kizuato — шрамы

С чего там обычно начинают? А, точно. Погода. В последнее время в Тиба довольно солнечно, несмотря на порой сумасшедший ветер. Лучи самой близкой звезды к нам обдавали по утрам все незакрытые части тела. Так что совет: укрывайтесь одеяльцем и зашторивайте окно, если хотите выспаться в субботнее или воскресное утро. Хотя, некоторым даже нравится так просыпаться — дёрнуть носом, медленно открыть левый глаз, за которым поспевает слипшийся правый. Радужка глаза какого бы то ни было цвета становится ярче, насыщеннее, глубже и, говорят, настоящего оттенка. Может послышаться звук зевания, протянутое «м-м-м» или «кха-а-а», на ваш выбор. Плечи содрогнутся под массажем своими же еще пока слабыми ладонями, возможно, в комнате отзовётся хруст пальцев или шеи. Морщиться и щуриться от такого долгожданного солнечного света, пробравшегося в комнату — прекрасно. И общие тона пробуждения всегда такие: тёплые, приятные, пастельные. Если же рядом сопит или же похрапывает любимый человек, то утро вдвойне приятнее. Какое удовольствие просыпаться до своей любви. Можно проследить за невинностью человеческого сна, увидеть, какой твой человек один, наедине с собой. Он так просыпается каждое утро, с самого рождения. Разве не подарок судьбы видеть это? Можно запустить ладонь в любимые волосы, невесомо касаясь кожи головы. Можно легко улыбнуться и принять эту действительность — вот оно, счастье. Хотя, необязательно даже признавать. Суббота у Бокуто оказалась загруженной. Матч с Куроо состоится в обед, так что нужно: во-первых, выспаться, но не переусердствовать, во-вторых, хорошо подкрепиться, в-третьих, быть в хорошей моральной и физической форме для товарищей, хотя, признаться, это сложно, то и дело норовит Бокуто уйти из реальности во время матча. То одно, то другое. Сокомандникам приходилось вечно подбадривать и выручать капитана. А еще Бокуто пропускает рабочий день. Чёрт. — Прости, прости, прости! — жалобно произносит в трубку Котаро. — Всё нормально, я же сказал, что понял. Тебя заменит Лев, он как раз свободен, — размеренно отвечает Тсукки. — Точно? Точно? Тсукки, прости! — Не звони мне больше, я кладу трубку. — Про- Для Куроо это утро наступило слишком отвратно. На голове ни пойми что, в кровати никакого любимого, и без того узкие глаза опухли и стали милипиздрическими, солнце било по спине, буквально жаря смуглую кожу. Совсем не протяжно, а измученно зависло в воздухе «Пиздец», и Куроо в одних трусах отправился мыться. Как бы так сказать... План на важный день — победить, нажраться и хорошо бы переспать с кем-нибудь, но спать хочется лишь с одним человеком, который, наверное, этого не хочет. В общем, сплошная тоска и разочарование. Ледяной душ перебирал каждую косточку, каждый нерв и мышцу, пробегал по каждой клеточке, пробуждая. К 12 все собрались, никаких занятий и курсов не было, всё было отменено, а в университет приглашены лучшие ученики других вузов. Зачем — одному богу известно. — Для начала соберитесь, пожалуйста, в своём кампусе, не нужно всем сейчас наваливаться в спортивный корпус! — кричит женщина средних лет. — Боже, ну и тоска до матча! Это же лишние нервы и волнение! — Куроо падает на свою парту, дожидаясь своей команды. Мимо аудитории проносится разъярённый парень, что-то кричащий. Тетсуро узнаёт нотки паники, драмы и глупого выражения лица. — Накагава, — останавливает Куроо Бокуто за шиворот футболки. — А? — волосы без укладки смотрятся на Бокуто настолько смешно и необычно, что Куроо непроизвольно смеётся, стараясь прекратить это как можно скорее. На лице Котаро читалась растерянность и, конечно, глубокие философские страдания. Да. — Что за лицо? Что за крик? — приходит в себя Куроо и надменно смотрит на друга. — К-Куроо... — трясёт его Бокуто. — Да что такое?! — вырывается Тетсуро. — Не могу найти свой кампус...