Ярмарка грехов

— 15 июля 2018

       Дмитрий ни в коем случае не был подручным Оли, её послом или мальчиком на побегушках. Он волен был приходить или не приходить, ровно как и все остальные нейтралы; мог навещать её раз в год, мог раз в пару дней. Никаких ограничений Оля не ставила на посещения, да и привилегий не давала. Если вести политику справедливо, так до конца и полностью. Дмитрий не был кем-то самым высокопоставленным, чтобы получать эксклюзивные права на общение с ней.        Однако Оля всё равно выделяла его среди других, незримо для остальных, но ощутимо для себя. Только ему она могла позвонить в крайнем случае, уверенная, что он поддержит. Только ему позволяла находиться рядом неограниченное количество времени. Всё это было его по-своему особенной возможностью до некоторых пор, пока не появился Йорек; чувствуя его ревность, основанную на дружеских чувствах, но всё такую же ревность, Оля старалась сильно их не пересекать. Обижаясь, Дмитрий стал приходить реже, но в визиты ничем не выдавал недовольства. Он так же был уныл, но нежен с Олей, и так же помогал всеми доступными средствами. А её в это время тревожило выражение его глаз — после смерти Таи Дмитрий, чувствовала Оля, окончательно сломался. Последний мостик к призрачному шансу на счастье. Последняя возможность найти в жизни хоть что-то ценное. Дмитрий любил Олю, как любят дорогого друга или младшую сестру, за которой стоит приглядывать, и не относился к ней из-за этого по-настоящему серьёзно. Она не могла его спасти. Тая могла, но Дмитрий ей не позволил.        В Авельске Оля знала с двадцать свободных нейтралов — странных, не относившихся ни к NOTE, ни к Лекторию, ни к улицам. С последних приходили не менее часто; обтрёпанные, измученные, они чудом вырывались из-под гнёта своего окружения и почти приползали к Оле. Она помогала, чем могла: кормила, поила чаем, лечила раны, выслушивала рассказы, от которых кровь стыла, и советовала что-то или пыталась поддержать. Благодарные за такую помощь, но не способные сбежать с улиц, бедолаги приходили снова и снова. Они приносили Оле разные вещицы, порой даже с закреплёнными на них странностями-осколками, и теперь дом Цветаевых пропитался энергией. Они ринулись спасать Олю, когда её захватил Лекторий — единственный раз, когда улицы объединились ради единого дела: спасти свою связующую, возлюбленное дитя.        Нейтралы и уличные были разными существами, даже разными средами. В этой пёстрой компании Дмитрий сумел выделиться, не относясь ник первым, ни ко вторым. Он не причислял себя ни к одной организации или группировке. Более того, он мог перемещаться с улиц на «нормальную» сторону Авельска. Правда, не так, как Йорек: если Йорек нырял из одного моря в другое без задержки дыхания, приспосабливаясь к той атмосфере, которая его окружала, свободный от привязи, то Дмитрия уже сковывали цепи. Обе стороны растягивали его, как резиновую игрушку; Авельск звал в жизнь нормальных, улицы — к себе. Наполовину нейтрал, наполовину уличный, Дмитрий всегда стоял на грани, шатался, склоняясь то в одном направлении, то в другом. Ему было тяжело. Но он сумел найти в этом положении выгоду.        Дмитрий стал помогать Оле. Он связывался с теми или иными странными, зачастую рискуя, но так, чтобы подруга не узнала, не в курсе, что она и сама понимает опасность. И всё-таки Дмитрий был невероятно полезен, да и себя не жалел, а Оле требовалась порой экстренная помощь. Разведывание обстановки, послание — Дмитрий иногда отказывался, но чаще соглашался. Вновь и вновь колебался, но продолжал держаться на своём канате среди пропасти. Оля не могла не быть благодарной.        Он пришёл и сейчас. Как всегда, в чёрном, но в этот раз поверх чёрной рубашки с рукавами до локтей на его плечах лежал тонкий шёлковый шарф, сине-сиреневый, неожиданно яркая деталь в мрачном облике. Длинные чёрные волосы гота были распущены, шарф покоился поверх них. Оля развернула коляску, чтобы лучше видеть друга, и положила руки на подлокотники. Она улыбалась — приход друга всегда был поводом для радости, даже если причина прихода не была так позитивна.        — Хорошо выглядишь, — заметил Дмитрий. «Хорошо» для него обозначало как минимум славное состояние здоровья, и Оля тихо хехекнула. Всё-таки он внимателен. Да и ей нечего возразить: с некоторых пор даже солнце было для неё ярче. Жизнь инвалида, запертого в маленький мир дома и соседних лесных тропинок, раньше тяготила её, но теперь ей не нужно было беспокоиться. Там, где не пройдёт она, пройдёт Йорек. И как бы далеко от его города Оля ни жила, Йорек сам всегда к ней приходит. Это многое значит, хоть и поначалу было сложно поверить. Оля и по сей день в глубине души боялась, что в тягость парню… Правда, к сегодняшнему делу это не относилось.        — Спасибо. Ты сегодня спал?        Под глазами Дмитрия залегали не просто круги — отдельные чёрные дыры. С его измождённым видом Оля пыталась что-то сделать, старательно так пыталась. Оставляла в гостях, укладывала спать, но он всё равно полночи не мог расслабиться. Дмитрия изнутри грызла вина, и он никак не мог с ней смириться. Боль потери сжигала его, а Оля не представляла, как ему помочь.        — Немного. — Поймав горечь в выражении лица подруги, гот дёрнул плечом. — Забей.        — Не смогу. Дим, перестань себя убивать. Ты не можешь!.. — Оля замолкла, смущённая и расстроенная. Здесь бессилен был бы и ходячий человек. Беспомощность глодала кости.        — Давай по делу, — отмахнулся Дмитрий. — Что такого стряслось? И почему я, а не Йорек?        — Не вредничай. Я не могу до него дозвониться со вчерашнего дня. — Скрывать тревогу девушка не пробовала. В конце концов, она действительно была сбита с толку: обычно парень сразу связывался, а уже почти день прошёл. — В общем, кое-что произошло…        Во время рассказа Дмитрий не перебивал, внимая словам. Он только нахмурился, когда Оля сообщила, что Юра только вернулся в Авельск, и кивнул, когда она завершила. В комнате было прохладнее, чем снаружи дома, и гот заметно разомлел в долгожданной свежести.        — Понятно. Чего ты от меня-то хочешь?        Оля хмыкнула. Непосредственно к цели она могла перейти сразу, но без понимания всей ситуации вряд ли что-то разрешилось бы. Она могла, к тому же, самостоятельно связаться с группировкой Алсу или с другими ребятами-уличными, однако оставалось лишь одно место, к которому у неё доступа не было. И в котором точно знали, в чём причина внезапной обозлённости Лектория.        — Пожалуйста, поговори с Шеолин, — твёрдо произнесла Оля.        Дмитрий словно задохнулся.        — Что?        — Поговори с Шеолин.        — Ты серьёзно? Ты же не ведёшь с ней дела! — Худое лицо Дмитрия исказилось отвращением. — С этой!..        — Дим. Я серьёзна. И поверь, не по своему желанию так решаю, но иначе суть мы не узнаем. Лекторий напал на нейтрала на территории нейтралов, уличные не могут не знать, однако не стали нападать в ответ. Это что-то значит. За нашими спинами, возможно, что-то было условлено. Поговори с Шеолин.        — С этой мразью?!        — Она знает, в чём дело. Кто она и что делает, не имеет значения сейчас. — Оля пожала плечами. Ей самой нелегко было решиться на такой шаг. Однако единственное место улиц, в котором можно было узнать точный ответ — это публичный дом, и если им владеет Шеолин, самая страшная тварь из уличных, да будет так. — Понимаю, что прошу многого…        — Нет, — Дмитрий кисло скривился, — я пойду. В жизни нужно всё попробовать. Связаться с работорговцем в том числе. Ладно, что передать?        Оля перевела взгляд на занавески. Они не колыхались, хотя окно было открыто нараспашку — снаружи не гулял и слабый ветерок, обрекая лесную зону на стылый гулкий зной. Каждый звук в нём выделялся шуршаще и ощутимо. Навевало сон, но Оля была собрана и не позволяла себе расслабиться.        — Мне нужно лично поговорить с ней или её представителем, — раздельно проговорила девушка-связующая. — Закон нарушен. Необходимо вместе со всеми определить, как поступать в дальнейшем.        — Ясно.        — Спасибо, — Оля взглянула мерцающими карими глазами на друга, и тот вздрогнул, будто его подтолкнули под лопатки.        — Я в курсе деталей, — произнёс он тихо, — но вчера уличные поймали двоих из организации. Не знаю, из какой. На своей территории, на улицах. Если это NOTE, то из них на улицы мог войти только…        — …Йорек. — Только губы сжались в ровную линию так, что побелели.        Дмитрий, за всё время так и не присевший, коротко поклонился, как никогда не делал.        — Я уважаю то, что несмотря на собственное мнение, ты готова поступиться им ради дела, — сказал он немного громче, отчётливо. Оля опустила веки.        — Береги себя.        На это друг не ответил.

