kizuato — шрамы

‘пожалуйста, держи меня крепко, я боюсь упасть в неизвестность. эта неизвестность не мила мне без тебя. поэтому продли момент. позволь надышаться ароматом твоих волос, терпкие чувства охватывают моё существо, дай всего на вечность утонуть в тебе. я прошу лишь тебя’. Как хорошо вам известно поражение? Подуймайте сами — долгое время не чувствовать ничего и вдруг ощутить волну трепета, волнения и старого, до смешного глупого чувства разрывающегося сердца. Оно скакало как бешеное, снося все преграды на пути. В том числе и выстроенные годами баррикады. Козуме чувствал, как теряет самоконтроль, как подлая змея под именем ‘любовь’ уже обхватывает шею. Безэмоциональность стала жизненным принципом, так что все эти дни после его истерики и слез на глазах Куроо, он провёл в гробовом молчании с самим собой. Так он усмирял свои волнения и тревоги. Но, как и у любого человека, у него кончился лимит терпения. Кенма решил — ни за что больше. Никогда и ни при каких обстоятельствах он не станет плакать у Тетсу на плече снова. Какой-то неинтересный сопливый фильм получается. Поэтому, быстренько сообразив, что если сейчас они едут прямо к Тетсуро, значит, сентиментальная часть точно вырвется. Он давно планировал поехать и отдохнуть, но все лень было. Да и эмоции следует накапливать к таким заведениям. Решив поставить своему шофёру в очках ультиматум, Кенма облокотился о дверцу машины, немного расслабляя ремень безопасности(обычно он никогда не пристёгивается, но Куроо силой усадил его и застигнул, при этом сам он не удосужился даже сесть прямо). — Куро. — Да-да? — с интересом спросил Тетсуро, заезжая на главное шоссе. — Поворачивай. — Опять передумал? Я так хотел показать тебе свою кровать. — Нет, тебе нужно повернуть направо и по прямой до шестого района, — Козуме показывает как доказательство телефон с открытым GPS. — И куда это я еду? — расслабленным голосом спросил он. — В полицейский участок, — спокойно отвечает Кенма, на что Куроо наигранно посмеялся. Выйдя из машины, Тетсу увидел перед собой ‘вырви глаз’ вывеску ярко-желтого цвета. Естественно, это не полицейский участок. Название помещения «Хаос» говорило само за себя. — Ты меня в какой-то притон притащил? — оглядываясь, спрашивает Куроо. — Это клуб, не видишь? — Вижу. Выглядит как место для фриков, что ли. — Ну, не скажу, что это не так, — Козуме достаёт из-под чехла телефона потрепанную карточку такого же кислотного цвета и проводит по датчику, — Это вип-помещение, — произносит Кенма и открывает довольно массивную дверь. Куроо быстренько заползает, чувствуя, что что-то не так. Что-то определённо не так. — Хм, и что же мы будем тут делать? — спрашивает Тетсуро, осматривая людей вокруг. Все они были и в правду фриками. И целовались все без разбору. Никого будто и не заботил гендер. Они пили, танцевали и целовались. — Пить, конечно, — Кенма доводит их до барной стойки, за которой стоит безумный парень. На нем какая-то странная натянутая улыбка и огромные глаза, полные удовольствия. Уголки губ подняты так, что неясно отчего он так доволен. Волосы яркого красного цвета, поднятые лаком вверх и беспорядочно теряющиеся пряди. Он сразу же изменился в лице, когда увидел Козуме. — Матерь сатаны! — кричит сквозь гвалт битов из колонок красноголовый, — Сколько лет, сколько зим! — Привет, — почти неслышно отвечает Кенма, садясь за стойку. — Кенма-кун, давно тебя не видел. Я уж думал, ты нашёл себе кого-то, — парень потянулся к Козуме, повернув его голову, быстро и с чувством затягивая в поцелуй. Он поцеловал его нежно, горячо, мокро