Где он... — с весьма серьёзным видом спрашивает Котаро. — Придурок, да как ты дожил до 23 лет?! — кричит Куроо, грубо взяв Бокуто за запястье и пытаясь тащить его. — Мне 22! — возмущённо отвечает Котаро, все больше переходя на нормальный шаг и приобретая спокойный голос. Спустя три минуты разговора с Куроо всё волнение ушло. Их сбивает толпа людей, все они о чем-то говорят друг с другом, в основном шли только парни, лишь иногда под ручку с этими парнями шли незаинтересованные девушки. Хотя, прошла одна группа девушек, которые странным образом были одеты как... болельщицы? — Это они за кого из нас пришли болеть? — с открытым ртом уставился Бокуто. — Куроо-семпа-а-ай!?! — эта группа девчонок ринулась к Тетсуро и Котаро, сбивая всех на пути, — Мы пришли поболеть за вас, Куроо-семпай! — на девушках были красные футболки, а на головах красные повязки, — Вы сегодня в отличной форме! — они хихикают, обескураженно уставившись на Тетсу. — Серьёзно? Какие вы молодцы, неужели следите за моим твиттером? — улыбается Куроо. — Куроо-семпай, всем ведь известно, что у вас матч с синими! — Да? Так все эти люди пришли посмотреть? — удивляется Куроо. — Да, но мы будем кричать «красные вперёд» громче всех! Мы уверены, вы победите! На лице Бокуто появилась зависть и возмущение. — Это, кстати, капитан синих, Накагава, — Тетсуро хлопает по груди Бокуто, на что тот откашливается, неловко улыбаясь. — Правда? Желаем удачи, не проиграйте сразу же, — самая высокая и серьёзная девушка со злым взглядом уставилась на Котаро. — Чт- — Ну ладно, мы пойдём, у нас свои капитанские дела, девушки, до встречи, — перебивает Куроо Бокуто, уводя за собой. — Какие нахальные у тебя поклонницы, Куроо, — бубнит Котаро. — Да брось, к тебе же тоже кто-то придёт? — спрашивает Тетсуро. — Понятия не имею... Я совсем не популярен, как ты, — казалось, из-за своих же слов Бокуто теряет весь дух, — Кенма работает, да и даже он бы болел за тебя, — округляет глаза и садится на пол. — Дружище, — Тетсуро кладет одну руку в карман, а другой поправляет челку, — Забудь, ведь ты классный игрок, все козыри у тебя в кармане, я уверен, ты дашь нам жару, не парься и... — Акааши?! — Бокуто орёт через весь коридор, заставляя парня в бежевом пальто остановиться и обернуться. — Накагава-сан? — прищуривается Акааши. — Это кто? — недовольным тоном спрашивает Куроо. — Акааши! — Котаро встаёт и моментально подбегает к кудрявому, — Что ты здесь делаешь? — трясёт его за плечо. — Сказали в универе придти посмотреть всем, вот я и от нечего делать... — Акааши был как всегда красив и обворожителен: мягкие волны на волосах чёрного цвета переливались в лучах обеденного солнца, на ушах искрились серёжки в форме луны из тонкого серебра, всё тот же вздёрнутый, пока еще красненький, нос. Полосатая рубашка, бежевое пальто до щиколоток, чёрные скинни и мартинсы. Бокуто снова посетили мысли «Он точно с другой планеты». Он пожал его холодную руку и взглянул в глаза из-под опущенных ресниц. — Как классно, что ты пришёл, Акааши, — расплывается в улыбке Котаро, — Будешь за меня болеть? — на лице Кейджи появилась заинтересованность. — Что? Вы играете? — буквально на одном дыхании спросил он. — Я капитан, Акааши, — лицо Бокуто приняло выражение пафоса. — Неужели? На какой позиции? — Акааши уже поддался Бокуто и шёл, куда тот его вёл. — Я