kizuato — шрамы

Впервые Акааши приснилось хоть что-то кроме кошмаров и чёрного квадрата. Это было рисовое поле, водные круги обрамляли склоны холмов, отражая в себе всю палитру закатов и рассветов. Знаете эти характерные полосы облаков на небе, состоящие из надежд и воспоминаний, необязательно они должны быть связаны с кем-то, но даже их малейшие движения напоминают вам о том самом человеке. Главное, даже сам не понимаешь, почему же именно он? На свете есть так много призрачно-красивого, угрюмо-серого, но в памяти сияют только зелёные холмы и солнце. У сердца свои планы на тебя, смирись и не гонись за правдой. Её тут нет. А кто ищет, тот, как правило, не находит. Лишь тонет в иллюзии, в пучине самых глубоких вод в нашем сердце. Было тяжело просыпаться, но нужно. Толика неудобства и смущения все же стесняла Кейджи с дивана. Проснувшись, обнимая своего спасителя, он мысленно подскочил, но вовремя додумался, ведь если разбудит, то придётся отчитываться. Он же не заметил этого? Матч был тяжёлый, устал, наверное. Интересно, у него сегодня рабочий день? В любом случае, Акааши молча вынырнул из спальни, а после и вовсе из дома. Совсем не хотелось стеснять Бокуто, хотя бы днём он может проводить своё время где-нибудь еще. Поэтому логичным для Кейджи показался осмотр своего дома. Неужели так сильно пострадали этажи? Хоть разница и приличная между его этажом и этажом, где был пожар, Акааши не опускал возможности того, что что-то может пойти не так. Всегда раздражало, что дом так далеко от центра и университета, но это квартира, которую родители дали ему, пока тот не реализуется. Кстати о родителях. Мать звонила раза два: вчера вечером и утром. Отец, не изменяя себе, написал лишь пару слов в сообщении: «Мне сообщили о пожаре. Что будешь делать?» Так и хотелось написать в ответ : «Жить с парнем, которого случайно встретил, мы уже спали в одной кровати» Рассмеявшись своим мыслям прямо в автобусе, Акааши решил оповестить отца о том, что нашёл временное жилище, а тот передаст матери. Так он и доехал до своего района «Интересно, а забрать вещи можно?» — Совсем звезду словил, я смотрю. Уже и на работу не жалует — стоило один день дать покрутить мячик. Что за безответственный кретин. — Он ведь проиграл, как я слышал, — невероятно высокий парень, не совсем похожий на японца, встал за кассу, убирая вчерашние чеки в ящик. — Неужели? Я-то думал, такие как он только для спорта и созданы, неужели его кто-то мог победить? — Тсукки поправил очки, позже разминая пальцы от долгой писанины в ноутбуке. — Вы его пока плохо знаете, он не просто тупой качок, — засмеялся парень, снимая розовую кепку. На нем были бежевые джоггеры, куртка в розово-желтую крапинку на замке и на ногах недавно купленные розовые конверсы. Тсукки решил не акцентировать внимание на его стиле, но глаза всё это, безусловно, резало. Также если продолжать речь о парне...У него были волосы цвета платины, они отсвечивали приятным сиянием. Прическа была странная: по середине был пробор и челка у лба разводилась в стороны, являясь раза в два длиннее остальных волос. Помимо высокого роста(два метра с копейками точно), у него были до невозможности вытянутые конечности, бледная тонкая кожа и зелёные глаза. Можно было сказать, что он, возможно, украинец или белорус. Но почти заметные японские черты выдавались в его разрезе глаз и форме лица, возможно. — Я не мыслю так стереотипно, к твоему сведению, — Тсукишима повернул ручку двери и вышел. — Чего это он так, Кенма-сан, — спросил белобрысый, натягивая на себя форму. — Ты не знаешь, где Нэо? — проигнорировав вопрос и уставившись в одну точку, прошептал Кенма. — Я думал, вы друзья, у вас должны быть номера друг друга? — улыбнулся он. — Я не даю свой номер... — в голове пронеслась картинка, как он даёт свой номер Куроо и продолжает лежать рядом. Помнится, Кенма никому и прикасаться к себе не позволял. Проснувшись