kizuato — шрамы

Декабрь! Всё снова становится сумбурным и шумным. Прогнозы синоптиков все более разнообразные, а проекты все ближе. Он провёл по ещё сырым волосам ладонью, позже хватая за корни и оттягивая. Ритуал обычен: сначала душ, быстрый и немного грустный взгляд на Бокуто, чья макушка высовывается из одеяла. «Ты никогда не закрываешь дверь своей спальни» — думает Акааши и, моргая, идёт завтракать. И так далее по списку утренней рутины. Хотя, конечно, по пятницам Бокуто уже моется, когда Кейджи открывает глаза. Тогда, когда он сталкивается с ним в коридоре, только вышедшим из душа, Акааши старается как можно меньше смотреть, меньше контактировать и, главное — меньше думать об этом. Ни к чему хорошему это не приведёт, как мы знаем. Декабрь! Не пора влюбленности и глупых чувств, однако Акааши Кейджи способен доказать обратное. Он точно влюбился. Было бы глупо сказать «...и бесповоротно », ведь в этом случае, как раз-таки, это поворотно. Только вот пока что Акааши не придумал, как это ‘повернуть’. Это даже не незнание того, что же делать, а, скорее, незаинтересованность в этом. В какой-то день он поймал себя на мысли, что ему нравится пребывать в этом трепещущем чувстве, скрывая свою подноготную сущность за вежливостью. Не хотелось прекращать, хоть и было известно, что надо. Это в каком-то роде смирение. После того, как Куроо озвучил свои догадки о нём и его чувствах, стало проще признаваться самому себе. Маленькая слёзная терапия помогла очистить неразбериху в сердце и утихомирить панику перед словом «любовь». Все стало ясным. Но ясным, как кажется, только для него. Кейджи не раз задумывался о мыслях Бокуто. О чем думает этот человек? Он желал стать эдаким Эдвардом Калленом из «Сумерек», хотя найти схожесть все же можно: они оба способны читать мысли других людей, в то время как разум возлюбленных для них под блоком и запретом. Акааши действительно всегда отличался проницательностью и чтением мыслей, а сейчас, буквально проживая с этим человеком в одной квартире, совершенно ничего не понятно. Иногда кажется, что Котаро для него никогда так и не станет настоящим, словно он проживает ложную жизнь и все, что будет предоставлено взору Кейджи — будет относительно. Такие неоднозначные чувства загоняют их обладателя в тёмный угол, лишая почвы. — И так, ребята. Нам срочно нужно генерировать идеи, иначе мы завалим проект, — умеренным тоном обратился Акааши, располагая на столе ноутбук. — Акааши-кун, мне кажется, нужно обратить внимание на сплетни семьи Бокуто. Эта семейка еще давно привлекла внимание СМИ, но как-то сейчас все утихомирилось. Деньги решают, — предложила девушка, активно жестикулируя. — Подчеркнуть следует слово «давно» — съязвил рядом сидящий парень. — Ты не понимаешь. Идея хоть и старая, а подними эту тему, у нас есть шанс на победу. Почему ты думаешь, что сейчас это не будет сенсацией? — Вопрос актуальности лежит в основе глубины темы, не считаете? — высказался Кейджи, что-то печатая, — Не считаю эту идею плохой, почему нет? У меня чувство, что это то, что нам надо. Давайте ознакомимся с этой богатой семьёй сейчас, поищем что-нибудь на них и к пятнице я жду от вас идей развития проекта. Они начали работать над этим, а Кейджи ощущал свежесть. Наконец-то можно отвлечься. «Хм, семья Бокуто» «Как думаете, зачем я заставляю его проходить через столь трудные испытания? Почему я всё ещё не способен его принять в свою жизнь? Возможно, ответ кроется в самом Куроо. Он бросил меня, он уехал. И сейчас я не вижу в нём себя. Он стал для меня размытой фигурой, которую хочется забыть, а лучше залить чёрной гуашью. Я не делаю все это специально, он сам попадает в ситуации, когда мне хочется его расстроить. Он не понимает, что встретил в Тиба не того мальчика с детства, а совсем другого человека, я не похож на себя прошлого.» — Мне всё же интересно. Неужели ты даже не помнишь все их имена? — Тетсу лежал на скамейке в парке, удобно расположив свою голову на бёдрах Козуме. В его лице читалась скрываемое возмущение, но он старался не подавать виду. — Не уверен, что знал их имена и до того, как переспал с ними, — Кенма хотел было запустить пальцы в волосы Куроо, но вместо этого грубо сместил голову с бёдер, отодвигаясь, — У тебя даже голова тяжёлая, ты знаешь? — Это просто ты мало