самый настоящий диагональный, — смеётся Котаро. — И большой зазнайка, — перед ними останавливается Тетсуро, скептически рассматривая нового знакомого, — Куроо Тетсуро, — даёт руку Куроо, на что Кейджи даёт свою, сжимая ладонь. — Акааши Кейджи, — произносит он. — Неужели ты тот человек, который способен избавить Накагаву от микро-депрессий перед матчем? — Тетсу выглядывал из-под своей челки с надменным кошачьим глазом. — Ой, заткнись. Акааши пришёл поболеть за меня-я-я! — Бокуто встает сзади Кейджи и двумя руками оттягивает его щёки, одновременно качая. — Отлично, теперь и у тебя есть свой фан-клуб, просто у меня куча девочонок, а у тебя один преданный поклонник-парень, — Куроо обходит их, направляясь обратно. — Странно звучит как-то, — смеётся Бокуто в спину Тетсуро. — Увидимся по ту сторону площадки, — его шаги становятся все тише и тише, а силуэт скрывается за поворотом. В коридоре стало тихо, все люди прошли и только они стояли, не зная, что произнести. — Какой у ва- — Матч чере- И снова молчание. — Ты первый, — предлагает Котаро. — Я хотел спросить, какой у вас логотип команды или, скажем, цвет? — опустив голову, произнёс Акааши. — Мы синие, — в глазах Бокуто отражался солнечный свет. Он стоял напротив окна, а Акааши стоял спиной к окну, но этого не хватало, чтобы лучи не попадали на растрепанные волосы Котаро и его золотистые глаза. В воздухе витала атмосфера свободы, нежных чувств с примесью тонкой озадаченности. — Матч через полчаса, мне нужно к своим, там речь и всякое... такое... — несмело улыбается Бокуто. Рука Кейджи медленно поднимается, словно весна, тянется к Котаро. Длинные пальцы теряются в недавно помытых волосах, пытаясь найти привычный пробор. Всё же раздвинув в стороны волосы Бокуто, Акааши кивает. — Я буду смотреть на вас, дайте мне только кое-что купить, — он поворачивается и ускоренным шагом выходит из университета. Сначала ноги шли, позже бежали. Хотелось успеть и быть узнаваемым. Одна часть рассудка была совершенно против, ведь это будет слишком вызывающе. Не дай бог еще что-нибудь подумает? Но другая часть, скажем, сердечная, сентиментальная...Хотела, чтобы нервы трепетали от волнения, заметит ли? Оценит ли? Пускай чувства к этому человеку пока сырые, неясные, странные — это второй раз, когда Акааши идёт на необдуманный поступок даже не ради кого-то, а вообще идёт и делает. Благо, солнце пекло и было благосклонно сегодня, иначе Кейджи бы продрог. «Так, зайду сюда, тут должно быть» Полные ряды трибун. Крики, различные голоса, люди. «Матч такой незначительный, а так много народу...» крутится в голове у Бокуто. — Начало официальной разминки! — Ребята, давайте выложимся по полной, — Котаро набрался боевого духа во время разминки и влился в атмосферу игры, сейчас уже ничто не способно его остановить. «Идём только вперёд» На построении в икрах отдало чем-то тяжёлым, будто ноги вот-вот прирастут к полу. Взгляд пересекается с Тетсуро, который выглядел безупречно в своей капитанской деятельности : вся команда была полностью в его расстановке, все они доверяли ему и были уверены в слаженности. Поклон. Бокуто решил не смотреть на зрителей, но позволил себе это лишь разок перед игрой. Окинув одним глазом трибуны, он, на своё удивление, заметил целые ряды людей с синими повязками, плакатами. В сердце что-то оттаяло, а в мозг прилила кровь, пока он не заметил лишь одного человека в синей футболке с его именем. «Это...