Ярмарка грехов

— 14 июля 2018

       Юра галантно пропустил Сашку вперёд. Его новая знакомая прошествовала по коридору, стянула кеды, не опираясь на стену, откинула за спину лезшие в лицо прямые волосы; в полутенях прихожей она выглядела самой обычной девчонкой лет тринадцати, ничего особенного. За исключением того, что раньше Юра девушек к себе не приглашал. Да и друзей тоже, их никогда и не было — тех, кого можно было бы привести в гости. Однако эта Сашка…        — Где твоя комната? — поинтересовалась она, повертев головой. — Переодеться нужно.        — Переодеться? — Потребовались секунды, чтобы Юра вспомнил. Конечно, её странность! Ей и не нужно таскать с собой вещи, чтобы ими пользоваться, достаточно их брать с помощью «Воровства»! Он поспешно указал направление, попутно пытаясь вспомнить, убирался ли по приезду; насвистывая, Сашка прошла в его спальню и захлопнула за собой дверь.        Что за особа?.. Во всяком случае, она на его стороне, а не на стороне Лектория, и потому Юра мог её к себе пустить. Она бы сказала, если бы её прислал Роан, но нет ведь. Возможно, она такой же нейтрал, как и он, и тогда им есть что обсудить. Хотя тем предостаточно: например, почему она так решительно предпочла вытащить Юру. Может, у неё какой-то приказ?        Юра с детства приучил себя к порядку. Так как они с отцом постоянно кочевали с места на место, его комнатам не хватало времени обрасти, и выглядели они в основном безлико. Юра пользовался только необходимыми вещами, раскладывал всё по своим местам — чисто по привычке, которую так упорно воспитывал. Он и сейчас легко ориентировался на кухне; поджарил яичницу, не обнаружив в голове светлых идей относительно того, чем кормить гостью, даже чай заварил. Сашка появилась быстрее, чем он ожидал, и ничуть не изменившейся — кроме того, что юбка на ней была абсолютно белой, без следа крови, а в неё была заправлена футболка, светло-розовая с нарисованным с левой стороны драконом. Ладони девочки всё ещё были измазаны в крови, но это её словно не смущало.        — Слушай, — протянула Сашка, — ты ведь рану зарастил. Как там, «лекарь»? Что у тебя за странность?        Кухня была маленькой, рассчитанной на Юру с отцом. Даже за небольшим обеденным столом находилось места лишь на двоих; впрочем, сейчас так было удобно. Сашка устроилась на одном из стульев, оперевшись запястьями на его край, внимательно наблюдая за действиями нового знакомого. Юра же, прислонившись к кухонной тумбочке, повернулся к ней.        — Да. Она называется «Святая панацея», — название парнишка произнёс с гордостью. — Я могу исцелить любую открытую или закрытую рану.        — Ага. — Сашка кивнула самой себе. — А конечности отрастить сможешь? И можешь лечить себя?        Точность задаваемых вопросов не могла не насторожить: кажется, Сашка изначально знала куда больше. Когда Роан подобрал Юру, он задавал те же самые вопросы, сразу создавая для себя некую характеристику. Может, у Сашки имелся какой-то опыт в общении со странными, но даже так — она попадала в яблочко. Опасная.        — Нет и нет, — осторожно отозвался Юра.        — Да ладно те, не напрягайся, — фыркнула Сашка, резко поднимаясь с места. Она сделала шаг навстречу Юре; взгляды пересеклись, скользнула усмешка, быстрая, как заряд тока, и из ниоткуда в ладонь девочки упал короткий нож, которым Юра резал овощи… Одна секунда — он не успел даже отскочить — однако лезвие оказалось направленным вовсе не в него.        Изящным движением Сашка надрезала ладонь чуть ниже мизинца, вспоров кожу, но не дав крови упасть на пол.        — Давай, лечи, — невозмутимо заявила девчушка, цепко глядя на Юру. Хотя ей было больно, ощущения выдал только дёрнувшийся уголок рта, но сознание подавило любые признаки. Порядком поражённый, но не сбитый с толку Юра сразу приложил пальцы к ране, и на глазах она затянулась, сначала оставляя зашитый рубец, потом полностью растворяясь. Сашка присвистнула: — О как. Быстро. А ещё быстрее можешь?        — Да ты кто вообще такая?!        — Александра.        — Это я уже слышал! — Юра пинком отодвинул стул. Клокочущая интонация его голоса гостью ничуть не пугала, но он уже не мог остановиться: — Явилась откуда-то и вытащила, Айзек не хотел тебя трогать, ты им союзник или как?!        — Говорю ж, недавно с ними знакома, — откликнулась Сашка, удивлённая реакцией. Будто бы Юра должен нормально отвечать, когда перед ним такое вытворяют! Девчушка обогнула хозяина квартиры, подходя к раковине и деловито, словно у себя дома, включая кран и подставляя ладони. Вода сбегала размыто-красной. Сашка потёрла кисти друг о друга, ожидая, пока грязь смоется. Контраст размякшей багряной корки и светлой гладкой кожи на руках выглядел подозрительно реалистично в стенах тесной городской кухни.        — Значит, ты не на их стороне? — Юра быстро остывал.        — Не-а. Больно они мне сдались! — Сашка встряхнула руками, разбрасывая мелкие брызги, и тут же перехватила странностью полотенце с сушилки в спальне. Повернувшись к Юре, она улыбнулась — первый раз с их знакомства это была улыбка, а не усмешка или язвительность. И хотя свет отошедшего от окон солнца сюда почти не попадал, только бросая на стены отблески, Сашка показалась Юре сияющей — собственным, живым и радостным светом. Она продолжила: — Я из NOTE.        — NOTE?!        — Чего переполошился? Ну, вроде того. Я так-то ещё не сотрудник, но я на обучении, у меня даже наставник есть.        Последнее Сашка произнесла почти как хвастовство, словно это являлось поводом для гордости. Юра же, и без того сбитый с толку, только больше бушевал. Усилием воли он подавил смятение; нужно было соображать ясно. Эта девчонка «познакомилась» с боевой единицей Лектория, но не особо представляла, кто это. И Роан не говорил, что позовёт кого-то, значит, она не от Роана. Но Роан знает всё, что происходит по крайней мере в NOTE в Авельске.        — Так ты, получается, не местная? — спросил Юра. Про еду он благополучно забыл, но не забыла Сашка; рисуясь перед новым знакомым, она странностью взяла тарелку с яичницей и вонзила в неё вилку, облизнулась с недужим аппетитом.        — Когда я ем, — обронила Сашка, обращая всё внимание на пищу. Оставалось только смириться; раздосадованный Юра вернулся к чаю, разлил по кружкам, пока девчонка быстро и на удивление аккуратно уминала нехитро приготовленный обед. Нет-нет, а возвращался лимонно-жёлтый взгляд к нему, парнишка кожей ощущал источаемое Сашкой любопытство. Так непосредственно вести себя в трудной ситуации… ему стоит брать пример. Юра вздохнул и устроился на стуле напротив неё.        — Хорошо, давай с начала, — примирительно заговорил он. — Ты знала, что меня хотят убить?        — Не-а. — Всё-таки заговорила Сашка адекватно, откидывая шутки. Вычищенную чуть ли не до блеска тарелку она отодвинула от себя, взяла кружку, как будто вела светскую беседу с человеком, давно ставший её товарищем, присутствие которого не напрягало. — Я из другого города, и этот дубина-Меф тоже. Его здешнее отделение позвало, что ли, я не вникала. Ну, кароч, он профукал момент, когда я сбежала, так что я побродила тут по округе и на этих двоих наткнулась.        — Двоих?        — Айзек и Шерхан. На атлета похож ещё, ну, шкафище. — Юра кивнул, хоть его и встревожила мысль, что нападавших должно было быть двое. Сашка, впрочем, тут же пояснила: — Гигант утопал на крышу тебя ловить, не знаю, почему потом не спустился. Мне соврали, что только поговорить, фотку твою показали. Я ж не дура, смекнула, что пахнет нечисто, угадала, значит.        — Итак, ты ученица NOTE из соседнего города. И ты ничего не знаешь об Авельске?        — Знаю, что тут носятся типы, которые пытаются тебя убить, а ещё они NOTE почему-то не любят. Давай, проясняй ситуацию! Чем ты им так насолил?        Солнечные зайчики на стенах плясали, сливаясь в общем хороводе. Юра смотрел в лицо девочки-загадки и видел неожиданное участие: ничего не понимавшая в структуре города чужеземка, которая отчего-то решила дать шанс незнакомому парню. Более того, о своём поступке Сашка нисколько не жалела, хотя могла бы прибиться к лекторийцам и вызнать у них информации побольше. Хотя, зная их…        — Никогда, — глухо проговорил Юра, — не слушай то, что говорят странные Лектория. У них всех тотальная промывка мозгов, только и всего.        — А, какие-то темы типа всеобщей свободы странных? — Сашка наморщила лоб. — Айзек предлагал мне это показать.        — Это не свобода! — он сам не понял, почему фраза вышла такой едкой, но собеседница не вздрогнула. И славно. Обычно колючей и ядовитой манерой общения Юра отпугивал людей, однако этой непоседе явно неудобств не причинял. — Это не свобода. Так считает их верхушка, но остальных просто подчиняют. Я знаю, о чём говорю.        Они помолчали. Юра, прокручивая в голове произошедшее, словно единственная киноплёнка в пустом театре, старался сопоставить имевшееся. Та девушка — ученица Роана, он видел её один раз, но запомнил. Имени её не знал, но тогда она была с Роаном и выглядела гораздо хуже, чем сейчас. Её друга, раненного огненным шаром, Юра вылечил. И эта девушка точно не действовала одна — возможно, Шерхана на крыше отвлёк кто-то другой. Действовали слаженно. Кто их направил шпионить за Айзеком (если, конечно, это не было простым совпадением, но в совпадения Юра не верил)? Опять бессмертный?        — Смотри на ситуацию своими глазами либо глазами тех, кому доверяешь, — вдруг произнесла Сашка голосом ровным и глубоким, каким до этого не говорила. Сразу продолжила прежним своим тоном: — Максим так говорил. Я не знаю, что тут творится, и тебе не доверяю, но твою сторону выслушаю. Нужно ж как-то мнение составлять.        Тонкие пальцы заправили за ухо несколько прядей.        — Иногда ты говоришь как малолетка, а иногда как взрослая, — отозвался Юра, тут же схлопотав пинок: Сашка не особо вежливо намекнула ему, что возраст — тема кусачая.        — Это потому что я подросток. — Она показала кончик языка. — Как хочу, так и веду. Так что, Ю-роч-ка, что там за муть со свободой?        Она намеренно выделила обращение, ожидая, что собеседника передёрнет, и эффекта добилась. Юра не привык, чтобы к нему относились с такой ненавязчивой лёгкостью. По природе своей довольно замкнутый и колко отзывавшийся на попытки общаться с собой беспечно, он никак не мог приноровиться к странным повадкам Сашки. Девчонка, казалось, намеренно его дразнила, проверяя на выдержку, и в то же время её поведение не несло никакого скрытого смысла. Она просто была такой. К тому же, интерес к событиям вокруг при общении с Юрой обращался в интерес к Юре, и парень, не привыкший быть в центре направленного внимания, несколько терялся. Диковатый он всё-таки. Мало с людьми контактировал.        — Год назад, — он повёл плечами, пытаясь сбросить напряжение, — в начале июля меня позвали в Лекторий. Это такая компания с опасными ребятами-странными, чтоб ты знала.        — До этого я додумалась, — фыркнула Сашка.        — Не перебивай, — оборвал Юра. О своей грубости он тут же пожалел, как и всегда, но Сашка только хмыкнула, приоткрыв рот в вампирской усмешке. Не обиделась. Чудная какая-то. — Передо мной задвинули речь о свободе… Их идея — это открыть миру странности. Чтобы странные могли жить, не скрываясь. Звучит хорошо, но они забывают о возможных последствиях. Я…        Руки непроизвольно сжались. Да, много раз Юра задумывался, что было бы гораздо лучше, если бы не приходилось таиться. Вынужденный вечно таскать в сердце тайну, единственное, что он в себе считал особенным, Юра намеренно отдалялся от нормальных, не в силах вписаться в их общество. Если бы он мог хотя бы рассказать кому-то… хоть с кем-нибудь разделить свою тяжесть… Но закон был нерушим. Юра — целитель, и он не должен губить. А правда губительна.        — …Я и сам бы повёлся. Если бы не то, что я видел в самом Лектории. Они принуждают вступать силой, несогласных мучают, и в итоге те, кто остался с ними, ни капли не свободен. Они только марионетки. Делают, что велят, и ни шагу в сторону. Лекторий — куча лжецов, не больше.        — То бишь, ты отшил их, и теперь они злятся? — уточнила Сашка. В её голосе не было сочувствия или сожаления, сплошь деловитость и готовность воспринимать.        — Вроде того. Я послал их прямым текстом. — Он вздохнул. Воспоминания можно было бы передать эффектно, но он не Роан, языком так ловко не владеет. — В общих чертах, моя странность очень ценна. У Лектория нет сотрудников-целителей, кто мог бы их бинтовать. А «Панацея» ещё и точно направлена на лечение. Поэтому я вроде как особый экспонат, всем нужен. Они выслали ищейку, постарались отыскать, но я уже переехал.        В зрачках Сашки, мелких, оставлявших простор для сияния радужки, отражались две уменьшенные копии Юры.        — Так ты сбежал, — упало с её губ. Констатация факта, не более. Она не жалела Юру и не упрекала, и всё-таки его бросило в жар.        — Да, и что с того?        — Да ничего. — Девочка дёрнула плечом. — Упустил шанс сражаться. Один раз сбегаешь — всегда бегать будешь. Сам виноват, что теперь расхлёбываешь.        И что можно было возразить? Даже если Юра был упрям, он умел признавать правду, пусть и сказанную с такой простотой. Не всё так легко, не со всем он мог справиться. Однако Сашка, видимо, поблажек не давала и в мыслях, так что ей было апельсиново — ответа не ждала, но слушать продолжала.        — Знаю, — кратко ответил Юра, не найдя лучшего выражения.        Сашка кивнула. В солнечном свете блеснула заколка на её волосах — последнее, что мешало прямым светлым прядям закрывать лицо, серебристая с синими камушками. Она повела головой, потянулась, футболка немного выбилась из-под пояса юбки, руки у неё были костлявыми, но не слабыми.        — Этот ваш Лекторий убивает несогласных, — подвела итог девочка. — И тебя тоже хотел. Значит, я вовремя.        — Спасибо. — На одно это слово Юре потребовалось сил больше, чем на все предыдущие. — Ты и впрямь меня спасла.        — Ага. — «Не за что» Сашка не сказала. Возможно, потому что понимала, насколько важный поступок совершила, или же её расценки отличались от обычных. Она не была похожа на знакомых нормальных, с которыми Юра общался раньше; по крайней мере, на своих ровесниц точно. Девчонка посмотрела на него внимательно и спокойно, обвела взглядом кухню и снова вернулась к нему, а затем договорила: — Но, знаешь, в NOTE тоже есть свобода. Пока ты окружён такими же, как ты, всё в порядке, потому что они тебя понимают. Зачем тогда рассказывать о странностях нормальным, если мы и без их ведома нормально живём?        Если бы всё было так просто, Юра бы никогда не сомневался. Но Сашкин взгляд тоже был односторонним, и вряд ли они смогут сейчас обсудить всё на равных.        Ну, хотя бы попробуют.

*

       Люси ежедневно ходила по городу — в том крылась суть её работы, она знала Авельск вдоль и поперёк со всеми точками, поворотами и памятными местами, удобными для преследования или шпионажа. Она знала всё, что только можно знать, постоянно проходясь по улицам… и всё же не стояла на одном уровне с Йореком.        Есть вещи, которые невозможно нагнать талантом или мастерством. Тринадцать лет обучаясь разным видам боя, Люси ни разу не смогла победить Йорека. Ничего заученного не поможет в сражении против того, кто этим сражением живёт, выкладываясь по полной, до последнего звена, отбрасывая всё прошлое и будущее — каждый момент настоящего был для Йореком своеобразной схваткой. Не с Люси, не с оппонентом, а с целым миром, с которым отношения были напряжные. Йорек не учился специально, но ему нужно было фантастически драться, чтобы выжить, и это отчаяние, когда каждый шаг означает приближение смерти, настолько в нём укоренилось, что не исчезнет уже никогда. Невозможно одолеть того, кто бьётся не против тебя, а против гибели. Люси давно это поняла.        