клетчатки ешь. Мышцы не выдерживают уже даже этого, — в душе кошки царапались, но на лице была все та же фирменная улыбка. — Пф. — Алло, — немного осипшим голосом произносит Кенма. — Привет, Кенма. Слушай, мне жаль, что вчера я не был умнее и пошёл на поводу у чувств. И прости за шею, я знаю, что тебе сегодня вести стрим. — Я звоню не слушать твои извинения, мне надо вернуть мою карту. Она у тебя? — А, да. Но что насчёт нашего по- — Это не важно. Мне всё равно, я даже не помню этого. Последовало молчание. — Зайди в кафе сегодня и передай карту Тсукишиме или Накагаве. Пока. — А ты что? — Заболел. Ничего лишнего, он звонил лишь за картой. — И в общем он звонил, чтобы я отдал карту. Мне не понять его, — Тетсу опрокинул в себя еще глоток пива, а глаза перекрыла пелена неразберихи. — Вы друзья детства?! — на Бокуто только что свалилась вся автобиография Куроо и история дружбы с Кенмой. На протяжении всех пятнадцати минут он сидел с лицом искреннего шока. — Это удивительно для тебя? — Никогда бы не подумал, что Кенме нравятся парни вроде тебя. Я разочарован! — засмеялся Бокуто, хлопая Тетсуро по плечу. — Шутить научился, что ли? — вздохнул Куроо, перемещая голову на другую руку. — Мне кажется, он... как-бы... остыл? — выдаёт Котаро. — Остыл? Ко мне остыл, что ли? — И такое бывает, наверное. Не всегда же первая любовь — настоящая. — Ты не понимаешь. Именно эта любовь у нас и настоящая. Все звезды сошлись так, что мы созданы для друг друга, дурень, — они оба уже подвыпившие, так что проблем с искренними признаниями не возникало. — Ну ладно, ладно. Я ничего не знаю о любви. — Да неужели? Это ты в точку подметил. — А? О чем ты? — Я пришёл сюда не для твоего совета, ты же полный ноль в этом. — Эй! — Я пришёл, чтобы выговориться. А вот помогать, походу, надо мне. — С чем это? — С этим твоим, — тут Куроо переходит на шёпот, — Соседом. — Акааши? У него что, кто-то есть? — так же шепчит Котаро. — Аха-ха-ха-ха!!! — Тетсу чуть не упал со стула, смахивая пустые банки, — Ну и идиот. — Да ты пьяный, Куроо! — Просто послушай меня, Бокуто. Не верю я этому всему. Слишком уж он удобно пристроился у тебя. Не дай ему тебя вывести на чистую воду, — Тетсуро встаёт, поднимая банки и убирая их в пакет. — Как ты меня... — последовал громкий ‘ик’ — Назвал... — Куроо обернулся, удивлённо похлопав глазами. — Никак. Тебе нужно спать. Иди давай, я попрошу твоего соседа закрыть за мной, — Котаро уже совсем не стоял на ногах, так что его пришлось утащить в его спальню. Глухой стук в дверь. — Эй, ты, как там тебя. Закроешь дверь за мной, лады? Акааши не сразу вышел из комнаты, он, скорее, не выдержал этих стуков на протяжении трёх минут. — Вынесите за собой мусор. — Конечно. Кстати, как тебя зовут? Всё вылетает из головы. — Акааши Кейджи, — вздыхает он, открывая дверь гостю. — А ты знаешь, кто я? — настойчиво продолжал расспрашивать Куроо. — Эм, к чему этот вопрос? — Ответь. — Друг Накагавы-сана. В чем дело? — Ясно. Тогда доброй ночи, — напоследок он показал руками скрещенные указательные пальцы, ожидая реакции. Но её не последовало. Кейджи лишь закрыл дверь, после чего выдохнул и вернулся в свою комнату. «Он ужасен» По дороге домой Куроо размышлял. «Акааши не шпион по делу этой семьи, он не понял самый простой знак. Он сам от семьи Бокуто» «И всё же, это не точно. Но следить за ним мне, определённо, нужно» «И что еще за лажа? Назвать его ‘Бокуто’. А если бы был не пьян? Идиот Куроо» Когда стало холоднее, Тетсуро решил попытать удачу снова. Прошло приличное количество времени с той ночи и того телефонного разговора, так что ему показалось, что повидать Козуме снова — неплохая идея. На самом деле, он уже с ним договорился о встрече после работы. Они собирались пойти поужинать у Куроо дома. Конечно же, это предложил сам Тетсу, но не привыкать, да? Подумав, что предупреждения тут лишние, так как все прошлые разы Кенма только раздражался, когда тот звонил ему во время рабочего дня, Тетсуро решил просто заехать за ним. От мыслей о том, что он наконец войдёт в его квартиру в голове витали неустойчивые мысли, а волнение перебралось к горлу. И так, он выехал. Чувствовалось некое неудовлетворение от пассивности Козуме, но не в первой. Все это требует терпения. Стоит проявить бóльшую активность в его сторону и звезды точно сойдутся воедино. Так он и думал. Выйдя из машины, он сразу же заметил у входа макушку Кенмы. Это порадовало. Он ждёт его? Когда же Куроо смог разглядеть все хорошо, перед ним стоял не только Кенма. Рядом с ним болтал какой-то мужчина лет тридцати. Было видно, что состоятельный, ухоженный и...