от мурашек по плечам и спине, которые пробирались под кожу, Бокуто, содрогнувшись от холода, встал, укутанный в одеяло. Поначалу было некое ощущение неполности, пока он не вспомнил, что вчера домой вернулся не один. Глаза судорожно начали искать Акааши, но позже Бокуто понял, что он ушёл. В любом случае, пора на работу. Пропущенный от Тсукишимы и сообщение от Куроо. Взглянув на часы, стало ясно — он проспал всё на этом свете. Практика по проекту закончилась два часа назад, тренировки по волейболу вообще с утра были, а на работу он опоздал уже на час. Достаточно драматично вздохнув, Бокуто с глухим раздражением буквально сполз по стене на пол. По телевизору показывали какое-то шоу, но резко оно прервалось на новости. Это лицо. Каменное и натянутая улыбка. Мать. Она давала интервью журналистам, такое довольное лицо и, как всегда, неясно, что у неё на уме. Он так и слышал ее изредка вырывающийся из уст голос. Скрипучий, иногда шипучий, как у змеи. Одна ложь. И в какой-то мере Бокуто стал частью этой лжи, он обманывает всех. Как же ему быть, если вдруг найдётся любимый человек? Он сможет быть Накагавой всю жизнь, утаивая правду? Это страшно. Эти надменные глаза матери — страшно. Её безразличие к собственному сыну, её пустота по отношению к нему, к его судьбе и жизни. Она всегда была самой большой раной. Самой глубокой. Будучи ребёнком, Котаро не раз просил мать поиграть с ним, не раз хотел помощи, чтобы она утешила, сказала, что отец не хотел быть таким грубым. Но ей всегда было не до этого. Её холодные руки, фальшивая улыбка и стеклянные глаза с пустым взглядом начали пугать. И сейчас пугают больше всего. До ужаса. Страх и паника проникают в каждую клеточку, разнося испепеляющую агонию и неизведанную фобию такого отношения к себе. Бокуто увидел лишь секунды этого интервью, но казалось, он снова вернулся в этот ад. Голова ни с того ни с сего начала гудеть в заднем полушарии, отдавая в переднем, уши заложило, а к горлу будто приставили на сто процентов заряженный пистолет. Дыхание сбилось в непонятную попытку глотать воздух, а руки затряслись в немом шоке. Глаза бегали туда-сюда, стараясь зацепиться хоть за что-то, найти хоть какое-то объяснение тому, что происходит. Разум по прежнему оставался в теле, но тело захотело жить своей жизнью, сумбурно трясясь и заставляя сердце отбивать чечетку. Такое случилось в первый раз, но ощущения напоминали сон, в котором он падает каждый раз, когда видит там свой старый гнилой дом, презрительный взгляд отца и отвернувшуюся мать, которая беззвучно кричит, а глаза её наполняются водой. Фальшивой водой — это не слёзы. Не горечь и не сожаление, лишь игра и маска. Бокуто так и не нашёл объяснения этому кошмару, если его можно так назвать. Так что он лишь беспомощно хватался за горло, начиная кашлять и задыхаться. Ладони намокли, а на лбу появилась испарина, всю спину покрыли мурашки, заодно начиная потеть. Каждая попытка встать на ноги заканчивалась тем, что колени сводило, они начинали трястись и в конечном итоге Бокуто просто сидел, обхватив горло. В голове всплыл образ матери, который он безуспешно пытался вытряхнуть. На плечи будто что-то опустилось. Уж не мать? Ведь если так, поздравляем! Вы сошли с ума. Но нет, это была тёплая мужская рука, на фоне появился какой-то шум. Крики? Плечи сжались еще больше, Бокуто стал чувствовать себя в теле и сумел наконец поднять глаза. Взгляд затуманивали слёзы, которые неизвестно когда появились. Но он узнал силуэт. Перед ним стоял никто иной, как Акааши. Прийдя более менее в себя через какое-то время, картинка прояснилась. Дышать стало легче, отрезвляюще-холодные руки беспокойно пытались привести в чувство. Акааши поехал обратно после выяснения произошедшего пожара, забрав вещи и документы. Он то и дело засыпал по дороге на автобусе. — Прошу прощения, — извинился Акааши перед девушкой, на чьё плечо он переместил голову во время дрёма. Кейджи, выйдя с остановки, зашёл в магазин. Он должен хоть чем-то отплатить его спасителю. Поэтому он...