*

       Это был всего лишь пробный заход — к сожалению или счастью, Роан это понимал. Если бы Лекторий действовал всерьёз, они бы загнали парнишку-целителя всей псовой командой и устроили бы зверскую расправу, как обычно бывает с теми, кто идёт наперекор их идее; для нормальных мало что изменилось бы, а от странных ещё можно было бы скрыть. Тем не менее, боевая двойка почти открыто преследовала мальчишку, а затем не попыталась снова нагнать. Следует быть начеку — пусть даже произошедшее было репетицией, в покое Юру уже не оставят.        Авельск — одна сплошная шахматная доска с четырьмя сторонами и по сотне участников на каждой. NOTE, Лекторий, нейтралы и улицы. А между ними — неподелённые секторы сражений, бесчисленные варианты ходов. Нейтралы не были единой системой, потому их пешки ходили сами по себе и сами по себе ошибались, превращая тактику своей стороны в месиво самовольностей. Улицы отмалчивались, их фигуры стыли в зловещем молчании, управляемые одной властвующей силой. Лекторий прибрал к рукам Леонид, поигрывая пешками и только привыкая к их расположению. А сторона NOTE только-только перешла во владение Бориса, и он лишь проявлялся ведущим партии. Кто из четырёх возьмёт лидерство — ещё не ясно. Роан, стоя за спиной Бориса и единственным призраком имея возможность разглядывать доску, заранее просчитывал ходы, но всё так же молчал. Играют смертные. Он только наблюдатель — по крайней мере, сейчас. Если вмешиваться в ход игры, то лишь в правильный момент, который ещё не наступил.        Шахматы. Война — это шахматы, разве что уровень их гораздо сложнее.        Роан второй раз за день шёл этим маршрутом. Он преодолел несколько районов, не торопясь, но не медля, следуя точно по краю территорий, свернул вглубь нейтральной земли близ начала главной аллейки района. Дома пошли светлые, новые и чистые — ещё не до конца достроенный пригожий квартал, новая жилка в переплетение сосудов Авельска, новый уголок, ещё не тронутый его проклятием. Улицы ютились близко, но ещё не добрались своим влиянием. Роан повёл головой, ловя краем глаза отблески на соседнем корпусе, и вдохнул воздух поглубже. Пахло летом и пряностями из лавочки рядом. Отчаяния ещё не ощущалось.        Ухоженный подъезд с чистыми стенами с неотвалившейся побелкой. Подметённый лифт с табличкой о правилах пользования. Жаль, что он не провалился в шахту — кажется, погребённым заживо Роан уже бывал, а ведь было бы интереснее, случись действительно авария. Впрочем, чего усложнять будни жителям этого дома? Тем более тому, к кому Роан направлялся в гости.        Дверь снова открыли быстро. На пороге стоял насупленный парнишка шестнадцати лет; каштановые взъерошенные волосы, карие глаза, одежда несколько потрёпанная, с пылью на коленях. Приходу Роана он не обрадовался, но и не обозлился, только тёмные брови чуть поднялись. Без расспросов уже Юра пропустил его внутрь, только замялся и кратко сообщил:        — Я не один.        Роан только улыбнулся.        В гостиной, с ногами забравшись на диван и положив вытянутые руки на сведённые колени, сидела девочка. По возрасту она уже приближалась к понятию «девушка», но что-то мешало её так назвать — должно быть, прямой и дерзкий взгляд, ещё не размытый возрастом. «Должна быть в девушке какая-то загадка», как говорилось в старом фильме, и каждая юная леди впрямь в себе нечто таила; у этой же особы всё было наизнанку и в то же время надёжно запаяно. Она ещё была ребёнком, но не ребёнком нормальных людей, иначе не смотрела бы так, не усмехалась и не поступала. Интересное впечатление она создавала.        