Сон в зимнюю ночь

По дороге в больницу Андрей то проваливался в сонную одурь, то выныривал из нее от того, что фельдшер снова наклонялся над ним. Тот периодически проверял катетер и следил, чтобы капельница не сбилась.  Сквозь дрему Андрей улавливал ровный гул машины и дыхание Воропаева на носилках. Иногда Сашка слегка шевелился, и тогда фельдшер сразу оказывался рядом. Андрей каждый раз отмечал это краем сознания и снова отпускал себя – сил держаться за происходящее надолго не хватало.   Когда они остановились у больницы, фельдшер отсоединил практически опустевшую капельницу и помог Андрею выбраться из машины и торопливо произнес.  – Вы подождите здесь, пожалуйста. Мы сначала второго пациента передадим, его нужно как можно быстрее готовить к операции.    Июльское солнце слепило. Андрей зажмурился, чтобы унять резь в глазах. Он прислонился к кузову машины и на мгновение позволил себе просто стоять – не думать, не следить, не пытаться как-то контролировать ситуацию. Он повторил себе, что ним самим все более-менее в порядке, а Сашкой врачи уже вот-вот займутся.   – Андрей! Жив… – донесся до него голос отца сквозь дремоту и в следующую секунду его крепко обняли. Андрей дернулся, едва успев отвести руку с катетером.    – Я в порядке, – ответил он сухо. – Отпусти. Операция нужна Сашке.    Обида на отца всколыхнулась с новой силой. Все сказанное на последнем совете снова всплыло в памяти, стоили ему увидеть отца: «мне даже странно, как у меня мог родиться такой сын», «ты ведешь себя недостойно Ждановых», «мне стыдно за тебя».    И даже если Крис была права… Даже если отец действительно был абсолютно уверен, что руководить будет именно Андрей – разве это что-то меняло? Говорил-то он Андрею совершенно другое – ради Сашки, ради своих планов, но все же говорил резко и несправедливо. И в личном разговоре, и при всем совете.   Отец вдохнул воздух, словно собираясь что-то сказать, но в последний момент лишь кивнул и отступил на шаг. Руку, которой он только что обнимал Андрея, он неловко опустил, избегая смотреть ему в глаза.   Сашку переложили на каталку прямо у машины. Фельдшер коротко говорил с врачом приёмного покоя, показывая на ногу и жгут. Старший Жданов сразу включился в разговор, уточнял что-то про операцию и документы, говорил спокойно и уверенно, словно оказался на привычной территории.   Андрей стоял чуть в стороне, по-прежнему прислонясь спиной к кузову скорой, слабость в ногах ощущалась все сильнее. Он машинально следил, как проверяют ремни, как разворачивают каталку, как Сашку увозят к дверям. Отец пошёл следом, оглянувшись на мгновение, словно извиняясь, что оставляет Андрея одного.   Андрей остался один во дворе больницы. Гул улицы казался далеким, смешиваясь с ровным звуком сирены, который всё ещё тихо отдавался в ушах. Не прошло и пары минут, как двери снова распахнулись и оттуда выскочил парень, чем-то похожий на Зоркина, такой же щуплый и нескладный, только без очков и с длинными светлыми волосами, собранными в куцый хвостик. То фельдшер, то ли молодой врач, то ли практикант.   – Пойдёмте, я проведу вас в палату. Вы сами-то идти сможете? Если нужно, я прикачу кресло.    – Думаю, смогу, – ответил Андрей. Уверенности в собственных словах у него не было, но ждать кресла-каталки не хотелось. Уж лучше попытаться дойти самому.   Каждое движение давалось с усилием, и катетер в руке слегка тянул. Не-Зорькин придерживал Андрея под руку, страхуя, чтобы тот не упал. В коридоре приёмного отделения стало прохладнее, воздух пахнул антисептиком, и Андрея стало еще больше клонить в сон.    Не-Зорькин довел Андрея до кровати в индивидуальной палате и засуетился, готовя какие-то пробирки.    – Вы только не засыпайте. Мне нужно у вас кровь взять, чтобы проверить нужно ли будет вливать что-то еще кроме физраствора. В машине этого не сделали, хотели вам сначала одну порцию физраствора влить, а потом посмотреть, как вы после этого. Я сейчас быстро кровь возьму и помогу вам переодеться и лечь. Кстати, забыл представиться, меня зовут Вадим, я фельдшер этого отделения.   Андрей вяло кивнул.  – Андрей Жданов.   Вадим на секунду замер, всматриваясь в него чуть внимательнее, чем прежде.  – Ясно, – коротко сказал он после паузы и продолжил готовить пробирки, – рад, что вы оказались живы. Фельдшер ловко подсоединил к катетеру колбу для набора крови. Андрей сонно наблюдал, как колба заполняется очень медленно – гораздо медленнее, чем он помнил по давнишним анализам. Он пару раз сжал и расслабил кулак, пытаясь ускорить ток крови, но это ничего не изменило. Фельдшер внимательно следил за его действиями, а потом отсоединил полупустую колбу.   – В принципе, при обезвоживании это нормально, – произнес он успокаивающим тоном. – Ну и само по себе это тоже результат. Точно ясно, что капельница с физраствором очень даже нужна.   Вадим пристроил колбу на тумбочку, и помог ему переодеться. Андрей откинулся на подушку и впервые за долгое время позволил себе полностью расслабиться. Уже сквозь сон он почувствовал, как к катетеру снова подключают капельницу. Он хотел поблагодарить фельдшера, но уже соскользнул в сон.    Снился ему яблоневый сад, где они гуляли с Катей всего несколько дней назад. В кружевной тени было прохладно, ярко-красные яблоки мельбы одуряюще пахли, но Кати нигде не было. Он слышал ее голос где-то неподалеку, кружил по саду, но никак не мог ее найти.