3 / 10. Запрет на движение
20 августа 2022 г., 20:35
— 14 июля 2018
В конце второго этажа отделения NOTE в Авельске коридор закрывался широкими автоматическими дверями, затонированными, точно специально закрывавшими вход в сокровищницу. Это навевало воспоминания; хотя когда Михаил в первый раз посещал «тайное место», двери ещё были обычными деревянными и без датчиков движения, сейчас он испытывал почти те же чувства. Словно в искажённом уродливом мире ты касался чего-то вдохновляющего. Прекрасного. Кусочек рая среди океана огня. — Подожди здесь, — бросил Михаил через плечо. Тон — уверенный и чистый, без малейшей зацепки или подсказки, чего стоит опасаться; идеальная выдержка интонации, плечи расправлены и чуть опущены, руки в карманах. В привычном официальном костюме в двадцатипятиградусную жару не пощеголяешь, и Михаил ограничился светлым жилетом в тон брюк; он выглядел так, как должен был, да и не на свидание опаздывал к Катюше, прихорашиваться не имело смысла. Двери разъехались, со спины раздался удивлённый вздох: наблюдатель зацепил взглядом пейзаж. Что ж, пусть полюбуется. Потом не останется времени, даже если его не съедят живьём. Перед Михаилом во всех тонах раскрывалась внутренняя оранжерея отделения. Густо цветущие клумбы вдоль плиток пола, поднимающийся по стенам к стеклянному потолку дикий виноград — словно и не изменился за пролетевший десяток лет. Этому месту было всё равно, как течёт время за его пределами; сами законы реальности замирали за границей оранжереи, оставляя её навеки зачарованным садом. Всё ещё красиво. Михаил редко поддавался ностальгии, но сейчас не мог удержаться, даже прикрыл глаза на мгновение. Опустился на корточки рядом с высаженными рядами пионами. Ведь их она тогда поливала? Кто же заботился о её любимых цветах всё это время? — Не желаете поговорить о Боге? — поинтересовался он лёгким тоном. Хотя въедливая привычка вести себя по-рабочему во время работы не отпускала, ради некоторых людей Каринов готов был сделать исключение. Например, ради того мужчины, что сейчас прошёлся между рядами высаженных в горшки цветов, мелькая жгуче чёрной макушкой и плечами, обтянутыми бледно-голубой рубашкой. — Даже если Бог есть, он далёк и бесполезен, — жёстко заявил он. Непреклонный таки, несгибаемый. Не деревце, что можно пополам свернуть, и не пластилин, из которого можно вылепить фигурку. Гранит. Уже не холодный, не колющийся краями, но всё равно гранит. Конечно, его послушать — так всё должно работать ладно. Если нет, нужно так работать заставить. Привлечения грубой силы Борис никогда не смущался. — И потому мы должны спасать себя сами, — продолжил Михаил. — Ты уже говорил это, не? — Не помню. — Борис потёр переносицу. — Сто лет прошло. — Погляди, не сыпется ли с тебя ещё песок! — друг поддразнивал, но тут же угомонился. Если Борис потирает переносицу, значит, устал. Этот жест так сросся с его образом, что казался естественным, и всё же последние пару месяцев Каринов почти не наблюдал подобных движений. Бесконечно замкнутый на двух пунктах «обстоятельства» и «цель», Борис не давал себе отдыха раньше. Теперь многое изменилось. Как будто с его плеч сняли груз, позволили впервые расслабиться и спокойно дышать. «Люси, — подумал Михаил с нежностью, — умница». Не важно, как она это сделала, главное, что у неё получилось. — Песок сыпется с горшков. Если Фелиция не наведёт здесь порядок, этим займутся младшие. — Борис с недовольством окинул взглядом натёртые вместилища цветов. И впрямь смотрелись потрёпанно, зато не разваливались. Пока что. — Сам явился, ещё и при параде. Есть новости? Рубашка, брюки, ботинки. Аккуратно, хоть и не очень умело повязанный