И всё-таки теперь Йорек возвращался в ту проклятую, ненавистную среду, из которой с таким трудом сумел уйти. Он вёл напарницу вглубь главной тайны Авельска, в отринутое миром пространство — элемент реальности, который был ей чужд. И Люси, никогда не бывавшая на этих скрытых улицах, не знавшая их по сути, всё равно видела, скольких усилий стоило Йореку это решение. Видела — и потому шагала с ним наравне. Ясно очерченный профиль Йорека, лицо, обычно выражавшее эмоции не так, как привыкли другие, теперь выдавало чувство самое объяснимое. Йорек ненавидел улицы и всем сердцем не желал в них заглядывать. Они вызывали почти паническое отвращение, горечь и скорбь, и презрение самого себя. Люси, взяв Йорека за руку, переплела их пальцы.        — Я рядом, — произнесла она совсем тихо.        Холодные, как лёд, пальцы Йорека дрогнули и сжали в ответ — крепко и почти до боли. Он ответил благодарным взглядом, но мрак не развеялся. Юноша не боялся того, что им предстояло, но ему было непомерно тяжело.        Только Мефодий ничего не понимал. Переполненный тревогой за пропавшую подопечную, он не представлял, какие её ждут опасности, да и не собирался — несмотря на суть своей странности, одушевление неодушевлённого, он явно не был склонен к фантазированию. Он волновался, понятное дело, но самому Мефу ничего не грозило. Хотела бы Люси быть уверенной, что его Сашке тоже.        Грань ощутилась ясно. Как будто по самому воздуху разошлись колебания; даже застигнутая врасплох, Люси не испугалась, но насторожилась. По ней прошлось ощущение, как будто невидимые руки — сотни, тысячи, миллионы — ощупывают её, изучают, разбирают до молекул, и всё было настолько откровенно и неприкрыто, что её передёрнуло. Неведомая сила, нематериальная, но несомненно существовавшая, лёгкая, как дыхание, и в то же время беспощадно тяжёлая, обозначала границу улиц. Мефодий прошёл дальше, ничего не заметив, остановился и с недоумением оглянулся: они были всего лишь в спальном районе, чего тут такого?        Люси знала, что Йорек не испытывал того же, что она. Йорек был любимым дитём улиц, их плотью и кровью, и ему не требовалось специальное разрешение, чтобы войти. И он упрямо держал Люси за руку, заявляя всему искажённому пространству: она с ним. Ей нужно пройти. Пустите. И колотившее изнутри холодом чувство спало, как пелена, отрезвляя затуманенную голову и обостряя до мелочей взгляд. Ей позволили увидеть. Всего процесс принятия занял пару секунд, хотя казался растянутым на вечность.        Люси задохнулась, раскрыв глаза и поняв, как всё вокруг изменилось. Нет, дома не изменились, общий городской пейзаж, словно фон из игры, не поколебался, деревья и балконы остались нетронутыми. И в то же время всё выглядело совершенно иным. То же самое, идентичное, но одновременно — неузнаваемое и совсем другое. Двойственность могла свести с ума; Люси сглотнула, наполняя лёгкие воздухом. Нутро покалывало: она ощущала переплетённые потоки энергии, пропитывавшие пространство, словно вода губку, надавишь — хлынет во все стороны. Даже голова закружилась. Йорек не отпускал её, и Люси заставила разбушевавшееся напряжение успокоиться.        Она всё ещё в Авельске, пусть это и иная его часть.        Пути назад не было, но от чего ей сбегать? Сама вызвалась. Люси медленно покрутила головой, привыкая. Йорек стоял рядом; казалось, его цвета, не броские обычно, поглотились контрастом, и он выглядел совершенно не так, как было привычно. Люси стояла рядом со знакомым человеком, но теперь он будто раскрылся, и всё изнутри перенеслось, поменявшись с наружностью. Парнишка двадцати двух лет, худощавый и с внимательным цепким взором, сейчас был настоящим Йореком, и она впервые за знакомство видела его душу такой, какая та была.        — Прости, — сконфуженно сказал он, отводя глаза. — Неприятно выглядит.        Он знал, что Люси теперь смотрела на него целиком, по-настоящему, и этого стыдился. Но даже будь он до ушей в крови и до глубины сердца уличным, это бы ничего не изменило. Он всё ещё оставался её дорогим другом. Люси свободной рукой провела по его щеке, погладила успокаивающе.        — Всё в порядке, — шепнула она. — Я понимаю.        «Я всегда знала, что ты такое, но никогда не говорила, потому что ты это ненавидишь».        — Вы чего? — непонимающе позвал Мефодий. На изменившемся фоне он сам ничуть не искривился; Люси даже позабавило, как выборочно улицы относятся к тому, что может вступать в их пределы.        