kizuato — шрамы

‘we met the sunrise together; i hope our love won't end when the sunset comes’ ‘мы встретили рассвет вместе; надеюсь, наша любовь не кончится на закате’ Кажется, у Бокуто упал шампунь или гель для душа, пока он мылся. Были слышны мелодичные напевания, Акааши снова отметил для себя красоту его голоса. В какой-то момент напор воды прекращается, из ванной выходит Бокуто, обернув вокруг таза махровое полотенце. Его волосы в совершенно беспорядочном направлении смешно лежали на нём, капли каждую секунду падали на паркет и грудь. Он хотел было пройти в комнату, чтобы переодеться, но на кухне пахло слишком хорошо. — Ом-м-м, что это? — принюхивается Котаро, проходя. — О, это мясо к ризотто, Накагава-сан, скоро будет готово, — Акааши помешивает мясо и хочет выпрямиться, но не успевает, ведь поворачивается и утыкается носом в мокрую и обнаженную грудь Бокуто. Как неловко. — Ой, прости, — отходит Котаро, почесывая затылок. — Нет, ничего... — Кейджи пытается спрятать смущение и стыд, снова разворачиваясь спиной к Бокуто, — Вы отдохните, после матча так тяжело, наверное, ха-ха, — как-то нелепо произнёс он. — Может, помочь? — он перемещает вес на левую ногу, поставив руку на бедро. — Вообще, я не могу найти открывашку для кукурузы, — несмело говорит Акааши. — Я помогу-у-у, вместе веселее! Звон бокалов, тарелок и вилок. Ризотто получился таким красивым, что интересно, какой он на вкус. — А почему ты приготовил ри...ри... — Ризотто, — произносит Акааши. — Да, он самый, я даже никогда не ел такого, вот что-нибудь японское приготовил бы — я бы знал, что делать! А теперь посмотри на перец! Кажется, я его переварил... — Все вышло замечательно, мне нравится ваш перец, вы ведь его еще обжарили, так что он действительно хорош, — он пытался хоть как-то подбодрить Бокуто, — Я его приготовил, потому что я люблю итальянскую кухню. — А я в детстве- Его перебивает телефон в другой комнате. — Не хотите секс по телефону? — наигранно-отвязный голос шепчет в телефон. — Как-то не очень получается, Куроо, — Бокуто устало вздохнул. — Че за херня, брат, приезжай к нам на тусу, — у Тетсу слышится громкая музыка, шум людей и всё вытекающее, — Парни, потише немного! — кричит он, — Давай, без звезды скучно! — умоляет Куроо. — Какая звезда, это же ты чемпион, — сквозь головную боль произносит Котаро. — Без разницы, кто победил, бро, матч был ахуенный, ты был потрясным, — язык Куроо уже заплетался, тем временем музыка стала потише. — Не хочу пить, правда, — тихо говорит он. — Да какого члена творится с тобой? Влюбился, может? Ты должен был дождаться меня, это во-первых! — требовательным голосом предъявляет Тетсуро, — Во-вторых, мы сразу ко мне на хату должны были поехать! — Куроо, ты уже бухой, давай по- — Не перебивай, когда говорит ебаный победитель, я говорю в третьих, че это ты с этим смазливым ушёл, прямо у меня из-под носа увели тебя! — Я бы выпил, но я херово себя чувствую, от алкоголя ещё хуже будет, давай в другой раз. — А-а-а, — протягивает Куроо, начиная смеяться, — Так ты с ним. Повисла какая-то неловкая тишина. — Базара нет, понял, когда ты успел его охомутать? — Бокуто готов поспорить, сейчас физиономия Тетсу бесподобна в этой фирменной ухмылке, — Или это он тебя? Я думал, ты по девкам, кстати. Совсем ты не похож на гея, — совершенно бесстыже орёт в трубку друг. — Какой-то бред несешь, я просто помогаю ему, у него в доме пожар случился, пока что он у меня поживет, что такого? — уже злится Бокуто, начиная переходить на грубый тон. — Ты влюбился, дурачок, по глазам можно прочитать все-е-е твои чувства, — словно песню пропел Куроо. — Лакай своё молоко вперемешку с водкой, потрись с кем-нибудь яйцами и не звони мне, кошара алкашная!!! — как-то быстро Котаро сорвался. — Как гру- «Закончить разговор» — Вы были долго, так что я в какой-то момент перестал есть, что-то случилось? — Акааши заинтересованно уставился на разъярённого Бокуто, — Все хорошо? — Куроо напился и зовёт с собой, — он принялся за ужин, с ещё большим аппетитом поедая ризотто, — Ещё бредит. — Вы хотите поехать? — Что? — Просто если только я — причина, по которой вы не едете на вполне логичное празднование после матча, то не нужно думать обо мне. Я обещаю, что буду тихо тут один, ничего не случится и- — Не хочу я никуда ехать. — Правда? — Да. Я рад, что ты у меня сейчас, — злость уже прошла, а голова снова стала пустой, один голос Акааши успокаивал и побуждал на самые странные фразы. Понимание сказанных слов так и не пришло, зато Кейджи знатно покраснел. Они просидели на кухне еще минут двадцать, разговаривая о самом разном, обсуждая все, что в голову придёт. — Я помою, Накагава-сан. «Акааши такой внимательный, аккуратный и обходительный. Еще эта прядь. Что он её вечно поправляет, если она вечно вылезает?! И голос такой, что спать хочется» — мысли атаковали вплоть до хлопка двери ванной. Акааши, видимо, уже