На Роана девочка отреагировала тем интереснее. Сперва только коснувшись насмешливым взглядом, тут же к нему вернулась, уже дрогнув уголками глаз, прищурившись внимательно. Чувствовала что-то, а что — не могла понять. В мгновение уложив замешательство и подскочившее напряжение, она опустила колени, автоматически поправляя складки на юбке. Роан приветливо улыбнулся.        — Привет.        — Хай, — отозвалась девочка с напускной угрюмостью. За подозрительностью плохо скрывалось любопытство. Как только она поняла, что с вошедшим что-то не так, она заинтересовалась.        — Ты ведь тоже странная? — всё-таки людям нравится отвечать на подобные вопросы, а не слушать известные факты. Всё ещё сомневаясь, стоит ли откровенничать, девчушка резковато кивнула. Интерес в ней перевешивал недоверие. — И я тоже. Меня зовут Роан, я бессмертный.        — Сашка. Я вор. — Пародируя его, она ухмыльнулась. — У Юры и друзья такие же чудные.        — Времена такие, обычные знакомства как-то не заводятся. — Контакт был налажен, и Роан опустился на диван на допустимом расстоянии от девочки. — Откуда ты, Сашка? Я не видел тебя в наших краях.        — Из Октябрьска, — неожиданно охотно отозвалась Сашка. Юра, вошедший следом за бессмертным и оставшийся в дверях, так и подскочил, с негодованием воззрившись на гостью:        — А мне отказалась называть!        — Так тебе! — играясь, девчонка показала ему язык. — И вообще, этот чел на тебя не похож!        — Я так ненадёжно выгляжу?!        — Не-а, — Сашка отмахнулась, — ничего ты не понял. Этот, — она кивнула на Роана, — и так знает, верно?        — Верно. Я контактирую с отделением и знаю, что должен был приехать человек из Октябрьска. Правда, не подозревал, что он привезёт с собой сюрприз.        Сашка гордо приосанилась. Да, несмотря на специфичность своего поведения, иногда она и впрямь показывала себя как ребёнка. И всё-таки её сверстницы обычно вели себя несколько иначе, как раз в том возрасте, когда начинают ломаться характер и плескаться гормоны; Сашка же воспринимала всё через другое измерение. Возможно, дело в воспитании. Роан не знал о людях в Октябрьске, да и девчушка бы ему не ответила, и всё же — как она росла? Такой её не могла вырастить организация, во всяком случае, наследственные семьи странных, это своеобразное дворянство.        За окнами небо постепенно скатывалось в оранжевый.        — Ты всё-таки пришёл раньше заката, Юра, — покачал головой Роан. — Что-то случилось?        — А то ты не знаешь.        — Расскажи. — Лучистые глаза улыбались вместе с лицом. — Стоит услышать от тебя.        Юра смотрел на бессмертного без сомнения, но задумчиво, будто парнишка не мог взять нечто в толк. Взгляд сорвался в сторону Сашки, и Роан окончательно определил, в чём дело. Эта девочка рядом — кусачая, всячески демонстрировавшая клыки, не присмирела даже в присутствии существа, чьё отличие от себя интуитивно понимала, однако она внезапно свободно ему открылась. Почуяла, что можно довериться и что довериться придётся, как бы она ни фыркала на эту необходимость. Юра не мог игнорировать подобный знак.        Роан сказал, что не будет участвовать в войне, и своё слово он сдержит. Но он будет защищать детей столько, сколько отведено — и всё равно на обстоятельства. Человеческие жизни — всё, что Роана интересует, и потому ему нельзя доверять планы сражений, но можно — судьбы. Если Юра доверится, он не прогадает, как и в прошлый раз.        — Ладно, — со вздохом, больше наигранным, чем глубоким, отозвался парнишка. — Я расскажу.        