Акааши?!» Кейджи только пришёл, поэтому он все еще переводил дыхание, но его взгляд сразу же устремился на единственного человека для него на этом поле. В надежде на то, что он заметит, щеки покрылись румянцем, а ладони вспотели. Эта большущая футболка на его полосатой рубашке выглядит, наверное, слишком глупо, да еще и с наспех написанным именем белым болончиком для одежды... «Боже, как глупо выгляжу» — уши вспыхнули. Этот жест внимания ударил по сознанию Бокуто. Словно что-то извне сказало : «Сегодня пробиваем каждый мяч». В руках появилась сила, а ноги больше не застревали в пучине сомнений и страха. Страха нет. Он простоял так ещё секунды три, пялясь на своё имя и Акааши, машущего ему. Это так...Мило? — Хэй, — правая нога вперёд, — Хэй, — левая рука ввысь, — ХЭ-Э-Э-ЭЙ!!! — словно боевой клич орёт Котаро, на лице лишь улыбка, в глазах азарт, — Порвём их. Первый сет буквально присвоили себе синие. Энтузиазму Бокуто не занимать. Пробился через все блоки Куроо, еще и по диагонали пробил. Люди ликовали, зубы сверкали, глаза Тетсуро всё больше желтели, выглядывая из-под челки. «Неужто этот его так вдохновил...Где же он...Что?!» — он заметил надпись на футболке. «Ха-а-а...Серьёзно?» — Соберёмся, мы еще можем вернуть преимущество, — решительно произнёс Куроо. «Вот бы он был здесь» — этим мыслям Тетсу сам не на шутку удивился и даже выпал ненадолго из реальности, но как только Бокуто встал на подачу, все, кроме него и Бокуто стало красным и синим. — Принимаем без колебаний! — руки в кулак. Свист, скрип, прыжок, взмах, удар. Волейбол можно назвать философией жизни. Прозвучало громко, но для каждого, у кого в мозгу происходит целое выстраивание механизма, в каждой клеточке тела пробегает адреналин, а в жилах кровь стынет...Для них это негласное учение тому, чему он хочет научиться. Выше. Быстрее. Сильнее. Умнее. Хитрее. Напролом. 1:1 «Куроо не собирается сдаваться, так?» «Вот чёрт, он ведь повелся на это!» «Какого чёрта он прыгнул так рано?! Он что, угадал?!» «И подачи тренировал, видно. Всё лучше и лучше» «Я не могу проиграть» «Есть лишь одна истина» «Кто» «Уйдет» «Победителем» «А кто» «Проигравшим!!!» Удар прямо по диагонали, это была последняя распасовка, последняя атака. Мяч пролетел настолько быстро, что тишина в огромном зале повисла. Только мяч отскочил с некой пустотой в сердце. |1:2| _Синие_ _Красные_ — Спасибо за игру!!! — Спасибо за игру!!! — Поздравляем команду красных в выход в официальные соревнования! Галдёж, шум, хочется на улицу. Пока Бокуто раздевался, он понял одну вещь: какой бы исход ни случился, было...Весело? Было правда хорошо. Почему-то этот матч стал особенным. И непонятно отчего. Но сердце было на месте. — Накагава-сан! — шаги прекращаются, перед Котаро останавливается Кейджи. Теперь можно рассмотреть футболку получше, — Вы хорошо справились, я видел каждое ваше движение и я был пораж- — Мне понравилось, — перебивает Бокуто его, — Мне так понравилось! — он притягивает Акааши к себе, радостно улыбаясь. — Накагава-сан... В его объятиях так тепло, в сердце расцветает подснежник, мысли теряют значимость. В его сильных руках настолько чувствуешь себя безопасно, что ты просишь у высших сил «можно постоять так ещё вечность?» Когда же Бокуто отходит, глупо улыбаясь, Акааши приходится вливаться в реальность. — Вы справились отлично, я был восхищен вашей силой, я, если честно, в средней и старшей школе был в волейбольном клубе, мы даже ездили на национальные, поэтому я увидел все тонкости вашей игры, — казалось, ещё чуть-чуть и Кейджи сгорит от стыда, он впервые столько комплиментов говорит. Тем более человеку, которого, по сути, не знаешь совсем. — Что-о-о?! — на лице Котаро появилось изумление, заинтересованность и радость, — На какой позиции ты играл?! — Я был связующим, сколько себя помню. Можно было увидеть в глазах Бокуто звезды, а вокруг головы искры восхищения. Тема волейбола затянула их с головой, что они и не заметили, как вышли из универа и пошли, куда ноги несут. Ведь еще день. Можно и прогуляться. «Сказал же подождать...