Ярмарка грехов

— 15 июля 2018

       — Нашёл? Где?        — Потеряшка заблудилась в переходах~, она в гостях у Юры Эдемского. Цела и здорова, уже сегодня придёт к тебе в кафе вместе с парнишкой, есть что обсудить ребяткам!        — Чёрт, раньше не предупредить?..        Каспер, впрочем, не злился. Он знал манеру Роана сообщать те или иные новости тогда, когда заблагорассудится, так что не собирался на него обижаться. Главное, что Роан вообще предупредил. Одной проблемой меньше — Сашка обнаружилась, даже не в опасной зоне, хоть и не там, где её искали. У Юры? Парень-лекарь, колючий и кусачий, с прямым взглядом и жёстко очерченным лицом, решительный. Каспер видел его лишь раз, и то мельком, но запомнил, как и всех нейтралов Авельска, с которыми получалось пересечься. Никогда не знаешь, где всплывёт информация. У Юры ведь лечащая странность, такие сами по себе встречаются нечасто.        Коридор отделения не освещался, погружённый в тишину. Всё-таки был самый рассвет, слишком рано для начала работы — это Касперу не сиделось дома. Роан увёл одну версию вчера вечером: Антон вернулся с обработанной раной, бессмертный сидел с ним и Настей, выслушивая подробный рассказ о случившемся. Каспер остался и с ночёвкой, ради отсутствия подозрений не забираясь к Роану в постель, а свернувшись на диване. О своеобразных отношениях двоих наставников пташки не знали; Кас не мог отделаться от впечатления, что они догадывались, но пока молчали. Ничего, однажды расскажут подробно. Просто никто не торопился, да и нужды не было. Каспер и Роан не встречались, официального ничего и не было. А чувства — совсем другой разговор.        Звонил Роан редко. Он предпочитал приходить и разговаривать лично, позволяя коснуться своего света и оставить или отдёрнуть руку, такой доступный и согревающий, что на расстоянии ощущение было не таким живым. Касперу самому было приятнее беседовать с людьми лицом к лицу, а если это Роан — тем более. Теперь, однако, бессмертный звонил. Его голос приглушался качеством связи и не передавал всей полноты.        Кас аккуратно коснулся сознания той версии, что сегодня наслаждалась выходным. На рассвете он ещё спал, там, на диване в квартире Роана и его пташек; тело функционировало нормально, сознание не колебалось. Каспер в отделении осторожно отодвинулся разумом, чтобы не разбудить другое своё тело. Оно пусть отдохнёт, днём отправится допытываться до Оли, что она обнаружила и что собирается предпринять. Сейчас Касперу, уже пришедшему в отделение, стоит заняться делом, связанным прежде всего с организацией.        — Спасибо, что ко мне направил, — хмыкнул Кас. Он отворил дверь в конференц-зал с единственным длинным столом, за котором могли бы без проблем рассесться человек тридцать, и прошёл насквозь. Высокие окна с пола до потолка, затонированные снаружи, показывали соседнюю улицу, вытянутую дорогу с жёлто-оранжевой разметкой пешеходных переходов. — Ты придёшь?        — Кто знает, — промурлыкал Роан. По звуку было слышно, что он сел. Каспер отогнал воображение, подсунувшее сцену, где бессмертный присаживается на край дивана — того, на котором с другой стороны развалилась вторая версия.        — Ты-то знаешь.        — Не могу же я быть в курсе всего.        — Не можешь же ты не быть в курсе всего, — передразнил его Каспер. Он открыл заднюю дверь зала, оказываясь в запасном коридоре — тонком и тёмном, без окон, с парой дверей по левую сторону. Синие обои пустовали, никаких картин или фотографий. — Ладно, как встану, съезжу к Оле.        — Хм, не раньше обеда. Думаю, к тому моменту она примет решение.        — Так ты уже знаешь, как она поступит?        Иногда было забавно представлять себя на месте какого-то агента, как в фильмах, которые Люси крутила по телевизору, первое время приучая Йорека к культурному отдыху. Стоило бы как-то засекречивать беседы: в Лектории были свои хакеры, не стоило сбрасывать их со счетов — но Каспер нарочно отправился именно в отделение. Здесь, под влиянием «Территории», одной из сильнейших странностей NOTE, было безопасно.        «Войной» в Авельске называли не то, что принимали за войну нормальные. Не было толком сражений, не было и суровых мужчин в форме цвета хаки. Всё шло по своим правилам, обычные люди и не подозревали, что под их привычными сводами, дыша с ними одним воздухом, тенями скитаются противники, пока что только присматриваясь друг к другу и оценивая силы. Пока не началась адская заварушка, Каспер был намерен её обходить. Сражаться — когда все будут готовы. Хотя бы тогда, когда Настя и Антон смогут держаться не хуже наставников, пусть и придётся для этого из них душу вытрясти.        — Я могу предположить. А мои предположения, как ты верно заметил уже давно, часто оказываются правдивы.        Парень прошёл до конца коридора, отворил последнюю дверь. Там начиналась узкая лестница вниз; ещё один виток лабиринта. Оставалось надеяться, что тут связь тоже ловит, потому что раньше Каспер особо не проверял. Пока звонок не прервался, парень произнёс:        — Итак, ты хочешь, чтобы Оля поступила, как сама решит. Зачем тогда идти мне?        — Ну а как же? Для неё NOTE представишь ты.        — Дипломат у нас Михаил.        — Нужен не дипломат.        — Иногда у меня появляется ощущение, что я тебя понимаю, а потом снова приходит осознание, что ничуть.        Роан засмеялся. Смех его звучал редко; несмотря на улыбчивость, лёгкость в общении и в общем свободную манеру общения, случаи, когда его получалось развеселить, можно было считать по пальцам. Возможно, это для бессмертного как высшая мера расслабленности. Если же он смеётся с Каспером, ему, должно быть, хорошо с ним. Да и сомневаться не стоило, столько лет уже вместе.        — Не беспокойся, — позитивно проговорил бессмертный, пока сменяли друг друга крутые старые ступеньки, — и не поймёшь. Но я благодарен тебе за старание. Мало кто из смертных стал бы тратить столько времени на то, что априори не постичь.        — Если бы я тебя не знал, я бы подумал, что ты зазнаёшься, — хмыкнул Каспер. Внизу лестницы была ещё одна дверь. Нескончаемый какой-то лабиринт, и ведь угораздило сюда забраться! Интересно, многие ли вообще в курсе, что есть такие переходы в здании? — То есть ехать к Оле смысл есть?        — Есть. По крайней мере, для тебя. — Голос Роана зазвучал с пронизывающей нежностью: — Ты ведь не успокоишься, пока не сделаешь всё, что только возможно.        Каспер кашлянул в кулак. Неожиданное смущение ему казалось смешным: подумаешь, бессмертный всего лишь заговорил так, как с ним обычно и говорит. И всё равно тепло пробрало до костей, согревая до самой макушки. Последняя дверь со скрипом подчинилась, стоило надавить плечом.        — Не стоит так говорить, если тебя могут услышать пташки, — укоризненно проворчал Каспер.        — Они не услышат. А если и так — может, стоит хоть раз тебя поцеловать перед ними, — посмеиваясь, Роан дразнил его. Вздохнул. — Ладно. Ты такой милый, когда спишь, не буду будить, как встать — сам решишь. Тебе не кажется забавным, что я сижу рядом с тобой спящим и в то же время с тобой говорю?        — Ты рядом сидишь?! Как знал!        — Вот видишь, немного ты меня всё же понимаешь.        — Иди к своим ученикам, бессмертный. А я порадую нашего временного сотрудника, что ты нашёл его дитёныша.        Не прощаясь, Роан завершил вызов: всё равно они поговорят уже через пару часов, когда Каспер-в-квартире проснётся. Тот же клон, что находился в отделении, только вздохнул. Хотелось к бессмертному, а работа требовала присутствия в другом месте. Более того, он с приятными новостями идёт, грех не поторопиться, а то Мефодий поседеет раньше срока.        После лестницы открылся подвал. У старого здания, которое выкупила NOTE, он имелся и даже в хорошем состоянии. Заваленный всевозможным барахлом, с несколькими отсеками, он напоминал подземную парковку, только с несколькими колоннами и раза в два меньше; по углам были раскиданы и расставлены различные предметы, мебель, списанная за непригодностью. Каспер сразу наткнулся на старую администраторскую стойку, обошёл её, выходя к центру. Здесь лампы были, причём несколько и всё же работавших. Облупленные стены, будто их кошка драла, снимая обои словно кожу. Пол в грязи, в человеческих следах. Воздух душный, пропитанный ржавчиной, равно как и всё помещение. Неспешные плавные шаги всё равно оставляли эхо.        