Ущипнуло интуицию проявление странности. Сашка на другом конце дивана выхватила прямо из воздуха ярко-красное яблоко и с громким хрустом надкусила. Вниз от уголка губ сбежала капелька сока, но с подбородка так и не сорвалась.        — Антона и Настю направил, скорее всего, Каспер, — проговорил Роан по завершении рассказа. Он с видом философа разглядывал чай в выданной кружке. Чаинка по центру стояла прямо. — Он основной координатор. Я сказал ему, что на тебя, Юра, нападут в ближайшее время, и приятно, что отреагировали ребята быстро.        — Настя? Это та девчонка, которая ещё сказала бежать? — ввинтилась Сашка в разговор. — В костюме как у Ле… акробатки?        — Ага. Она моя ученица. — Роан улыбнулся непоседе, не обидевшись на прерванную речь.        Сашка склонила голову набок, несколько светлых прядей, выбившихся из-под заколок, упало на лицо.        — Это как я у Максима? — протянула она. — А… Ты ж его не знаешь. Ну, типа, ты её учишь гранатами пользоваться? И всяким там контролям?        — Да, этому тоже. Кроме неё есть ещё Антон, они напарники.        — Они тоже в NOTE?        — Нет.        Сашка нахмурилась и хмыкнула:        — А так можно? Чтоб чел из NOTE был наставником челов не из NOTE?        — Можно всё, если правильно пожелать, — Роан лукаво улыбнулся. — Ведь ты, Саша, тоже не вступила ещё в NOTE, но у тебя есть наставник. Даже если ты откажешься вступать потом, когда подрастёшь, сейчас ты на обучении.        — Во-о-от как.        «Как он вообще умудрился с ней поладить?!» — в недоумении наблюдал за диалогом Юра. За короткое время познакомившись с язвительностью и непокорностью девчушки из Октябрьска, он ожидал, что и на слова бессмертного Сашка будет шипеть и насмешничать, но она вела себя несколько иначе. В её поступках и словах всё так же не было ни капли наигранности, но и подчинения — тоже. Она как любопытная кошечка краями лапок ощупывала незнакомый предмет, трогала, чуток выпускала когти, проверяя на прочность, но пока большего себе не позволяла. Единственное сходство между этими людьми заключалось в светлых волосах, и на том цепочка обрывалась — подобных противоположностей видеть Юре ещё не доводилось. Едкая и зубастая Сашка, а рядом вечно спокойный и улыбчивый Роан, что за сочетание?        — Собственно, ведь вы справились, — улыбнулся бессмертный, обращаясь уже к хозяину квартиры. — С помощью или нет, но ты здесь и жив. Беды не закончились, однако надежда устойчивая. Саша, не торопишься ты в отделение?        — Я там ещё побываю, — фыркнула девочка. — Меф затащит сто проц. А что, есть альтернатива?        Последнее слово она выговорила на одном дыхании, и Юра едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Лексикон Сашки казался ему довольно странным: она разговаривала просто, пользовалась сокращениями и сленгом, но в то же время выдавала сложные словосочетания или фразы, больше характерные для взрослых людей, забавно смешивая их с обычным разговорным стилем. Выходило у неё естественно, не специально — может, сказывалось какое-то окружение?        Девчушка, точно уловив ход его мыслей, стрельнула в сторону Юры взглядом. Она вела себя как дома и не стеснялась пользоваться всем, что попадало под руку — под странность, точнее. Вот и сейчас стянула со стола давно забытую деревянную головоломку и вертела в руках, не обращая на неё внимания, сконцентрировавшись на разговоре. Можно было даже представить, как навострились пушистые ушки, точно Сашка и человеком не была.        — Сейчас, — отозвался Роан, — Юра находится в большой опасности. Выстрел на предупреждение сработал, но дальше последует очередь. Я не буду предлагать вступать в NOTE, Юр, однако советую обратиться за помощью.        — Вашей организации лишь бы защищать? — колюче откликнулся парнишка.        — О, нет, NOTE не только защищает. — Уголок рта бессмертного дёрнулся в неожиданно острой усмешке. — «Лишь бы защищать» — это мне. За то, что ты обратишься, на тебя долг не повесят; я прослежу.        — Ничего с ним не случится. — Сашка закинула ногу на ногу. В зрачках её плясали искры, даже голос зазвенел весельем, бодрой готовностью действовать. — Пока я рядом, никто не тронет.        Забавная самонадеянность. С какой-то стороны она была права: Лекторий не сунется, увидев незнакомого странного рядом с Юрой — это ведь может оказаться какая угодно тёмная лошадка. Даже если Айзек понял, как Сашка умудрилась перехватить пулю, детали странности остались от него в секрете. По мнению Лектория Сашка могла быть как угодно опасна, а нападать на человека, о котором ничего не известно, — верх безрассудства. Юра вовремя одёрнул себя: нет, девчонка не это имела ввиду, она вообще о тактике организаций не слыхала. Она считала, что сможет защитить своей способностью, только и всего. Сашка настолько верила в своё «Воровство» и контроль над ним, что не сомневалась в своей силе.        — Как только поймут, кто ты, снова грянет бой, — покачал головой Роан. — Пока у них нет шансов понять… Но не стоит недооценивать Лекторий. Их странности ничуть не слабее, чем в NOTE, которую ты знаешь, Саша. Итак, ты хочешь пойти с Юрой?        — Хочу, — подтвердила Сашка, разомкнув губы в широкой улыбке. Что-то подсказывало Юре, что он подписывается на приключение похлеще, чем если бы девчушка отказалась, но менять всё равно было поздно. Она спасла ему жизнь и имеет право таскаться с ним. — А куда идти?        — …Меня совсем не спрашивают? — сварливо уточнил парнишка. Снова срываться с места и снова куда-то бежать ему не хотелось, пусть он и понимал, что иначе не убережёт дом от вторжения.        Роан вежливо попросил бумагу и ручку; Сашка, игнорируя Юру (опять), выхватила из воздуха его блокнот и чёрную гелиевую. Пока бессмертный чертил что-то, девочка перевела взгляд на целителя. Она чуть склонила голову набок, присматриваясь, и застывшая улыбка её не отражала эмоций. Действительно старалась быть внимательнее. Изучала Юру, неизвестного зверька неизвестного города, и про себя расписывала по показателям. Стоит ли ему доверять, интересен ли он — Юра не мог прочитать ответы, Сашка нарочно их утаивала. Как настолько прямолинейная особа одновременно может так хорошо прятать желаемое? Что она вообще за чудное такое существо?        — Приходите завтра с утра, — сказал Роан, протягивая листок Юре. Сашка, подскочив, заглянула ему через плечо, сканируя от руки нарисованную карту, чёткую и понятную. — Там расставим по местам.        — Это ведь… на территории NOTE.        — Да. Не беспокойся, выгонять вас не станут. Тем более что Саша — воспитанница организации.        Юра поверх листочка взглянул на бессмертного. Тот выглядел беззаботно, как всегда солнечно, хотя снаружи светило уже зашло за высокие крыши. Ночь будет безопасна, потому что ночь на нейтральной территории отходит во владения улиц. Скоро вернётся отец, и нужно будет убедительно соврать, почему Юра привёл в дом девчонку. И втолковать Сашке, чтобы вела себя прилично.        — Спасибо, — произнёс Юра устало.        — Береги себя, — склонил голову Роан.        Сашка изучала схематичную карту. В её голове надёжно откладывался завтрашний маршрут.