kizuato — шрамы

В рождественскую ночь Акааши задумался. Уложив еще мокрую голову на подушку, он осмотрел всю гостевую комнату. За окном кружили хлопья снега. Кейджи пытался даже думать тихо, потому что его настигал необъятный страх того, что Бокуто, который за стенкой, может все услышать. «Рождество... Родители Куроо-сана и Накагава-сан действительно поладили. Они так интересовались всем, чем он занимается, они даже пошли пускать с ним салют. Как с маленьким ребёнком. Они забыли о своём собственном сыне. Они даже не заметили, что все их дети ушли по своим углам. Эта семья вызывает негативные ощущения. Странно все это. С чего бы это богатой семье приглашать нас на Рождество, когда очень редко можно встретиться с родней... Если Накагава-сан и Куроо-сан знакомы уже давно, то что насчет меня? Я никто для них... Может, я лишь обуза в этой поездке, в этой... Дружбе. Аха-ха, дружбе. Кажется, я уже исчепал свой собственный лимит. Завтра нужно... Встать рано» Да, порой мысли слишком навязчивы. Особенно в голове Акааши. Иногда он задумывался, почему он так судорожно рассматривает все возможные обстоятельства, даже если этого делать не нужно. Если он загружен мыслями, когда ничего не произошло, то когда уже что-то случается, этих мыслей нет. Голова совсем пуста, только вата, эхо и ступор. Может, именно поэтому Кейджи так долго принимает свои чувства к Бокуто. Какова вероятность того, что Котаро сможет почувствовать то же самое? Это вообще реально? Чувство того, что он лишний тут не покидало его, но он все равно начал пропадать в себе и в мыслях, засыпая. Но не тут-то было. Слышатся приближающиеся шаги, а за ними на кровать опустился груз, тяжело вздыхая. Бокуто сидел на краю кровати, а Кейджи был повернут к нему спиной, не осмелившись повернуться к нему. Может, сделать вид, что он спит? Акааши так и не дрогнул. Через несколько минут Бокуто пристроился поближе, стараясь говорить тише: — Эй, Акааши, ты спишь? — полушепотом. — Я... Засыпал. Что-то не так? — Повернись? — как-то грустно сказал Котаро. Встретившись со взглядом соседа, Акааши срочно перевёл его в сторону. Из-за темноты его янтарные глаза словно светились, отражая рождественскую луну в себе. Волшебно: снежные хлопья за окном, время ушло за полночь, тишина, манящая темнота в комнате и присутствие Котаро. Словно они снимают фильм. — Так что такое? — Мне грустно, — невнятно ответил Бокуто. — Ещё недавно вам было весело. Мне казалось, вам хорошо здесь, — Акааши решает сесть поудобнее. Они оказываются прямо друг на против друга. Совсем рядом. — Да я... Не об этом совсем, — чуть прикусив губу, отвечает старший. От него пахло шампунем. Видимо, тоже недавно из душа. — Тогда о чем? — Это так важно? — как-то с украдкой спросил он. — Я не смогу сказать, важно ли это, если не знаю, что это именно. Но я могу предположить, что вам просто не хочется говорить о чем-то, а пришли вы сюда, потому что... Нескончаемые мысли вслух Акааши обрываются, когда буквально в одно движение и момент Бокуто приближается к лицу Кейджи, легко и невесомо касаясь его губ своими. Совершенно ничего не понимая, Акааши как-то неубедительно попытался его 'оттолкнуть', ладонью уперевшись о грудь Котаро. В итоге рука беспомощно спустилась вниз. Кейджи больше не может сопротивляться этому чувству. Мягко и нежно. В груди взорвалась звезда, а разум помутнел. Акааши не хотел открывать глаза, потому что боялся, что если откроет, все окажется сном. Бокуто неспеша целовал Кейджи, наверное, боясь быть слишком настойчивым. Но на удивление им обоим, Акааши, притянутый старшим неприлично близко к себе, обхватил шею Котаро, углубляя поцелуй. Тот же незамедлительно поднял бедра Кейджи, усаживая на свои. Так ближе, так горячее, так можно лучше услышать всю гамму звуков и почувствовать каждое движение и шорох. Время давно потеряло счёт. Оно не существовало, пока они вместе. Это казалось безумием. Перейдя с нежного поцелуя к страстному и мокрому, крышу сносило в разы сильнее. Акааши чувствовал всё настолько остро, что когда Котаро отстранился от губ и прильнул к шее, вырвался дрожащий стон. Это вызвало у старшего только ещё большее желание и любопытство зайти дальше. Но их близость прерывает резкий стук в дверь. А потом ещё три. — Ты спишь, Акааши-кун? — спрашивает через дверь Куроо. Бокуто тут же отстраняется и встаёт, чтобы открыть ему. — Что-то хотел? — Ха? А разве это твоя спальня? — выгнув бровь, изумился Тетсуро. — Он уже спит. Тебе бы тоже поспать, — чешет затылок Котаро. — Объяснять ничего не будешь? — Тетсу пытается заглянуть за спину