галстук — явно не Борис завязывал. Милости милостями, а вот известия не самые приятные; Михаил понимал, что медлить не стоит, но именно теперь тормозил и заходил с краю. Борис интуитивно подозревал, что его собираются водить за хвост, и недобро прищурился. Ясные голубые глаза тотчас попытались пробить в дипломате дыру размером с кратер. — Выкладывай, — приказал Борис уже не другу, а человеку, который по уставу должен был беспрекословно ему подчиняться. Порицать его Михаил не мог. Он сам с трудом представлял, каково это — ждать, ничего не предпринимая, пока твой любимый человек находится на территории, на которой ты не сможешь ему помочь. Задача Михаила — дипломатия; её методы можно оформить в защиту, если знать, как. Каринов не нагнетал полным контролем, Катя была вольна выбирать что хочет, но они оба знали, что если нечто произойдёт, Михаил по связям быстро её отыщет и поддержит. Он женился на ней, официально обещая защиту. Катя полагалась на него. Конечно, нельзя сравнивать столь разные случаи. Даже если опустить факт, что Борис и Люси (пока что, как Михаил надеялся) не женаты, чувства их и так понятны и заметны. Борис любил её слишком сильно, чтобы не волноваться. Вот и сейчас выглядел, как всегда, собранный и суровый вождь, никто б не раскусил — но Михаил, давно знакомый с этим удивительно стойким человеком, явственно ощущал его тревогу. Круценко места себе не находил. Ещё и из-за девушки, надо же. Его сильно поменяла любовь, ничего не скажешь, и тем больнее будет в дальнейшем. — Борис, — позвал Михаил, сбрасывая на миг образ сотрудника великой организации, почти мягко, — в любое время. Взор пронзительный, но всё ещё не холодный прошёл через сердце. Борис принимал предложение; совсем не как много лет назад, в этой же оранжерее, но при совсем других обстоятельствах. Теперь же они были прочны; дружба, испытанная временем и всеми небесными силами, не колебалась, и в каждое мгновение можно позвать — придёт. И Михаил к Борису, и Борис к Михаилу. Это давно не обсуждалось, но сейчас Каринову почему-то потребовалось напомнить. — Я знаю. И он — надо же, сумел в таком-то беспокойстве — улыбнулся. Михаил поднялся на ноги — смотреть дальше снизу вверх не имело смысла. Он расправил жилет, поправил манжеты и благодарно кивнул, когда «Территория» заботливо подоткнула рубашку. Всё, снова официальный Михаил Каринов. Можно представлять другое официальное лицо. — Парнишка, которого отловили Люси с Йореком, здесь. — Не важно, что «парнишке» под тридцать; в конце концов, собравшиеся его старше. Михаил оглянулся на автоматические двери и прикрикнул: — Проходи, Мефодий! Раздался восхищённый вздох. Гость явно не бывал в оранжереях; даже забавно. Он представлялся как механик по профессии, да и свою способность объяснил ёмко; возможно, у него не хватало времени любоваться изящными садами под куполами. Что ж, теперь это исправлено. Оранжерея отделения не была большой, но определённо была восхитительной. Михаил чуть отступил в сторону — на узкой дорожке Мефодий остановился слева от него, но чуть позади. — Это Мефодий Старков, «Душа механизма», — галантно представил спутника Каринов, ответственный в подобных ситуациях называть посетителя, точно заправский дворецкий. — Из отделения Октябрьска. — Борис Круценко, — кивком поздоровался мужчина. Он стоял, чуть отведя плечи назад и убрав руки в карманы брюк. Пожимать ладони никто не торопился, но обоих познакомившихся это, видимо, не смущало. — «Территория», третий в Десятке и ответственный за работу NOTE в Авельске. Ты был с Люси и Йореком? Обычно Борис хотя бы расспрашивал о странности до того, как перейти к делу. Разумеется, посторонний бы не