Почтительный? Однако, все эти качества и его по-офисному прилизанные волосы вызывали гнев. Казалось, Козуме даже не заметил Тетсу, ведь стоял спиной, но его собеседник обратил внимание на него. Поэтому, как только Куроо был в двух метрах от них, мужчина достаточно близко наклонился к Кенме, аккуратно поднимая его подбородок большим и указательным пальцами. Поцеловал он его быстро, после этого что-то нашёптывая. В этот момент все стало то ли чёрным, то ли красным. Было ощущение жгучей обиды и обмана. Та самая последняя крупинка гордости не выдержала. Можно пройти через что угодно ради этого человека, но не через прямое издевательство и очевидную игру. Всё это — свои же додумки. Разве можно заставить любить снова? Стоило заплакать и скрыться как можно скорее, но эта перспектива, так скажем, немного устарела. Хотелось рвать и метать, чтобы внутренний зверь утолил жажду. Терпеть достало. Преодолев расстояние, Куроо в момент оказался рядом. Он буквально оторвал Кенму, приставляя к стене. В глазах Козуме не было удивления или сожаления. Лишь усталость и некий азарт. Какое-то мгновение Тетсу пытался вымолвить хоть слово, но не получалось. — И что ты собираешься сказать мне? — спокойно спрашивает Козуме. — Ты же помнил, что сегодня у нас свидание? — он старался не вымещать злость, хотелось хотя бы высказаться. А далее последовал смешок. — Пфт, — прыснул Кенма, опуская голову, — Свидание? — его рука потянулась к волосам, распуская их. Запах шампуня сразу же завис в воздухе, а подсознание Куроо запечатало этот свежий аромат как самое неприятное чувство. Будто по сердцу провели острым ножом, — Что ты подразумеваешь под этим словом? Я запутался в твоих перепадах настроения. — Моих перепадах настроения?! Моих?! Это ты сначала не против взяться за руку, а потом пишешь мне, что все это — неважно. Ты собираешься меня упрекнуть в нестабильности?! — голос переходил на крик. Мужчина уже сидел в машине, видимо, ожидая конца разговора, чтобы Кенма сел тоже. Рука хотела сжать плечо еще сильнее, но Тетсу отпустил его, убирая руку. — Это ты решил почему-то, что если ты появился у меня на горизонте, то я должен прыгать в твою тачку и мы поедем с тобой кататься по радуге и есть мороженое. Ты для кого это предлагаешь? Если думал, что это для меня, то постарайся еще раз, — Козуме выпрямился, а смотрел он прямо в глаза Куроо. — Я заебался быть однобоким влюбленным идиотом, — шепчет Тетсуро, а по щеке всё-таки скатилась подлая слеза. — Так не будь, — Кенма хотел было уже уйти, но тот остановил его, хватая за край худи. — Тогда скажи хотя бы: ты помнил, что сегодня у нас ужин? — промолвил чуть ли не на последнем дыхании он. Козуме даже не повернулся. Он со спины произнёс чёткое: «Нет. Я не помнил об этом» Это стало выстрелом в голову. Казалось, стены хотят сузиться, а его силуэт напоминал что-то знакомое. — Ты всё еще не можешь простить меня?! — закричал Куроо вслед ему. И на это тот повернулся. В его глазах читалась злость. Чистая агрессия. — Я никогда не просил тебя появляться в моей жизни! — вдруг заорал в ответ он, — Ты сам решил заботиться обо мне! Ты сам вырос со мной, являясь еще более застенчивым! Я НИКОГДА не просил тебя смотреть на меня этим взглядом, проявлять ту любовь, которую я и не знал никогда! — голос начинал срываться, — Ты с самого начала все решил сам, Куро. Даже тогда, когда отвергнул мои чувства, — слышались нотки подступающих слёз, — Но сейчас... Сейчас я не позволю тебе решать за меня. Я вырос и стал другим. Мне не страшно остаться одному, я жил один прекрасно, пока не появился ты! Только ты смеешь менять удобное течение времени для меня! Тебе не стоило вообще возвращаться. И всё, что было между нами — ошибка. Я не могу ни верить тебе, ни любить. Всё это оставь 16-ти летнему Кенме. Я всё. Он уехал. Просто уехал, оставляя все года и их связь. Это перестало иметь значение. Есть ли смысл в его словах? Тетсуро начал полагать, что да. Какая судьба? Какие звезды? Звезды только лгут — здесь нет любви.