно не надломить поверхность, упустив из-под внимания элементарную частицу контроля. — Ты осознаёшь, что делаешь? — Конечно. И я знаю, что опасно. — Люси не пыталась придать тону интонацию вызова. В конце концов, с ним ей не нужно соревноваться в решительности, а ещё скрывать что-то или приукрашивать. — Да и ты не хочешь отпускать, знаю, почему. Но послушай, если сейчас я не пойду с Йореком, Сашку мы не найдём. Или найдём, но уже не той. Здорово вообще, если она жива! Вздох. — Наше дело всегда опасно, — произнесла Люси мягко, опуская веки, позволяя отблескам коснуться ресниц. — Мы сражаемся с тем, что не стоило бы трогать. Но сегодняшний день ничуть не опаснее вчерашнего. Я пойду на улицы — и вернусь. Отовсюду и всегда ведь возвращаюсь. Люси знала, сколько усилий и доверия требовалось Борису, чтобы так отпустить её на улицы — то проклятое место, в котором он не сможет её защитить. Даже сейчас лёгкое присутствие его поддержки едва уловимо сопровождало Люси, и девушка привыкла верить ему, затрагивать и пользоваться, если что-то шло не так. Но на улицах она останется сама по себе, и даже сильнейшая странность в городе не сможет её оберегать. Борис будет в неведении и совершенно неспособен её прикрыть. Однако даже если Люси было не по себе, она намеренно собиралась пойти с Йореком. Иногда нужно двигаться, даже если на то нет готовности. Сейчас — или никогда. — Береги себя, — попросил Борис глухо и глубоко. — Ты веришь, что я справлюсь? — Разумеется. Я не верю улицам, а не тебе. — И, немного погодя, договорил самую гулкую часть: — Возвращайся живой, Люси. Девушка открыла глаза, боясь, что сейчас голос дрогнет, и оглянулась на спутников. — Вернусь, — тихо пообещала она. — Я люблю тебя. И завершила вызов. Йорек и Мефодий — одного роста, но сильно различавшиеся по образам — синхронно оглянулись на неё. Человек, которого она вытаскивала из хитиновой оболочки, которую уличные не смогли прокусить, и человек, который должен быть на одной с ней стороне. Пойдёт ли Меф с ними? И стоит ли рисковать ему, не только небоевой, но ещё и не следящей странности? Если Люси и Йорек привыкли выкручиваться (развед-группа, как-никак), то Мефодий быстро пропадёт. Его дар — это одушевление неодушевлённого, а никак не наоборот. Стоит ли брать его с собой? — Мы называем «улицами» некую структуру, — обратилась она к Мефодию, подходя. Ветер горячим поцелуем коснулся локтей и потерялся в красочных кудрях. — Эта часть Авельска не такая, как другие. И на улицах обитают странные, с которыми твоей девочке лучше не видеться, если ей хочется жить. Плечи Мефодия вздрогнули; Люси пытливо заглянула ему в глаза. Он так переживал за отданную ему под ответственность девчушку, хотя говорил о ней как о ком-то проблемном — либо он высоко ценит достоинство, либо действительно привязан к Сашке. И, если Люси правильно понимает, правильно второе. Любопытного человека Фелиция вызвала из соседнего города! — Сашка так хотела сюда попасть, — пробормотал Мефодий, опустив глаза; штрихами читалась мрачная решимость, и он неожиданно стал похож на Каспера — по возрасту, хотя до этого казался младше. — Я согласился взять её с собой, сказал, что защищу. Так что я тоже пойду с вами! — О’кей, — мурлыкнула Люси, делая шаг к Йореку и останавливаясь так, что они почти соприкоснулись плечами, глядя в разные стороны. Девушка тихо добавила: — Борис согласен. Я с тобой. Йорек опустил веки; ресницы у него были короткими и рыжеватыми. Он тоже любил Люси и не хотел напрасно рисковать её жизнью, но оба сейчас понимали — нужно держаться вместе. Хотя бы ради Сашки. В конце концов, она из NOTE, и они тоже в какой-то мере за неё ответственны. — Мефодий с нами не попадёт, — предупредил Йорек, чуть повысив голос, обращаясь уже не только к напарнице. — Но всё равно не отставай. Нужно успеть до темноты. Наручные часы его показывали два часа дня.*
— Пока деваться всё равно некуда, — рассуждал Юра, — а у тебя нет своего дома, так? — Агась. — Сашка грызла чупа-чупс, выхваченный прямо из воздуха, словно специально лёгший ей в ладонь. Юра настаивал бы, чтобы она помыла руки, испачканные засохшей кровью, но останавливаться было нельзя, они торопились, и приходилось мириться с сюрреалистичным образом девочки с окровавленными ладонями и пальцами и такой беспечной на вид. Сашка шагала невозмутимо, как будто ничего не произошло, и казалось забытым сном, что она могла смотреть с такой яростью на другого человека. И что могла броситься наперерез пуле, защищая того, кого даже не знала. — Кстати, да… — Юра запнулся, ухватил Сашку за локоть, не давая пройти мимо автобусной остановки. На них оборачивались люди, но тут же отводили глаза, не зная, стоит ли вмешиваться. Юра тоже смотрелся потрёпанно, хоть и не был залит багрянцем. — Что у тебя за странность? Конфета хрустнула на зубах Сашки. Пёстро раскрашенная палочка прекратила двигаться по губам. Жёлтые глаза в обрамлении чёрных ресниц с острыми уголками поймали солнечный луч, сужаясь в зрачках. Эта странная девчонка вторглась в то, чего совсем не понимала — но если она и понимала, то почему так запросто защитила Юру? На чьей она вообще стороне? — «Пространственное воровство», — отчеканила Сашка. Вышло внятно, несмотря на конфету во рту. — Типа, я могу взять что угодно откуда угодно. Пулю впервые попробовала, хы. Обязательно Максиму расскажу! — Максиму? — Эт мой наставник. Так ты расскажешь, почему тебя убить хотят? Любопытство, чистое любопытство. Юра хотел было огрызнуться, возмущённый таким беззаботностью, но внезапно оборвал себя. Даже если это была защитная реакция, главное он уже увидел. Взгляд Сашки, возмутившейся на идею Айзека убить Юру, и то, с какой злостью она пыталась от него отшатнуться, когда он кинулся её лечить. Нет, Сашка понимала больше, чем показывала — или просто не предавала этому значение. Теперь Лекторий и её выискивать будет, а потому им нужно держаться вместе. И Юра ещё не отблагодарил её за спасение. — Пойдём ко мне, — сказал парнишка, чувствуя странную неловкость от собственных слов. Однако Сашка ничуть не дёрнулась, только кивнула, весело бросив: — Погнали. Как будто всё было так просто.