Будет готовить. Как унизительно звучит, да, Акааши? И так, снова, чуть ли не сползая по стене лифта, он задремал. Дёрнувшись от приземления на этаж, он вышел. «Надеюсь, дверь открыта. Он же еще спит, да? Было безответственно с моей стороны оставлять дверь открытой...» Она была открыта. Поставив продукты на ламинат и сняв обувь, он прислушался. Он услыхал в коридоре шум. Дойдя до поворота, он изрядно испугался. Бокуто сидел, прижавшись к стене и тяжело дыша. Он действительно выглядел, будто у него лихорадка или же приступ. Хвастался за горло, кашляя, не в силах встать. Пробыв какие-то секунды в немом шоке, повторяя лишь «Накагава-сан! Накагава-сан!» в голове, пришло осознание, что такое он уже видел. Его мать периодически поражают панические атаки, так что нужно действовать. Кейджи упал на колени к Бокуто, хватая за плечи. Он пытался пробудить в нем ясность, но добился только слёз и дрожащего тела. Серьёзно, это было пугающе. Это было очень страшно. Страшно сделать что-то не так, страшно просто от состояния Котаро. — Боже, Накагава-сан, пожалуйста... — паника охватила все существо Акааши. Голос дрожал и срывался, — Накагава-сан, придите в себя, — Кейджи прикоснулся к помутненному лицу, разворачивая к себе. Ладонями обхватив щеки, он попытался привлечь внимание, показать, что есть помощь. Слёзы текли ручьем, так что пришлось их поспешно убирать, — Я с вами, все хорошо, пожалуйста, посмотрите на меня. — Акааши... — Бокуто подал голос. Хриплый, осевший. — Я вам помогу. Как я могу это сделать? Что с вами? — Акааши уже обнадежился, что какая-то адекватная часть пришла, но нет. Котаро без сил откинул голову на плечо Кейджи, заодно обхватывая его спину. Он сжал его куртку и все не переставал трястись. Через минут шесть-семь он пришёл в себя. — Спасибо... — опустенело произносит Бокуто, оперевшись о спинку на диване. Он поставил стакан с выпитой водой и чуть сжал свои волосы у лба, проверяя на наличие рассудка. — Как вы себя чувствуете? — Акааши нахмурил брови, придвигаясь ближе, — У моей мамы тоже бывают панические атаки, знаете, вам нужно- — П-панические? — прервал Котаро, не моргая и уставившись в одну точку — на свои дрожащие руки. Акааши чуть сглотнул. Но он проходил подобный сценарий, так что не страшно. — Накагава-сан, это последствия накопившегося стресса и чувств. Вас что-то беспокоит, у вас какая-то душевная травма, так что тело, как вспоминает это, реагирует таким образом. Это выброс адреналина. Тело пытается спасти вас, так как мозг посылает сигналы тревоги, опасности, паники и истерии. Вам нужна терапия, — он закончил, но Бокуто никак не реагировал. Его мандраж только усиливался. Скорее всего, он снова начал думать о том, что его привело к панический атаке. Так что, не думая, Акааши аккуратно коснулся ладоней Котаро. Обхватывая с двух сторон, он сжал их, пытаясь хоть как-то отвлечь внимание. И правда, руки неистово дрожат. Когда же на руки покапались слёзы, Кейджи начал волноваться. Неужели всё так плохо? — Руки... — еле выговорил Бокуто. — Руки? Убрать? — Они тёплые, — дрожащим голосом произнёс он. — Я переволновался. Они стали горячими. Обычно они как ледышка... — неуверенно сказал Кейджи, поглаживая кожу. Котаро ничего не ответил. Лишь шмыгнул носом и последняя капля рухнула на ладонь Акааши. — Спасибо, что они тёплые. Куроо проснулся от настойчивого мяуканья. Словно будильник, трехцветная кошка среднего размера с короткими ушами и аккуратной мордочкой с черно-розовым носиком пробралась под одеяло Тетсуро, нагло залезая и под футболку. Промяукав жалобы в два уха, она принялась вылизывать его своим шершавым языком. Так как она ничего не лижет без надобности, значит, Тетсу очень грязный и вонючий. Просто как констатация. Преодолев мучительные головные боли и жажду, он