уловил различий, Михаил же тревожно качнул головой. И что прикажете делать? Пока он мог только слушать. — А, да. — Меф перевёл тёмно-карие, почти чёрные глаза на своего нынешнего руководителя. — Мы случайно столкнулись. Они пошли со мной искать Сань… Сашку, девочку из нашего города, она со мной поехала. И они говорили про «улицы». Это вроде… плохих ребят? — Достаточно плохих, чтобы не лезть на их территорию, — отрезал Борис. Жёсткая собранность его тона сбивала Мефодия с толку, но он даже вытянулся по струнке, как солдат на расстреле. — Почему ты здесь и где они? Перед напором Бориса сложно не пасовать, особенно когда он в дурном настроении. Михаил никогда не видел со стороны друга и коллеги истерик, но порой и его передёргивало с тяжести ярко-голубого взгляда; постепенно люди рядом привыкали, понемногу осваивались, но поначалу всем неуютно. Тебя практически вдавливает, пробивает насквозь. Всё-таки страшная сила у его взгляда и у него самого — какой Михаил ни у кого не встречал. Мефодий явно не ожидал такого давления, пасовал, но ответил со всей честностью: — Они пропали. — В каком смысле? — уточнил Борис, сразу отсекая лишнее. Ему всегда надо отвечать конкретно, иначе всю душу вытрясет. Надо же, а Михаил наивно полагал, что ласковая и лукавая Люси несколько смягчила его нрав. Не-ет, так люди за три месяца не меняются. — Да просто пропали. — Тёмные брови Мефодия изогнулись виновато. — Стояли рядом — и тут исчезли. Я покрутился, поискал, звал во всю глотку — никого. Стояли, а потом исчезли — неужели?.. Михаил, бросив рваный взгляд на друга, убедился: он предполагал то же. И если до этого Борис был просто взволнован, сейчас он напомнил чёрную грозовую тучу. Отлично. И куда этих ребят занесло, не подумали, что Борис весь город перевернёт, лишь бы их отыскать?.. — Ты был на улицах? — в упор глядя на несчастного парня, спросил Круценко. — Да не знаю я! — Меф выкрикнул почти с отчаянием. — Они что-то говорили про это, а потом иногда спрашивали, что я слышал, так ничего я не слышал! Они там с призраками общались, что ли?! Казалось, сам воздух сгустился. Михаил, всё ещё стоявший ровно, но расслабленно, свободный в ситуации, в которой ориентировался как рыба в воде, напрягся. В следующий миг стеклянный потолок оранжереи пробило нечто — маленький метеорит, золотистый и круглый, и если Каринов только вздрогнул, Борис отреагировал мгновенно. Пространство замкнулось с почти ощутимым щелчком; пойманный в ловушку гравитации неопознанный объект заметался, издавая скрежещущие звуки, напоминавшие крик, забился. Мефодий так и подскочил. — Стар! — воскликнул он. — Что ты… Это моя! Она безвредна! Борис кивнул и расширил воздушную клетку. Стало видно детально; Круценко подпустил странное существо к механику, и тот подхватил на ладонь. Существо довольно замурлыкало, напоминая маленький трактор, и обвило длинным хвостом предплечье, успокоившись и свернувшись на предоставленной ладони. Михаил моргнул. Потом ещё раз. И впрямь, какие чудес только не бывает на свете — дракон. Миниатюрный дракончик, ржаво-золотистый, покрытый ладно сложенными, но явно металлическими чешуйками, позволявшими ему свободно двигаться. У дракончика был длинный хвост, широкие крылья с натянутой на металлический каркас кожей и умные глаза, пылавшие оранжевым огнём. Живые. Это несомненно была механическая игрушка, но она была живой. Уголок рта Бориса дёрнулся. Не долетевшие до людей осколки пробитого потолка вставлялись обратно, скреплялись, возвращая стабильность. Трещины не скрыты, но заделаны добротно. — Это Стар, мой друг, — представил дракончика Мефодий, вытягивая ладонь. — Он, или она, как хотите, не очень разумен, но