помыл посуду. «Где же он будет спать!» — Накагава-сан, вы не против, если я... Перед Кейджи старательно и усердно корячился Котаро, раскладывая диван. Видимо, никогда этого не делая, он был в замешательстве. Акааши, конечно же, сразу же принялся помогать, ведь это ему он раскладывает. — Я только когда задумался, где ты будешь спать, понял, что диван-то раскладывается! Всё это время я мог спать, не боясь упасть ночью... — на лице Бокуто играло неподдельное сожаление и собственный «фейспалм». — Погодите, — Акааши клянется, его левый глаз только что дёрнулся, — Мы будем спать вме- — Прости. У меня нет ни футона, ничего. Я не могу постелить тебе просто простынь на пол... — Вот как. Кейджи мысленно ударил себя по лицу, дабы придти в себя, внутренняя часть щеки молила о пощаде у безжалостных зубов. Ладони вспотели. Он не помнит, чтобы спал даже с мамой. Не то что бы его рано отлучили от родительской кровати, Акааши с раннего возраста понимал, что мама может уставать. Он просто уносил подушку и спал в гостиной, пока отец не купил кровать, поставив в гардероб, а позже сделав его детской. И Акааши был счастлив. Иметь собственную комнату — это чудесно. Так вот осознание того, что придётся с едва знакомым человеком спать весьма пугало. Тем более с его сердцем творится необъяснимая вещь. Проведя в размышлениях еще пару минут, он заметил, что Котаро мирно сопел, видимо, случайно уснув. Он так и не расстелил простынь, распластавшись, на удивление, на мягком диване. В руках Акааши был один край простыни, а другой был в руках Бокуто. — Так устал? — шепчет Акааши, не в силах оторвать взгляд от сонного лица. Этот пирсинг, татуировки так не характеризуют его, хочется разглядеть за этой маской настоящего человека. Эти волосы, за которыми их хозяин перестал следить в какой-то момент довольно хорошо позволяли прочитать Бокуто. Все догадки и предположения Акааши, конечно же, оставит при себе, но если подумать в голове, ничего не случится, верно? Разве что касаясь этих волос, ты сможешь нацепить на себя подозрения. Сожженные краской, мытые второсортным шампунем, ломкие и давно высохшие — на концах, где ещё белый цвет. Новые, свежие, родные и пытающиеся жить — у корней, совершенно чёрные и блестящие, их особо приятно касаться, такая мягкость и лёгкость. ‘запустив ладонь в его волосы, я оказался в другом мире. или, скорее, другой мир вселился в меня? это чувство ново, неизведанно, но почему я не хочу убирать руку?’ Так и не расстелив простынь, не достав одеяло и подушки, Кейджи свернулся комочком и лёг подле Котаро, не в силах убрать руку с лица Бокуто. Оказалось, его щеки еще приятнее на тактильные ощущения. В комнату врывался восточный ветер через открытое окно, нежно покачивая пряди. На небе воцарила полная луна, ее свет прикрывали плотные облака, быстро меняющие положение. Только дернулся указательный палец — как щёку обожгло осознанием того, что пальцы Кейджи находятся на ней. Неужели они так и уснули? На часах полпервого, голова почему-то ужасно гудит. С улицы послышался резкий звук мотора. Котаро аккуратно вылез из-под руки Акааши и, постелив простынь хотя бы на своей стороне, не стал будить спящего, он лишь укрыл его одеялом и еле подложил под голову подушку. Рассматривая его спящего, можно сказать, что он правда похож на принцессу. Его ресницы какие-то неземные, полуоткрытые губы изящно отливают алым яблоком при свете луны. Так и хочется прикоснуться на мгновение. «Что?» «Что?» Сходив на кухню и разогрев остатки ужина, совершенно помятый и сонный, Бокуто уселся на стуле, положив голову под согнутое колено. Он жевал медленно, начиная понимать, что много не съест. «Блин, теперь зубы чистить» Чистил он их на полу, уперевшись головой о ванную. По приходу в комнату, захотелось свалиться на диван и хорошенько проспать добрые 12 часов. Подстроившись под положение Кейджи, дабы не помешать ему, Котаро отвернулся к нему спиной, ведь мало ли. Он не контролирует свои мысли, когда находится рядом с ним. Уже пребывая в царстве Морфея, уже проваливаясь в сладкую вату, всё существо Бокуто вздрагивает. Казалось, будто это очередное «падение», когда засыпаешь и резко будто падаешь, но это было не то. Он даже после пробуждения ощущал что-то иное. К нему прижался Акааши, уткнувшись носом в шею и обхватив длинными руками грудь Бокуто. «Так я всё-таки лёг на спину и заснул. Чёрт» Взглянув на лицо Кейджи, было ясно: он не понимает, что делает. Во сне чего только не сделаешь. Его пальцы в какой-то надежде сжимали футболку Бокуто, а правая нога переместилась на ногу Котаро. Акааши так и прилип, не позволяя выбраться. Его прерывистое дыхание опаляло чувствительную кожу на шее, щекоча и вызывая какое-то другое чувство, подобное волнению. Блестящие волосы спадали на глаза, так что Котаро левой рукой заправил ту самую непослушную прядь за ухо, не сдержав улыбки. ‘доброй ночи’ , 1:11