поднялся, оперевшись о свои ноги и свесив голову. Кошка тут же появилась на горизонте, как бы зовя на кухню. — Я всегда любил собак больше, — подразнил её Куроо и, наконец, встал, попутно сбрасывая с себя футболку на пол, — Надо было назвать тебя Миссис Обжираловка и Транжира моего кошелька. Один корм сколько стоит?! А наполнитель? Так ладно это. Ты еще и линяешь! Мисс Проблема, а не Козу. Да. Он назвал свою кошку Козу. Нет, а что такого? Козуме и Козу — разные вещи. Да и что он мог сделать, если еще котёнком он подобрал её на улице и случайным образом она была похожа на Кенму? Козу действительно напоминала Козуме. Он уверен, даже их характеры схожи. Зато это существо согревало его и дарило какое-то открытое общение без притворства и фальши. Он рад, что она есть у него. Мысленно испугавшись тому, что будет, если Кенма узнает её имя, Тетсу насыпал корм в миску и отправился в душ. Надрался он, конечно, знатно. И победил. Жаль, переспать ни с кем не получилось. Но это ничего, зато он покурил с Кенмой, подержал его за руку и поговорил. Вспомнив свои слёзы по середине улицы, стало стыдно и противно. «Быть сентиментальным, когда пьян — нормально» — отмахнулся Куроо, закрывая глаза навстречу потоку горячей воды. Это был буквально кипяток, обжигающий кожу. Тетсуро лишь представил. На долю секунды. Представил их разницу в росте и насколько она мила. Как можно забраться пальцами в его длинные и тонкие волосы, нащупывая кожу головы. Как можно наблюдать на его лице удовольствие и улыбку. Его каждую морщинку и эмоцию. Как можно легко коснуться его плеч, спускаясь к груди. Можно выцеловывать её, сминая губами, опалять и чувствовать его дрожь. Можно собственнически схватить его за талию и прижать вплотную, наклоняясь ближе. Можно повалить на кровать, постепенно раздевая. Можно ловить ртом его томные стоны, прикусывать его тоненькие губки, вылизывать каждый сантиметр тела. В конце концов, если сейчас его представить рядом. В душе. Голого. Неплохо. Он бы стоял спереди, пытаясь мыться, но Тетсу не позволил бы так быстро смыться. Он бы ласкал его грудь, прижимался ближе, кусая шею. Он бы оперелся одной рукой о стену, а другой держал бы его, чтобы войти до конца. Слушал бы его сладкие постанывания, начиная двигаться быстрее. Он бы оставил на его теле столько отметин, чтобы в конечном итоге получить карту созвездий. Он бы сжимал его бедра, ощущая мягкость и преданность. Лишь его Кенма. Лишь его. Так как это был выходной, то бишь воскресенье, а все планы порушились, Бокуто решил ничего не делать. Он действительно не помнит, когда у него был такой день. Конечно, значительную роль сыграло то, что Акааши сказал ему остаться дома, но Котаро только рад. С Кейджи комфортно, не скучно, спокойно, хорошо. Он ощущал его всеобъемлющее внимание и неравнодушие. Странно это — быть в полной гармонии с человеком, которого и не знаешь по сути. Но Бокуто уже принял тот факт, что они с ним теперь друзья. И это не могло не радовать. Честно, он ощущал совершенно новые чувства. Это не то же самое, что с Куроо или Кенмой. Этот человек кажется особенным, на нем словно написано : «номер один». После панической атаки они полежали на диване какое-то время, обсуждая что-то неважное и отдаленное от реальности. Выяснилось, что Акааши хочет верить в существование мультивселенной, его интересует теория о параллельных вселенных и эффекте бабочки. С ним интересно обсуждать что угодно, как оказалось. Позже Кейджи предложил приготовить онигири и пиццу. Странное сочетание, но Бокуто это понравилось. Измазавшись в муке и рисе, он бросил это дело, стыдливо наблюдая, как Акааши умело справляется. Тот не был против, ведь он хоть чем-то отплачивает Котаро своё пребывание здесь. Вынув из пакета тортик, Акааши точно избавился от чувства долга. Потому что он увидел эту улыбку и радость в глазах. Словно перед ним ребёнок, получивший сладкое на ужин. Они, наконец, поели к двум часам дня, а после случилось самое странное. — Спасибо за вкусную еду, Акааши! — довольно пролепетал Бокуто, расставляя помытые тарелки по местам. — Не за что, я не знал, как вас еще отблагодарить. Кстати говоря, домой нельзя будет вернуться еще как минимум неделю. Я, конечно, не собираюсь вас стеснять такое продолжительное время, так что...