и на удивление быстро, — Я соскучился! — смеётся он, продолжая протирать стакан. Куроо как и стоял в немом шоке, так и остался. Прирос к полу, не в силах осознать. Его озадачило всё: сам поцелуй, спокойствие Кенмы и собственное возбуждение вперемешку с ревностью, злобой и обидой. Кенма лишь немногозначно цыкнул, закатив глаза. — Нам текилы, — как ни в чем ни бывало говорит Козуме, оперевшись головой о ладонь. — «Нам» — это кому? — удивлённо спрашивает красноголовый, разворачиваясь. — Он со мной. Парень раскрывает рот в восторге и радости, словно ребёнок, замечая рядом Куроо. Кенма окидывает его анализирующим взглядом. — Сатори, только не доставай его. Он чайник. — Да ты что, Кенма-кун, я же его сейчас затискаю! — Тендо осматривает Куроо, облокотившись о стол и поместив на ладони голову, — Какой молчун! Так заводит, — ухмыляется он, игриво улыбаясь. — Сатори. — Да-да, я не пристаю. Так ты что, и правда влюбился? — радостно спрашивает Тендо, разливая текилу по стаканам. — Нет, — отрезает Кенма, — Это мой знакомый. Пришли позависать у тебя, ты не против, что он без пропуска? — Таким красавчикам я прощаю все и даже больше. — А ты тут типа главный? — решает вспомнить о своей сущности Куроо. — Подал голос, лапочка! — Че? — Ну да, это моё помещение, так что все путём. «Этот парень обладает способностью полностью уходить от агрессии и наездов. Что за фрик?!» — Ну, тогда все исчерпывающе, — язвит Тетсу, показывая свою фирменную ухмылку. И все же, он ‘мистер Провокация’, неужели не доведет и этого чудика? — Чего сказал? — раззадорился Тендо. — Содержание этого местечка очень подходят его обладателю. Чего сложного? — пролепетал Куроо, — Прямо в точку соответствуешь. — Да ты один из скользких парней, я смотрю. — Можно просто Куроо, — с нескрываемым унижением смотрит Тетсу, дергая уголком губ. — Тендо Сатори, — улыбается в ответ он. — Да завалите оба, — дергается Кенма, выпивая еще один шот. Куроо решил напиться тоже. В этом месяце он пил раз пять точно. В глубине души это его беспокоило, но от этой же обеспокоенности начинаешь пить снова. Не успев опьянеть, Козуме тянет Куроо за руку на танцпол. — Не знал, что ты любишь танцевать. Стриптиз практикуете? — подшучивает Тетсу, дожевывая лайм. — Не осилишь счет, который я тебе пришлю после танца, — отвечает Кенма, опрокидывая в себя уже пятнадцатый шот. — Много пьёшь. — Приходится, иначе я не пьянею. — Почему ты так хочешь опьянеть? — Козуме перестал отвечать, он просто мотал головой и чуть двигал плечами, они уже были в сердце танцующих людей, было очень много разноплановых личностей, но все они не толкались, не вели себя как быдло. Ну, так Куроо посчитал, пока не увидел, как на его глазах Кенму засосала какая-то женщина лет тридцати, — Дамочка, вы куда прёте?! — возмутился он, отталкивая ее. — И тебе достанется, резвый, иди сюда, — она чуть ли не лезет на шею, но Тетсу, схватив Козуме за руку, увел их подальше, а та как ни в чем ни бывало продолжила танцевать и пить. — М-м-м, зачем ты ушёл, — бубнит себе под нос Кенма. — А что, тебе нравится сосаться с такими? — Но почему ты ушёл... — Э? — казалось, Кенма уже о совсем другом говорит. — Оставил... — Кенма, ты бредишь? Было странное ощущение флэшбэка, будто по щелчку пальцев они снова стали теми 15-ти и 16-ти летними мальчишками. Вот они и на берегу того самого пляжа, который так сильно врезался в память. Вот его развивающиеся волосы, еще не покрашенные. Вот поцелуй. И на этом воспоминания Куроо прекратились — они стали явью. Неожиданно его затылок наклонили вниз небольшие ладони