Сон в зимнюю ночь

Как он дошел до вишневых деревьев, Андрей помнил плохо. Голова кружилась, и сосредоточиться выходило все труднее. После каждого шага темнело в глазах и приходилось переводить дыхание. Все соблазнительнее казалась мысль просто сесть, а еще лучше лечь, на прогретую летним солнцем землю.    – Андрюха?! Живой!.. – ворвался в сознание голос Малиновского.    Андрей не сразу понял, что это ему не померещилось. Ромка действительно здесь? Приехал на дачу Воропаевых вместе с Сашкой?    Мысли путались, но главное было ясно: С Катюшей ничего не случилось. И с мамой все в порядке. А вот что с Воропаевыми – не понятно. Ромка решил вернуться ко входу на участок – выяснить, где Сашка с Кристиной. Он согласно кивнул Ромке и прикрыл глаза. Ему казалось, что прикрыл их буквально на секунду, как Ромка стал тормошить его снова: – Андрюха, ты как?    – Ром, перестань. Не отключаюсь я. Ты же собирался проверить, как там Сашка. Передумал?   Вид у Малиновского стал еще более встревоженным: – Вообще-то я уже проверил. Андрюх, ты только совсем не отключайся. Вот, я принес минералку. Выпей, может, станет получше.   Андрей только сейчас заметил, что Ромка протягивает ему открытую бутылку с водой. Выходит, он задремал, пока Ромка ходил к машинам? Под напряженным взглядом Малиновского Андрей плеснул воды в ладонь и обтер лицо. В голове от этого немного прояснилось, но глаза по-прежнему саднило. Он отхлебнул воды, но тут же закашлялся.     – Сашка посоветовал пить понемногу. Он жив, обе пули попали в ногу. Я помог ему добраться до машины, попытался наложить жгут, чтобы кровь не так сильно шла. Будем надеяться, что скорая приедет быстро.   Второй глоток дался легче. Андрей отпил еще немного из бутылки, протянул ее Ромке и выдавил ободряющую улыбку:  – Сашка прав, все залпом пить не надо. Хоть и хочется.    От выпитой воды и от мысли, что Воропаев все-таки жив, стало немного легче. По крайней мере, встать на ноги он смог, пусть и опираясь на Ромку. До въезда на участок он дошел сам, но там тут же прислонился к машине – снова накатила слабость.   Воропаев окинул его цепким взглядом и сухо кивнул. Выглядел он гораздо хуже, чем когда-либо на памяти Андрея. Лицо землисто-белое, под глазами темные круги, словно он несколько ночей не спал.   – Пожарную и скорую уже выслали. Должны вот-вот подъехать, – произнес он вместо приветствия. – Павлу Олеговичу я тоже позвонил. Малиновский, ты ему набери позже. Когда будет ясно в какую больницу нас повезут. Жданов, рад, что ты успел выбраться, – добавил он без перехода, тем же сухим деловым тоном.   Андрей хотел было протянуть Воропаеву руку для пожатия, но в последний момент передумал. Если тот фыркнет и не ответит на жест, будет неприятно. Вместо этого он  сел рядом с Сашкой на землю и выдавил: – Надеюсь, с ногой у тебя все будет в порядке.    Тот никак не ответил, и Андрей мысленно обрадовался, что не стал лезть с рукопожатием. Воропаев в своем репертуаре.    Давящее молчание прервал Ромка:   – Андрюх, может еще воды выпьешь? Там как минимум полбутылки осталось.    Андрей благодарно кивнул и взял у Ромки пластиковую бутылку с водой. Пить очень хотелось, но пока шли к машине о начатой бутылке он успел забыть. Он стал цедить воду редкими мелкими глотками.   – Малиновский, а мне дай сигареты и зажигалку. В бардачке машины лежат, – голос Сашки звучал по-прежнему сухо и резко. Говорил он короткими рубленными фразами, и это было непривычно. Андрей запоздало подумал, что Сашке сейчас наверняка больно и плохо, поэтому он и не хочет поддержать разговор.    Похоже, Ромке пришли в голову те же мысли. Сигареты он принес, даже помог Сашке прикурить.   – Спасибо, – буркнул Воропаев, затянувшись. – И присоединяйся. Если хочешь. – Он сделал еще пару затяжек, демонстративно отвернулся и выдохнул дым в сторону от Андрея. – А тебе, Жданов, не предлагаю, – добавил он без тени улыбки, – при обезвоживании не стоит.   – Да уж, я лучше на воде остановлюсь, – усмехнулся Андрей, – потом как-нибудь вместе покурим.    Воропаев неопределенно пожал плечами, словно разговор на этом был для него исчерпан.    Андрей перевел взгляд на Ромку: тот нервно мерял шагами пространство перед машиной, делая короткие затяжки и останавливаясь лишь на секунду, чтобы посмотреть на дорогу и снова двинуться дальше. Андрей поймал себя на том, что тоже не может усидеть спокойно.     – Ром, дай, пожалуйста, телефон. Я хочу позвонить Кате.   Ромка с готовностью протянул ему свой телефон, нажав на вызов. Андрей машинально отметил, что номер в телефон вбит как «Катя НОВЫЙ», и это вызвало короткую улыбку – все же «Катя», без шуточных кличек или подколов. Трубку не брали, и Андрею стало очень не по себе. Он слушал длинные гудки, сжимая телефон так, что побелели пальцы. С каждым гудком тревога только нарастала.   – Наверняка в лес пошли, – произнес Сашка. – Я спрашивал твоего отца про  Маргариту Рудольфовну. Он сказал, что Пушкаревы с ней в лес ходят. Чтобы меньше нервничать.    – Точно, – поддакнул Ромка, – в лесу связь плохая. Давай попозже перезвоним, ближе к вечеру.   Андрей кинул взгляд на часы на мобильнике. Половина третьего. Сашкина версия была похожа на правду. Мама и раньше любила ходить в лес именно после обеда. Он кивнул, возвращая телефон Ромке, хотя тревога до конца так и не отпустила, а следом снова накатила слабость.    Вдалеке раздался звук сирены пожарной машины – протяжный, нарастающий. Ромка выскочил на дорогу. Андрей поднялся на ноги, опираясь на капот.    Пожарные приехали вместе со скорой. Фельдшеры сразу занялись Сашкой – проверили, как наложен жгут, вкололи обезболивающее. Сашка заметно «поплыл», стал вялым и тихим. Его переложили на носилки и загрузили в машину, пообещав отвезти в московскую больницу.    Пожарные тем временем попросили отогнать машины в сторону, чтобы освободить проезд ближе к дому. Ромка тут же кинулся к машине Сашки и, сев за руль, отогнал её на обочину. Машина Кристины оказалась заперта, и пожарные решили оттащить её тросом.     Андрей стоял рядом со скорой, опираясь на крыло машины, и старался не упускать происходящее из виду. Голова снова кружилась, и все вокруг казалось нереальным. Он поймал себя на мысли, что боится проснуться и обнаружить, что он по-прежнему в кладовке. Он встряхнул головой, отгоняя морок, и не сразу понял, в какой момент рядом с ним оказался фельдшер.   Андрея осмотрели быстро. После пары вопросов фельдшер сказал, что катетер поставят сейчас, но капельницу с физраствором подключат уже по дороге – Сашку нужно прооперировать как можно быстрее, чтобы не началось воспаление.    Ему помогли устроиться на складном сидении вдоль стены машины. Он держал капельницу, стараясь не зацепить трубки и не мешать фельдшеру, который следил за Сашкой на носилках. В салоне стало тесно: приходилось следить за каждым движением, чтобы не зацепить оборудование. Было ясно, что Ромке в этой машине места уже не хватило.    –  Не вопрос, я поеду следом. На Сашкиной машине. В больнице встретимся.   –  Ладно, – глухо ответил Воропаев, едва открыв глаза.    Андрей хотел тоже что-то ответить, но вместо этого только кивнул. Слова почему-то не находились, да и сил на них не было.    Ромка отступил в сторону, чтобы фельдшер закрыл дверь машины. Дверь тихо лязгнула, и на какое-то время стало гораздо тише. Машина мягко тронулась, раздался ровный низкий гул сирены – в заднем отсеке машины звучал непривычно низко.    Андрей перевел взгляд на Сашку. Тот лежал, отвернувшись к панели машины, почти неподвижный, но дыхание выдавало, что он не спит. Хотелось задать ему множество вопросов, но при фельдшере он говорить о Кристине не решился. Лучше отложить разговор на потом. Время у них еще будет. Он откинул голову назад, на стенку машины, и прикрыл саднящие глаза.