Я нашёл себе съемную квартиру недалеко от центра за хорошую сумму. Поэтому мне нужно поехать туда, пока хозяин там, а сегодняшнюю ночь можете спать спокойно! — радостно объявляет Кейджи. Бокуто не то что бы было грустно, скорее, как-то одиноко в момент стало. Будто взяли и погасили его лампочку в коморке. Он закончил мыть посуду и неуверенно произнёс : — Я думал, ты останешься еще на несколько дней. — О, что вы, я бы никогда не стал так нагло поступать с вами. Хоть с кем. Я все понимаю, это всё-таки ваш дом. — Ты не понимаешь... — Не понимаю? Не хотелось говорить этого вслух, но делать было нечего. Котаро чувствовал, как что-то тёплое и хорошее покидает его. — Пожалуйста, останься. — Что? Бокуто преодолел расстояние между ними, беря ладонь Акааши в свою. — Пожалуйста, останься! — раскрасневшись, просит Бокуто, смотря ему в глаза. Кейджи секунд пять не мог отвести взгляда и просто ошарашенно смотрел на него. Пытаясь что-то вымолвить, он перенервничал и испуганно повёл взгляд куда угодно, но не на Котаро. — Что это...Значит... — Я не знаю. Просто останься. Хотя бы на сегодня, Акааши. Все существо Кейджи сгорало от неясности ситуации, а сердце билось в три раза чаще, чем обычно. «Почему он хочет, чтобы я остался? Почему он делает так, что я еле дышу? Почему я так волнуюсь, когда он рядом и держит меня за руку? Почему я хочу остаться?!» — Нам снова придётся спать вместе... — Знаю. Прости за это...Я могу спать на полу! — Ох, нет. Не стоит. Но я...Я должен признаться, ночью я, возможно, перепутал вас с подушкой и обнял вас. Обычно я обнимаю подушку, но в этот раз рядом были вы...Так что...Если я снова обниму вас, скажите мне. И простите мне мою глупость... — Акааши хотел провалиться под землю. Ну вот. Рассказал. Теперь его посчитают извращенцем, да? — Это не глупо! Ну, то есть, ничего такого в этом нет. Было даже приятно! «Приятно?!» — воскликнул Кейджи в голове. — Что ж, тогда...Мне нужно позвонить хозяину и перенести заселение?.. — Если ты хочешь... Акааши смущённо попытался выпутать свою ладонь из хватки Котаро. Тот понял не сразу, но как понял, как ошпаренный убрал руки. И так, еще одна ночь вместе. Среда, 18:33. — Добрый вечер! Что пожелаете заказать? Мы закрываемся через полчаса, так что имейте в виду! — мило улыбнулся Лев, предлагая меню гостю. — Можешь позвать Козуме Кенму? — бесцеремонно ответил Тетсуро, поудобнее распологаясь на диване, — У вас курить нельзя тут? — он посмотрел равнодушным взглядом, спуская чёрные очки. — Боюсь, что нет, — оставаясь в позитивном настрое, отвечает Хайба. — Ясно. Позовешь? — Сейчас.., — он повернулся назад и направился к барной стойке, но, увидев, что Козуме сам направляется к столику, снова повернул назад. Все же, он еще не обслужил гостя. Кенма раздраженно подошёл к столику, окидывая Тетсу самым озлобленным взглядом. — Что надо? — Шоколада, — отшутился Куроо. Последовал смешок. — Лев, заткнись, — шикнул Кенма, — Уйди. Хайба, чуть поморщившись, уполз из негативной атмосферы, поглядывая за ними. — Куро, хватит сюда приходить. — Ну-у-у, я же ради тебя. Пойдём гулять? — очки Тетсуро снял и нацепил на волосы, немного убирая челку. — Видел погоду? — он прав. Погода наихудшая. — Поехали ко мне. — Нет. — К тебе? — Нет. Куроо как бы ‘расстроенно’ закатил глаза и скорчил рожу. — Можно в отель. — Куро. — Да? — Едь домой. — Только если с тобой. Кенма тяжело выдохнул, забирая меню. — Я не останусь ночевать. — Я отвезу тебя домой сухим и невинным! — кричал ему вслед Тетсу, довольно расплываясь в улыбке.