у него есть душа. — Ты сам его создал? — с искренним любопытством спросил Михаил, разглядывая диковинку. — Ага. Собрал лет десять назад. Я могу оживлять только то, что мастерю сам. — Мефодий с нежностью погладил Стар указательным пальцем по макушке. Затем вдруг всполошился: — Ё-моё! Я ж её не брал с собой! Все вещи в Октябрьске! — Вы поехали без вещей?.. — Так Сашкина-то странность… Ох, если она вытащила Стар, значит, она жива! — Грубоватое, но открытое и приятное лицо молодого механика просияло. — Сашка жива! Ну хоть одна радостная новость. Вот только Люси и Йорек… Больше, видимо, Мефодий ничего не знал, и пытать его было бесполезно. Удостоившись позволения Бориса, Михаил подтолкнул гостя к дверям, прочь из оранжереи, посоветовав обратиться к Фелиции — как раз по времени она должна прийти. Ученик и наставница столько времени не виделись. А сам, дождавшись ухода Мефодия, перехватил Бориса, который было отвернулся, за локоть. Тот раздражённо отдёрнул руку. — Ты меня за идиота держишь? — рыкнул Круценко, щуря ледяные глаза. — Я не собираюсь разносить город. — Хотя очень того хочешь. — Михаил не отвёл взгляд. Незримая дуэль продолжалась, затем Каринов добавил уже тише: — Знаю ведь, всё перевернёшь. Но сначала поговори с Каспером. Он работал с Йореком дольше тебя, про улицы знает больше. Возможно, им ничего не грозит. — Возможно. — Борис чуть ли не скалился. — Каринов, просто так на улицах не пропадают! Если Мефодий не увидел их, их поглотили. Чёрт возьми, там Люси! — Угомонись, — посоветовал Михаил. Раньше ему точно прилетело бы в челюсть за такие слова, а сейчас Борис сдержался лишь из привычки, но его настроением всё ещё можно было дробить камни в порошок. — Ты беспокоишься за неё, но ведь прошёл ещё только час. Понимаю, что там твоя девушка, но у меня там… э-э, парень моей сестрёнки. Мне есть кого ждать. Если ты сейчас туда ломанёшься, мне за тобой проблемы разгребать, а я не собираюсь! Борис смотрел на него уже не зло. Устало. Обострившиеся черты лица, затенённые скулы, даже взгляд глубокий, как чёрное море, и такой же мрачный. Михаил приукрашивал: он понимал, что друг никуда не денется. Он не станет разбирать Авельск по кирпичику, потому что это чревато последствиями куда более страшными, в том числе и для его дорогой Люси. Но он явно собирался разведывать ситуацию на месте. Каспер справится лучше. — Улицы не пустят ни меня, ни тебя, — продолжил рассуждать дипломат. — Не знаю, в чём суть. Мы слишком стары? А и ладно. Нужно связаться с Каспером. И Роаном, но я не знаю, ответит ли. Если Михаил силился хотя бы поверхностно узнавать всех людей, с которыми имел дело, то с бессмертным никак не ладилось. Одновременно открытый и полностью закрытый, Роан на большинство реплик только ненавязчиво улыбался, смотрел лучисто и молчал; когда говорил, всё путалось, потому что выражения он подбирал крайне непонятные, слишком много использовал метафор и скрытого подтекста. Бессмертный не участвовал в распрях смертных, хоть Роан и выразился более изящно. В конце марта он официально заявил, что не станет мешать или, наоборот, всеми силами тащить эту войну. «Пусть вольные решают сами», — и удалился. У Михаила не было причин избегать или ненавидеть бессмертного; всё-таки он забрал Настю, он тайно поддерживал её, пока та старалась отыскать себя, а потом, когда получилось, полноценно подарил ей дом и возможность развиваться так, как она всегда боялась. Только за Настю Каринов уже был готов благодарить этого улыбчивого блондина с нездоровой любовью к самоповреждению. Однако он конкретно Роана не понимал. В чём смысл призывать в город людей, готовить базу для войны, но в самой войне не