и с нескрываемым напором затянули в поцелуй. «Сам не понимает, что творит, чёрт» Хотелось остановиться, ведь было ощущение, что завтра Козуме будет жалеть, что возненавидит Куроо за то, что тот воспользовался ситуацией. Да, хотелось, но хотел этого мозг, здравый смысл и вина, а сердце и не подумало бы прекращать это. Так сладко, долго, страстно и желанно. Тетсуро и правда сдался. Он наклонился еще больше, размещая ладони на талии Кенмы, сдерживаясь от сжиманий. Горячий пар валил из их ртов, но они не смели останавливаться. Все напряжение и возбуждение только нарастало. «Его язык такой аккуратный и ловкий. Он действительно мастер. Сколько же еще людей ты целовал, Кенма? Сколько же еще тебе потребовалось, чтобы заполнить пустоту в сердце?» Биты из колонок уже сроднились с барабанными перепонками. Больше не обращаешь внимания на этих странных людей, все стало таким неважным, в то же время обрело смысл существование именно в данный момент с этим человеком. Словно никого больше тут и нет, словно они одни и это будет длиться вечность. Словно можно ощущать бесконечные потоки эмоций вот так просто — всего лишь целуя его. Светодиоды отражали в глазах Козуме то зелёный, то голубой, то красный. Они стояли у стены бара, прижавшись друг к другу. Они прерывались на долгие и мокрые поцелуи, а потом смотрели друг другу в глаза. Со стороны выглядит как-то странно, но их не заботило это. — Куро, — выдохнул Кенма, цепляясь и оттягивая волосы парня. Тетсуро смачно поставил жадный и страстный засос на шее, не удержавшись. Продолжая мучить это место, он подключил и руки. Они стали проводить по телу невидимые рисунки. Иногда подушечки пальцев надавливали, иногда проходились по коже совсем невесомо, словно ветерок. Козуме ничего не оставалось, как только тихонько поскуливать, постанывать и таять под каждым прикосновением. — М-м-м, — протянул Тетсу, вплотную прижав Кенму, спуская руки чуть ниже талии. — Агх, Куро, — еле вымолвил Кенма, обхватывая лицо брюнета руками, — Поехали ко мне, — шепчет он ему, сразу же кусая за ухо. Тендо не успел попрощаться с ними, но зато у него теперь есть интересный материал в коллекцию клуба. Куроо протрезвел. Действительно — свежий ветер, ночной Тиба приводят в чувство. Он проиграл у себя в голове все, что было в клубе и в машине, после чего знатно одарив себя жирной оплеухой по щеке. Они и впрямь чуть не занялись сексом в машине, как только сели в неё. Какое счастье, что он вовремя остановился и Кенма быстро уснул после этого. Правда, без верхней одежды и в стельку пьяный. Куроо моментально накинул на него свою куртку. Он провёл рукой по уже сальным волосам, вспоминая, как их касался Козуме. Позже он вспомнил и вкус его губ, и растущее желание. Ударив себя мысленно со всех сторон и всеми способами, он кинул взгляд в зеркало, увидев там спящего Кенму. Такого невинного и уставшего. «Пиздец, Куроо, ты облажался, как всегда. Ни грамма в рот, понял?» — думал он, пытаясь натянуть на тело Козуме его худи. Глаза устремились на красные отметины на шее. Щеки вспыхнули ещё больше, а в голове он застрелил себя раз в шестой. Тетсу донес его до кровати, еле найдя ключи и открыв дверь. Молчим о том, как он нажимал на кнопки лифта. Сняв худи и брюки с Кенмы, он накрыл его одеялом. «Так-то лучше» — улыбнулся себе в душе Куроо и наклонился, мягко целуя в лоб. Он собрал его вещи, сложил и выключил свет, покидая спальню. Тетсуро побыстрее уехал домой, сразу же свалившись на кровать. Какая жалость, что никто его не разденет и не поцелует. И самое ужасное — никто не выключит свет.