Значит, улицы — это всё-таки пространство. Словно тайный кармашек на общей ткани Авельска; в нём спрятано многое, что не видно с изнанки одежды, и взгляд из него сильно отличается от взгляда открытого. Причём, судя по всему, некой сущностью это пространство обладало, но какой природы — Люси не могла понять. Имеет ли эта подреальность разум? Может ли мыслить, общаться? Или это просто скопированный поверх холста кусок Авельска?        Мефодий находился и рядом с ними, и одновременно в другом измерении, но видел их и мог с ними общаться. Однако он не замечал и краем глаза всего, что видела теперь Люси. Ныкавшиеся по подворотням тени, злобно сверкавшие осколками глаз, теперь не могли скрыться. Люси, переступив границу, уже не могла шагнуть обратно. Интересно, всегда ли теперь она будет замечать уличных? И почувствуют ли они это?        — Держись рядом, — бросил Йорек. — Не отходи. — Он взглянул на Люси и договорил с интонацией обычной, но с неожиданно ограниченным звучанием: — Если он будет с нами, они будут сторониться.        А ещё не все разговоры уличных можно услышать со стороны, видимо. Ещё интереснее! Волнение отступало, сменяясь любопытством. Люси не впервые попадала в скрытые материи, но если те были вызваны странностями места, то здесь явно было что-то не то. Кроме того, она не встречала раньше, чтобы внутри странности места можно было жить. Но, как говорил Роан, возможно всё — значит, и нечего впадать в ступор.        — У тебя нет никаких её вещей с собой? — спросил Йорек у Мефодия.        — Э? Нет.        — Ты что, поисковая собака — по запаху? — хмыкнула Люси, возвращаясь в бодрое расположение духа. — Ладно, что делать? Стоит… опрашивать встречных?        — Да, — свои слова Йорек подтвердил кивком. — Не факт, что ответят, но стоит. Можно платить. Если нападут, обороняйся, но не нападай в ответ.        — Вас понял!        Они пока не расходились: напарник давал время привыкнуть. Сам воздух был иным здесь, на улицах, и Люси старалась идти аккуратно, следила за своими движениями и даже взглядами. Ни к чему было провоцировать эту недружелюбную стойкую ауру. Меф, сунув руки в карманы брюк, всё ещё выглядел встревоженным; улыбка шла ему больше. Люси подумала о Борисе, и настроение поползло вверх. Сколько всего она ему расскажет сегодня вечером! Стоило попробовать.        Они спросили у первого встречного, видел ли тот девочку лет четырнадцати, блондинку в белой юбке, но тот только смерил их пустым взглядом и отвернулся. Несмотря на жару и лёгкую одежду, на его плечах лежал шарф, прикрывавший нижнюю часть лица. Йорек не настаивал на ответе и потянул Люси дальше.        — Ты слышал что-нибудь? — заинтересованно спросила девушка у Мефа.        — Нет, — моргнул тот. — Вы что-то сказали?        Значит, фразы, обращённые к другим уличным, посторонний не слышит. Занятно.        В другом дворике они встретили сразу компанию. Странные сидели или стояли, мрачно оглядывая вторгшихся в их владения, но не делая попытки приблизиться. Люси подозревала, что причина в Йореке — они помнили его, а потому не стремились нападать. «Каков же твой статус для улиц?» — хотела бы она спросить, но молчала из доверия, что Йорек сам расскажет, если потребуется. К этой группе Йорек даже не стал подходить, только потянул Люси чуть в сторону, и она покорно двинулась следом.        — Спрашивать можно только одиночек, — пояснил он негромко. — Эти нападут.        — Ясно.        Внезапно он остановился. Повернул голову; будь он настоящей кошкой, сейчас ушки бы повернулись на неразличимые звуки, а зрачки сузились. Люси медленно перевела взгляд влево. Трезвый рассудок твердил, что сбежать они не успеют — вернее, Йорек бы успел, но он её не бросит. Пальцы юноши были ледяными, но не тряслись.        — Окей, — отчуждённо проговорил он. — Мы пойдём. Люси…        — Всё нормально. — Она сжала его ладонь. — Я тоже.        Выбора не оставалось.        На глазах Мефодия двое человек, только что стоявших рядом с ним, исчезли, окончательно канув в пустоту.