участвовать? — Посмотрим. — Борис достал мобильный телефон; на экране высветились ряды сгруппированных по темам контактов, и он выбрал номер Каспера. Один из, по крайней мере, семи. Ничего не скажешь, удобная система. Отозвались быстро, Борис махнул рукой. Ясно, Роан на Михаиле. Ну, это сложным не было. — Да? — протянул в трубке знакомый бархатистый голос. Представляться не было нужды, и Михаил сразу перешёл к делу. — Люси и Йорек пропали на улицах. Насколько велика необходимость их искать? — Я же не машина-предсказатель, — с мягким укором отозвался Роан. — Я всего лишь опираюсь на опыт, мудрость и делаю выводы. Но если вы нуждаетесь в совете, вот: сейчас не ищите. Я не ведаю, что за обстоятельства, конечно, но прислушаться тоже советую. Если Люси с Йореком, она вернётся невредимой. — Тебе всё равно, что твоя бывшая ученица пропала? — дёрнулся Михаил. — Не говори так, — попросил бессмертный всё так же мягко. — Мне не всё равно, что творится с каждым из вас. Однако ты подметил верно: моя бывшая ученица. Можете посмотреть, что да как, но не пытайтесь взломать улицы. Ждите. Время вернёт их живыми и целыми. Звонок прекратился. Растерянный Каринов повернулся к другу; тот, уже завершив разговор, ответил насупленным, но решительным взглядом. Ясно, не отступит. Ну, хотя бы официальное подтверждение получили: не лезть в то, чего не понимают. В пёстрой оранжерее цвели вовсю шикарные бутоны, их дивный аромат перемешивался в симфонию. Со стеклянного потолка горело солнце, и всё казалось красочным, живым, почти как картина из нереального сна. Рассечённые пальмовые листья бросали на выложенную дорожку резкие тени. Борис стоял рядом с одной, не заступая краем ботинка. Ясно освещённое, его лицо снова возвращало к мёртвому образу — тот парень двадцати четырёх лет, что умел только закрываться, мрачный и злой, и бесконечно одинокий. Михаил помнил слишком много, чтобы закрывать глаза, а потому смотрел. — Я иду на место, — сообщил Борис ровно. — С Каспером. Мефодий проводит. Я не буду атаковать улицы, но если они не вернут её… — …тогда и будем решать, — поспешно оборвал его Михаил. — Слишком долго строили, чтобы ломать. Сгоняю-ка я домой, к Олюшке, она точно знает нескольких уличных. Борис кивнул. У его ног печально склоняли роскошные цветные головы юные пионы.*
Перед зданием отделения красовалась узкая аллейка с клумбами и невысокими деревцами, летом пёстрая и красочная, отдельный кусочек радуги среди травы. Светлые лавочки с изящным оформлением и крашеными в белый сидениями пустовали. Стрелки часов неспешно подбирались к отметке вечера, тени удлинялись, и жара сменялась шершавым зноем; даже небо устало, под конец дня пропитанное тяжестью, как губка — водой. Мефодий был единственным человеком в окружении берёзок. Он сидел, расставив колени и наклонившись; ловкие пальцы вертели мелкие винтики, шурупы, шестерёнки и прочие мелкие детальки. На лавке рядом, на постеленной ткани, были разложены другие частички механизма и инструменты. Когда Каспер подошёл, поглощённый занятием Мефодий на него не отвлёкся и вздрогнул при звуке его голоса: — Здравствуй. Механический дракончик сидел на плече механика, обвив его шею чешуйчатым золотистым хвостом. За краткое время эта чудная зверушка наделала шуму в отделении, всем запомнилась, но рядом с хозяином она вела себя спокойно — ржаво мурлыкала и щипала его за мочку уха. Меф дёрнул головой, отзываясь на приветствие, едва не сбросив малютку с плеча; дракончик зашипел на Каспера, показывая острые клыки, и недовольно завозился. Мефодий был удивлён, это легко читалось по его лицу. — А, привет, — опомнился он. — Занят? Механик поднял согнутую руку, бережно держа