Бокуто, но не получается. — Так спать хочу. Давай, до завтра. Дверь закрывается прямо перед носом Куроо. — Что за... — выругался себе под нос Тетсуро и поплелся в свою комнату, потеряв желание выговориться. Акааши аккуратно высунул лицо из-под одеяла, осматриваясь. — Он ушёл? — Ага. И стало одновременно холодно и жарко. Осознание произошедшего между ними зависло в воздухе. — Ты в порядке? — спросил Котаро, уперевшись спиной о дверь. — Ты про то, что Куроо-сан мог нас увидеть, если бы не мои вечные ворчания по поводу того, что он никогда не стучится или про то, что происходило до его прихода? — Кейджи было дико стыдно, но он понимал, что больше не хочется неловкостей и недомолвок. «Раз Накагава-сан сам начал это, пусть возьмёт ответственность. Я хочу ясности» — Я... Я не знаю. Просто... Это очень глупо. — Что глупо? — Акааши спустил ноги, подмяв под себя одеяло. — Сегодня ведь Рождество, Акааши. — Да, я в курсе... — Так почему ты такой грустный весь день? Почему даже не вышел на улицу запускать салюты? Было так красиво, но... — его речь оборвалась на каком-то невнятном вздохе. — Но?.. — Но без тебя это было только скучно. Даже грустно. И вот он — взрослый сильный парень, который прижался к двери как к спасательному кругу. Грудь вздымается от волнения, а внутренняя часть ладоней вспотела. То ли горячо, то ли холодно. — Понятно. Бокуто резко поднял голову, возмущённо уставившись на уютно сидящего Акааши. — П-понятно?! Это всё?! — Я Вас не понимаю все-таки. Я Вас совершенно не умею читать, — потёр шею. — Меня не нужно читать! — Котаро желает шаг вперёд, — Ты мне нравишься. Тишина. Эта тишина длилась вечность, как казалось Бокуто. — Пхах, — вырывается у Акааши. Он тут же закрывает рот рукой, но продолжает смеяться, не в силах успокоиться. Недавняя гробовая тишина сменилась тихим грудным смехом в свою ладонь, — Простите, — еле произносит Кейджи сквозь смех. — Ох, а ты жестокий парень, Акааши-кун... — Нет, стойте, — в момент смех прекращается, — Я смеялся, потому что я осознал, какой же я глупый человек, — раскрасневшееся лицо от смеха и смущенности наконец поднялось к собеседнику, — Я ничего не знаю о ваших мыслях, Накагава-сан, мы с вами не похожи, но я рад, что наши симпатии взаимны, хоть я и исключал эту вероятность. Зачем вам такой, как я... Вы такой странный, Накагава-сан, вы такой... Расстояние между ними снова исчезает. Не окончив свои размышления вновь, Бокуто оказывается прямо над Кейджи. Он повис над ним, расстеряно всматриваясь в глаза напротив. — Никогда ничего не исключай. Верь в себя больше, Акааши. Эти слова он произнёс так... Тихо, но одновременно громко. Они ощущались как новая вспышка во вселенной. Губы снова встретились с губами. Рука Акааши вплелась в волосы Бокуто, перебирая их и мягко оттягивая. Другая рука опустилась на щеку. Сминая уста друг друга, тяжело дыша и позволяя себе насладиться этим подольше, они дошли до того, что Котаро с тяжёлым выдыхом отстранился от Кейджи. Акааши выглядел так... Соблазнительно. Они не делали ничего такого, но его распухшие от поцелуя губы алого цвета под светом луны сводили с ума Бокуто. Господи, он весь сводит его с ума. Делает больным. Психом. И пусть. Остаток ночи они провели в этой несчастной комнатке. Крепко обнимая друг-друга, иногда касаясь губами виска, вызывая дрожь. Поглаживая ладонь, а после сплетая пальцы. Закидывая ноги на друг друга. Укрывая друг друга, но потом так же яростно скидывая с себя одеяло на другого со словами: «Мне жарко!» А ещё они говорили о них самих. Акааши узнал много нового о своём соседе. Например то, что Бокуто уговаривал поехать сюда на Рождество именно по причине того, что ему хотелось создать много хороших воспоминаний в эту ночь. Но все надежды и планы разбились, ведь Акааши вёл себя отстраненно и холодно. В свою очередь Акааши оправдывался тем, что ему было некомфортно здесь, что он не знал, зачем вообще поехал и почему все с ним общаются. «Я снова напридумывал лишнего» — Хей, Акааши. — М? — хрипло и сонно ответил брюнет. — Когда я тебе понравился? — Это секрет. — Что-о-о?! — возмущённо поерзал Бокуто. — Накагава-сан, я так хочу спать... Давайте я вам все расскажу, когда мы приедем домой, — бормотал Акааши. Демонстративно цокнув, Котаро все же закрывает глаза, опуская голову на подушку. Нос утыкается прямо в лоб соседа. Притянув его ближе к себе, он обнимает его. Словно это самое дорогое в его жизни. Тепло и безмятежно. — Ты обещал, если что, — шепчет он. Слышится тихий 'угум' и сопение. Рождество не приносит волшебства. Всё волшебство прямо перед ним.