Мефодий оглянулся, в этот раз заметив приближение другого. Он был в тех же брюках, с подтяжками на плечах, и его белая рубашка была изрядно заляпана маслом. Механик сидел по-турецки на постеленном на пол пледе (кому-то явно не жалко было своих вещей), напротив него стоял макет размером в собаку крупной породы — только несколько соединённых в разных местах металлических прутьев, пока не обозначавших никакую форму. Меф как раз скреплял их пружинами неясного для Каспера предназначения. Возможно, для того, чтобы эти предполагаемые конечности могли двигаться, не отрываясь от тела.        — Погружаюсь в работу, — бодро отрапортировал Мефодий, козырнув гаечным ключом. — Всё-таки меня вызвали для того, чтоб смастерил кой-чего, вот и постараюсь, покуда Санька не вернулась.        — Кстати о девочке, — Каспер приблизился, с интересом оглядев разбросанные по полу бумажные схемы. Несмотря на безалаберный внешний вид, Меф очень точно вёл расчёты, прописывал все детали и параметры. Если судить по наброску, существо, которое он собирается делать… Кас присвистнул: — Это что, волк?        — Вроде того. Будет вам собачка, — ухмыльнулся механик, блеснув зубами. — Так что там о Сашке?        — Она нашлась. Целая и невредимая.        Мефодий замер, а затем испустил протяжный вздох облегчения. У него заметно отлегло от сердца, даже просветлел лицом. Окончательно отвернувшись от будущего механического питомца, он снизу вверх взглянул на Каспера. Лампа слева от его головы была половинчатой, и бело-тёплый свет лился криво, смешиваясь в оттенке, зато не мигал.        — Кто тебе сказал именно здесь работать? — поинтересовался Каспер мрачно. Гостеприимство высшего класса: сослать в подвал.        — А, сам выбрал. Типа, показали кабинеты, но там неудобно, а тут — в самый раз. Я ж дома живу в гараже, родная почти среда. — Мефодий оглядел помещение с гордостью, как будто сам его строил. — Сказали, тогда в моём распоряжении. Мне тут нравится, атмосфера самое то.        — Чудной ты.        — Ага, наверно. Фу-ух, круто, что Сашка нашлась! Мне с ней увидеться-то можно? Где она?        — Судя по словам Роана, придёт, но не сейчас. — Каспер хлопнул коллегу по плечу. — Если что-то потребуется, позови.        Лампа, всё-таки решившись, мигнула, хотя была совсем новой: сегодня привезли наверняка. Каспер запустил руку в волосы на затылке, оттягивая по пряди и соображая, что теперь делать там, в кафе, и как общаться с ребёнком, не способным сидеть на месте. Впрочем, что ему беспокоиться? Он же Люси вырастил. Если за ней присмотрел, то и за этой Сашкой присмотрит.        А Роану он и так доверял. К Оле однозначно стоило съездить.

*

       — Пропавшие на улицах, по словам Йорека, затягивались и не могли выбраться. Любой странный, оказавшийся там, моментально становится частью улиц, а они не отпускают части себя во все стороны. В общем говоря, все уличные связаны между собой и не могут покинуть среду, в которой они оказались. Ловушка без выхода и спасительного рычага. Замкнутая клетка, в которой есть только вход. Если бы уличные на самом деле могли бы выбраться, они бы давно разбежались — жизнь там тяжёлая, тяжелее, чем у нормальных людей или даже странных под опекой NOTE.        Каспер говорил чисто, не позволяя себе делать пауз или что-либо спрятать. Ножом по металлу; он не собирался никого ввергать в отчаяние, но для себя решил, что прежде всего должна быть искренность. Они союзники, а потому должны быть предельно откровенны друг с другом. Так, как получится, во всяком случае. В тонкую душевную организацию Бориса он не лез, но предпочитал хоть немного о нём знать.        Зато с тех пор, как Борис начал встречаться с Люси, нечто в нём едва уловимо поменялось: он не стал мягче, не стал менее требовательным, взгляд всё так же пронзал насквозь, но будто в этом всём появился смысл. Надежда на что-то лучшее, чем прошлое. Будто подпустив Люси, Борис наконец-то смог дышать иначе. И это сказалось на отношениях с другими: если ранее он не подпускал Каспера, всегда выдерживая дьявольскую дистанцию, теперь Каспер фактически стал его заместителем, и решения обсуждались с ним, и Борис полагался на него, как никогда не поступал прежде. Что ж, Каспер завоёванное доверие оправдывал, и дело пошло на лад. Хотя они собрали заново целое отделение и потребовалось время, чтобы заставить это отделение работать как ладный механизм, в период перестройки никто на территорию NOTE не позарился.        — Но с ней всё же Йорек, — продолжил Каспер. — Он, насколько я знаю, единственный, кто сумел покинуть улицы. Это само по себе делает его особенным, значит, исключения могут существовать.        — Он не выглядит как тот, кому можно доверять, — качнул головой Борис. Соответствуя жаре, он был без жилета или пиджака, в бледно-голубой выглаженной рубашке. В отделении шутили, что он даже дома, должно быть, ходит в строгой форме, но по случайному заверению Люси это не было правдой; Каспер несколько раз всего видел Бориса в домашней одежде, но не сомневался, что мужчина может и в ней ходить, не только в костюме.        — Не выглядит. Ему и нельзя, собственно. Мы не знаем, что такое «улицы», чем они опасны нам, но это знает Йорек. — И правда. Несмотря на то, что в Авельске Каспер проводил уже второй год, он по-прежнему слабо представлял, что это за пространство такое, заманивающее странных. Кашлянув, Кас продолжил: — Всё, что мы знаем, — это некая структура, вроде водоворота или омута. Она затягивает в себя странных, у которых неладно с жизненными обстоятельствами, и поглощает. Возникает скопление странных, которые будто отделены от основной части города; это отбросы и отщепенцы, дикие и вынужденные постоянно драться. И покинуть их тесное общество смог только Йорек. Лиф в расчёт я не беру, потому что у них своя особенность.        Каспер взглянул в сторону. Они находились в холле отделения, на втором ярусе, площадки, с одной стороны от которой начинались кабинеты и коридоры, а с другой спускалась широкая лестница к первому уровню, где находилась стойка дежурного и открытое пространство вплоть до стены со стеклянными автоматическими дверями. С места, где стояли мужчины, было видно всё — от рецепшена, где порхала над бумагами молодая бойкая женщина с русыми волосами в высоком хвосте, до лестницы с красной ковровой дорожкой. За спинами начинался лабиринт аудиторий. Подслушать собеседников всё равно было нельзя: «Территория», странность Бориса, надёжно прикрывала звучание со стороны.        — Йорек очень скрытен. Годы на улицах научили его молчать. — Каспер смотрел на двери. Солнце до них не доходило. — Но несмотря на это, он старается быть с нами. Приходится многому переучивать, и ему трудно даётся доверие, но Йорек и впрямь старается. Он знает, что мы его друзья и не причиним ему вреда, и потому стремится быть к нам ближе. Об улицах он не говорит по своим причинам. Однажды, думаю, расскажет. В одном можешь быть уверен точно: Йорек привязан к Люси, как к сестре, и на улицах он не бросит её. Если Люси с ним, она вернётся. Йорек не даст ей пропасть.        Конечно, Каспер волновался. В раннем детстве он потерял родителей и воспитывался у тёти с дядей, привык называть их семьёй; Люси, его кузина, по воспитанию была как родная. Они вместе росли, вместе пошли в NOTE и вместе проходили обучение и стажировку. Настолько привычно было знать, что девчушка-метаморф крутится рядом и не даёт ему ни перерабатывать, ни чересчур расслабляться, что её отсутствие ощущалось довольно остро. Каспер не чувствовал бы этого, если бы знал, что Люси в порядке — не были же они вместе двадцать четыре на семь — но теперь она была в беде, и это угнетало.        — Не надо меня утешать, — произнёс Борис без раздражения.        — Я и не пытался…        — Пытался.        — Окей, признаю. И всё же я себя успокаиваю больше, чем тебя. Моя сестра в заложниках у неизученного феномена, о котором мы знаем только страшные байки. Такая себе ситуация.        Каспер положил локти на перила, ограждавшие второй ярус и не дававшие упасть вниз. За Йорека он и впрямь почти не волновался. Если тот решил сходить на улицы, значит, ему было позволено. К тому же, своей жизнью напрасно Йорек никогда не рисковал — почти как табу. Знать бы ещё, что он в порядке…        — В марте Люси уже доказала, что может выбраться чуть ли не с Того Света, — проговорил Борис.        — Это ведь ты её спас? Когда я спрашивал, она сказала, что это сделал ты. — Каспер стукнул кончиком указательного пальцы по своей шее. — Метка Мэлора, «Печать смерти». Люси должна была умереть.        — Должна была, но не умерла. Да, метку вырезал я, но она сама прошла весь путь и вытерпела, не подпустив смерть. Нужна потрясающая сила воли. — Борис взглянул на Каспера задумчиво, долго, подавляя привычку убивать собеседника одними только глазами. Помолчав, он заговорил снова: — Я поведу войну с Лекторием. Это было решено ещё тогда, когда со мной связался Роан.        — Он провернул всё довольно ловко. Тебя вроде не хотели отпускать из того города с проблемной странностью места?        — Я их не спрашивал. — Уголок рта Бориса дёрнулся, выражая насмешку.        И всё-таки Роан всё устроил заранее. Каспер, любя этого человека, каким бы он ни был лукавым и сложнопонимаемым, полагался по большей части на доверие: Ро не стал бы делать того, что навредило бы людям, которых он привлёк.        — У него слишком сложные для смертных схемы, — вздохнул Каспер. — Иногда мне кажется, что он видит всё наперёд. Но при этом избегает прямого вмешательства и ничего не делает. Роан всегда говорил, что не будет решать что-либо за других, он не относится к человеческим распрям — не будет вести войну или её останавливать. Однако он вызвался защищать Авельск.        — Вызвался? — Видимо, Борис впервые слышал правду.        — Не знаю, что хотело делать Управление. Оно никак не проявляло себя, за всё время с падения Первой лаборатории только наблюдало. Но оно сопротивлялось, какие-то планы всё же имелись. Я впервые видел, чтобы Роан открыто конфликтовал с кем-либо — ещё и с Управлением NOTE, верхушкой организации. Зато своё он получил; формально, Управление отдало ему Авельск.        Роан всегда светился, всегда. Он улыбался, радуясь за кого-то, или печалился, сочувствуя кому-то, непорочными эмоциями окружая страждущего. Бессмертный и видевший много страданий, он умел находить подход к любой беде, и потому оставался неизменно терпелив и спокоен, не выходя из себя даже в самых запущенных случаях. В две тысячи шестнадцатом году Каспер, знавший его уже более десяти лет, один лишь раз видел Роана не просто злым — взбешённым. Он не светился — он пылал. Что ему сказало Управление, что Управлению ответил он, этого Кас не спрашивал: бессмертному было бы неприятно. Что же нужно предложить сделать, чтобы вечно уравновешенный и мягкий Роан обострился, чтобы вызвать в его лучистом ласковом взгляде незнакомое доселе ревущее пламя? Каспер подозревал, что никогда не узнает своего партнёра целиком, как бы ни старался и как бы близко Роан его ни подпускал. Такие вещи всегда оставались за гранью их отношений — насколько же Роан на самом деле дорожит миром, если готов сражаться за него с сильнейшими существами в стране?        — …он говорит, что не будет участвовать в войне, — продолжал Каспер вслух. — И это, скорее всего, правда. Он не станет подчиняться приказам или отдавать их.        — Для этого Роан вызвал меня, — подтвердил Борис. — Приказывать буду я. И строить ряды — тоже. У него есть свои догадки и мотивы, но для меня представляет интерес только его участие. Насколько далеко он готов зайти.        — Думается, он сражается. Даже прямо сейчас. Просто по-своему. Пока мы не можем его понять… и вынуждены только верить. Роан не зря всё это начал. Он привёл Йорека, когда тот ушёл с улиц, привёз сюда нас с Люси, потом — Антона, Настю, Михаила и тебя. Роан нарочно собрал именно нас. Когда-нибудь, может, он объяснит, почему.        Борис прищурился и отрывисто бросил:        — Надеюсь. — Затем продолжил: — С войной понятно. Рано или поздно начнётся серьёзная стадия, когда Лекторий перейдёт в наступление. Если боевые уже тронули территорию нейтралов, пора собирать силы. Это мы будем обсуждать не здесь и не сейчас. Важнее — пока мы не знаем, что такое улицы, мы не можем быть готовы ко всему. — Борис тоже опёрся на перила. Костяшки его побелели, но голос оставался таким же твёрдым и уверенным: — Когда Йорек вернётся с Люси, он явно не будет рассказывать. Но долго ждать я не собираюсь. Если время уже подойдёт, а мы ещё будем в неведении — возьму правду силой, не впервой. Можешь его об этом предупредить.        Каспер только кивнул. Порицать лидера он был не в силах, но и за Йорека сжалось сердце.        «Лучше будет тебе рассказать, братишка. Методы Бориса не такие, какими можно оперировать аккуратно».