на ладони то, что мастерил до прихода Каспера. Это была мышь. Мышка с лапами, хвостом и круглыми ушами; нормального размера, однако отличавшаяся от своих живых сородичей прежде всего внешне. Каркаса ещё не было, и силуэт угадывался по очертаниям неработавших пока колец и пружин внутри неё. Механическое тело без корпуса, больше похожее на упрощённый макет. — Просто развлекался, — Мефодий улыбнулся широко и просто. — Я леплю такие штуки, когда нужно отвлечься. Они простые и мелкие. — Выглядит так, будто требуется много аккуратности. — Ага. Да я опытный просто, по привычке уже мастерю. — Меф не подбирал выражения, как издавна привык Каспер, и его речь звучала грубовато, как неотшлифованный камень, однако тем и была привлекательна. Его было легко понять, и своим мыслям Мефодий придавал то значение, которое имел ввиду, ни в чём не лукавя. Каспер отвык разговаривать с такими людьми. Аж ностальгия брала: один из его выпуска была немного похож на Мефа. Не Ливрей, правда. Лив, как бы громко ни смеялся, всегда нёс в своём сердце черноту. — Понятно. И она тоже будет живой, когда ты её закончишь? Мефодий пододвинулся и переложил ткань с инструментами себе на колени. Коричневые брюки выглядели потёрто, но крепко, да и рубашка, невесть как помявшаяся и запылившаяся с долгой дороги, сидела неопрятно, но не выбивалась из образа. Как будто молодой механик вообще не носил одежду грамотно. Каспер, опустившись рядом и перестав разглядывать мышку, внимательнее присмотрелся к Мефу — что-то в нём, напоминавшее давнего друга, приятно согревало сердце. Хотя он и сам по себе не промах. Хоть и простой, а неплохой человек. — От кстати, — вспомнил Мефодий, — у вас есть такой чел… Рон или Роан, как-то так. Есть? — Роан, — поправил его Каспер: Меф делал ударение на второй слог. — Да, есть. В Октябрьске о нём знают? Всё-таки бессмертный не афишировал своё существование в принципе. Отдалённый от людей, он не мелькал лишний раз перед ними, а потому мало кто был вообще в курсе, что в NOTE состоит человек с подобной странностью. О возрасте тем более речь обычно не заходила, Каспер и сам не сразу узнал, сколько лет Роану стукнуло. — Не, — отмахнулся смуглой ладонью Мефодий. — Один только. Он вроде как лучший работник в отделении, потому что в бумагах всегда; как я сказал, куда еду, попросил спросить, как этот ваш Роан. Просиял как звёздочка. Прозвище Сириус, знаешь такого? Сознание услужливо нарисовало парня, почти ровесника Каспера; вьющиеся тёмные волосы, идеально чистая и безупречно сидящая одежда, равнодушие на лице и облегающие перчатки на руках… — Знаю, как не знать такую звёздочку, — подтвердил Каспер. Должно быть, вышло настолько кисло, что даже до Мефа дошло; он удивлённо заморгал, а Каспер успел трижды мысленно прибить себя за несдержанность. — Э, а чего так мрачно? Не ладите? — Не особо. Мы с ним учились вместе… долгая история. Люси, кстати, тоже с нами была. У механика получилось и оживиться, и поникнуть одновременно. Каспер, проверяя его реакцию на напоминание, обнаружил, что всё-таки этот парень не безнадёжен и, кажется, искренне переживает. Не только за девочку на попечении, но и за невесть куда пропавших ребят, которые попробовали ему помочь. — Сириус у нас работает, а вы оба — тут. Не скучаете? — Я точно по нему не скучаю. Насчёт Люси надо спрашивать у неё самой, когда она вернётся. — Отвечая на безмолвный вопрос во взгляде Мефодия, Каспер повёл плечом, кратко пояснив: — Она моя сестра. — А. Мне жаль. — Слова были пропитаны виноватой горечью. — Я так и не понял, куда они делись… Сашка-то, видно, жива. Стар мне вернула вот, значит, и странность работает. Не знаю, что у вас за тёрки с