Берет и уходит с этим?!» думает про себя Куроо, провожая взглядом их. — Ака-а-а-ааши, я так устал, — Бокуто доедает мороженое. — Оу, конечно! — стало даже неловко, что Кейджи об этом сразу не подумал, а повёл в парк, — Полагаю, вам нужно домой, — снова это: убирает за ухо прядь, хлопая своими чёрными ресницами. Бокуто клянётся, ни один человек не выдержал бы. Рано или поздно пришлось бы это сделать. — Ты всегда так делаешь, но каждый раз она не слушается тебя, — пальцы машинально потянулись к пряди. Немного поправив ее направление, он убрал ее за ухо, — Вот так, — уголки губ приподнимаются, а сердце почему-то хочет выскочить из груди. На лице Акааши можно было прочитать удивление и смущение. «Кажется, это было лишним...» «Зачем он это сделал...Так смущает» — Акааши, — обращается к нему Котаро, тот лишь поднимает глаза, — Спасибо за сегодняшнюю поддержку, я вдохновился благодаря тебе, — он встаёт, — Очень классно иметь друга, я и не знал, насколько! — Это ничего не стоило, мне не сложно, правда, — Акааши положил руки на колени и с мягкой улыбкой смотрел на Бокуто. Его карман завибрировал. Достав из пальто телефон, он поднес его к уху. — Да? Что!? — соскакивает Кейджи со скамейки, — Как же так? Никто не пострадал?! О боже...Мне...Мне придти забрать вещи? Вообще всё? И что мне делать? Да почему? Моя квартира далеко от его, не мог же огонь даже до туда дойти? Да, я понял... — он отключает телефон. — Что случилось? — Бокуто уже догадывается, но не хочет быть правым. — Пожар на первом этаже, не пускают никого внутрь, сказали, что это опасно, мол, первый этаж может повлечь за собой остальные этажи по разрушению, я на восьмом... — выдох, — Что же делать..., — он лихорадочно застегивает пальто, — Надо поехать туда, хоть посмотрю, что там... — Есть смысл? — произносит Бокуто, — Это меры предосторожности, лучше сейчас переночевать в другом месте, не думаешь? Пока там не станет безопасно. — Да, но...Как я и говорил, у меня нет никаких друзей, а родители сейчас в Америке, только разве что снять что-нибудь на время? — Акааши действительно задумался и начал искать в телефоне. — Переночуй у меня, — говорит Котаро, — Мне правда хочется помочь, да и места хватит, да? — улыбается он. — Вы уверены? Я даже не знаю...Прилично ли это? — Брось. Пойдём домой, я так устал, — он кладёт руку на плечо Кейджи. «И что я, твою мать, делаю?» думает про себя Акааши. — Ваша квартира довольно близко к центру, это удобно, — они выходят из автобуса. На горизонте уже розовое небо, — А почему вы не в общежитие живёте? — осознаёт Акааши. — Я жил, но позже понял, что не могу жить там, после работы я обычно слушаю музыку громко и пою, так что никому такое не понравится...Я решил хоть как-то накопить на квартирку, — поворачивает ключ, — Вуаля! — Как хорошо, что мы сходили в магазин, знаете, я приготовлю своё любимое ризотто, — говорит Акааши, раскладывая продукты. — Ва-ау! Акааши, ты такой разный. И готовить умеешь! — доносится из спальни, он выходит с полотенцем, — Ты не против, если я схожу в душ? — прижимает губы Котаро. — А, да, конечно...Зачем спрашиваете?.. — шуршит пакетами Кейджи. Напор воды, звук душа. В ушах Акааши это звучит как что-то страшное. Почему сердце так бьётся? «Остановись» говорит своему сердцу Кейджи.