Сириусом, а мне он вбил в голову, чтоб не думал Саньку отпускать одну в город, типа, опасно, девчонка мелкая да приключения больно любит. Я всё ж лоханулся. Фелиция сказала сидеть в отделении и никуда не гнаться. — Правильно. Сейчас ты не знаешь всех обстоятельств и на горячую голову можешь натворить бед. Без обид уж. — Каспер слегка улыбнулся, демонстрируя, что совсем не собирался оскорблять гостя, но тот только кивнул, напряжённый. — Я уже ходил с Борисом смотреть, в каком месте произошло, и сейчас тоже там… — Там? — Хм, пожалуй, свою странность я объясню позже. Каспер оглянулся на здание отделения. Светлое, с колоннами, напоминавшее то ли вычурно оформленный дом, то ли бывший музей, оно смотрело пусто, не отражая даже склонявшееся к верхним этажам домов солнце. Если бы каждый раз можно было выбирать дополнительный путь, наверно, только ими странные бы и ходили. Многие ошибки можно было бы исправить ещё до их возникновения, попробовать себя в чём-то другом… Способность Каспера позволяла ему испытывать разные чувства, участвовать в разных событиях и быть в разных местах одновременно, объединяя в себе, точно в одном хранилище, накопленный опыт. За двадцать шесть лет Каспер прожил несколько жизней, и никакая из них не была менее достойной, чем остальные. Касперу следовало бы считать свой возраст не в биологическом смысле, а по времени и количеству ошибок — только вот тогда не хватило бы и холста их переписывать. Сколько живёшь — столько промахиваешься. Лишь бы потом вставать, отряхиваться и продолжать идти. За несколько параллельно шедших жизней он усвоил это главным законом. «Я никогда не думал об этом, — осознанием хлынула прохлада. — Несколько параллельно идущих жизней…» Делает ли время, которое он прожил несколькими телами, его похожим на Роана?.. — Я понимаю, — пересиливая накатившее волнение, продолжил Каспер, — каково это — переживать за кого-то, кто под твоей ответственностью. Авельск куда больше, чем кажется. Но раз за ней пошли Йорек и Люси, она найдётся, и они — тоже. «Я не его убедить пытаюсь, а себя». Однако Мефодий и впрямь повёлся, смуглое лицо с грубыми, но не отталкивающими чертами просияло, даже глаза загорелись. — Ты прав! Санька боевая малышка, она сама из кого хочешь душу вытрясет. А ваши ребята так бодро держались, круто. Круто. Именно. Они все живы, они могут дышать, двигаться и думать, а раз так, значит, нельзя назвать их слабыми. Где бы ни были Люси и Йорек, они смышлёные и не просто так прожили в условиях мира странных долго. Обязательно найдут выход из любой ситуации. Каспер не сомневался ни в Йореке, столько повидавшем, ни в Люси, в высшей степени изворотливой. Каспер поднял лицо. Небо потрескивало клятвенной жарой. Завтра тоже будет душно. — Передавай Сириусу привет, — вздохнул парень. — И что он всё ещё меня бесит. Уверен, он ответит точно так же. По крайней мере, этот пустоголовый сухарь нашёл себе место. Неплохо для начала. Может, и у него появился шанс стать счастливым. — Какая у тебя должность в отделении? — с любопытством поинтересовался Меф. — Названия нет. Совмещаю работу координатора, заместителя боевого лидера и наставника. Я работаю со всем, что требует работы, так что можешь обращаться, если что. За вас ответственен Михаил, но я тоже несу какую-то долю. Каспер козырнул двумя пальцами. Мефодий кивнул — смуглый кучерявый механик в белой рубашке. Ещё один странный, затянутый путами. Эх, зачем же ты его вызвала, Фелиция, неужели нельзя было обойтись меньшими жертвами? Что такого в Мефодии и той девочке, Сашке, если их тоже нужно было сюда затаскивать?.. Вот найдётся девочка — тогда и поймут. Лишь бы всё на этот раз завершилось спокойно…
