Прочь

      96 часов до похищения Мишель. —Плохо, — Мишель поморщилась, — Давайте заново. Парни безнадёжно застонали. —Мишель, мы эту связку из четырёх восьмёрок выучили до дыр в паркете, а тебе всё не нравится, — Кристиан сложил руки в умоляющем жесте. Хореограф вздрогнула от жгучего чувства дежавю. Сейчас кто-то должен сказать про экспрессию и скривиться в высокомерной гримасе. Однако в отражении она видела лишь четырёх измученных парней и саму себя. Та девочка из зазеркалья затравленным взглядом блуждала от станка к подопечным и обратно. Её худоба уверенно обосновалась за гранью неестественной болезненности, и даже плотный стрейч боди понуро болтался на талии девушки. Но цифра сорок один на весах не останавливала несметное количество тренировок и голодания. Ежедневно ударами высоких каблуков Мишель выбивала из себя остатки чувств и вообще всего человеческого. Тоска, словно концентрированная кислота, выжигала изнутри тонкую надкостницу рёбер, а боль утраты и разочарования смешалась с потом и усталостью в горючий коктейль забвения. Он вновь исчез. Исчез из её жизни также стремительно, как пытался каждый раз улизнуть пораньше с их занятий. Хореографу осталось только насладиться перспективой здоровых отношений с Чарльзом, но вместо этого она в очередной раз задыхалась от дыры в груди с опалёнными краями. Будто какой-то невидимый великан перепутал её с пепельницей и затушил об девушку сигарету. Мишель так круто развернулась к подопечным, что туго затянутый на затылке хвост рассёк разгорячённый в зале воздух на две ровные половины, и звонко хлопнула в ладоши: —Вперед! Джон де Бук сам себя не станцует. Парни заскулили, но послушно через захват правой руки закинули ногу на пилон и синхронно повисли в опасном мосту. Хореограф критично оценила технику исполнения и удовлетворённо вздохнула: финальная точка их танца эффектно завершит номер. —Ещё раз прогоним, и на сегодня хватит. Балетное соло девушки оттеняло мягким контрастом разжигающийся пожар страсти от её учеников. Под отрывистые биты Apashe они один за другим ловко запрыгивали на шест и кружились в «рации» на разных уровнях. Ещё несколько тактов и невинная балерина исполнит виртуозный вертикальный шпагат, цепляясь о гладкую стальную поверхность пилона только одноимёнными кистями и стопой. Любой профессиональный танец, как придирчивый контроллер, требует полноценной оплаты — эмоциональной отдачи. Мишель привыкла ставить хореографию под мелодии настроения, поэтому уже месяц стены тесного класса сотрясают мотивы Лакимозы Моцарта, переделанные на современный лад. Металлический голос бельгийского диджея вторил её мыслям: —Это был Моцарт. Приступ головокружения насильно принудил хореографа тяжело опуститься на пол и прислониться лбом к прохладному паркету. Обнажённый участок спины, несмотря на усиленную работу кондиционера, покрылся испариной. После первого подобного эпизода девушка не на шутку испугалась и в тот же день принялась за штурм местной клиники. —Симпатоадреналовый криз, моя дорогая, — чересчур манерный врач средних лет небрежно махнул рукой, — Не переживайте, это не беременность, просто ваша вегетативная нервная система не справляется с наплывом гормонов надпочечников. Скажите, в последнее время вы испытывали стресс? «Да у меня каждая клеточка этого чёртового организма нашпигована вашим стрессом», — хотела рявкнуть Мишель, но самоконтроль и воспитание лишь сдержанно кивнули, вытолкнув прочь новую немотивированную вспышку агрессии. И пока доктор Райз щебетал о современных нейролептиках, успокоительных и антидепрессантах, хореограф прокручивала в голове все моменты, заставившие её злобно скрипнуть зубами. Слишком беспомощный Чарльз, слишком маленькая Молли, слишком непластичные «Гладиаторы», слишком долго отсутствующий Брэндон. Всё это «слишком» походило на помешательство, а любой негатив сводился к светловолосым истокам. —Будь ты проклят, Перри Утконос, — прошипела хореограф знаменитую фразу из любимого мультсериала младшей сестры. Но вместо миловидной зверюшки в шляпе перед мысленным взором мельтешила ехидная и такая желанная усмешка. Ей нужно просто больше спать и перестать грезить фантазиями о том, что в ночной тишине она услышит размеренное дыхание Брэндона, уткнётся носом ему между лопаток и впадёт в транс от этой идиллии. Утопия, которая обречена быть антиутопией. —Всё в порядке, — сипло ответила девушка, чувствуя затылком перепуганные взгляды четырёх пар глаз, — Пять минут перерыв, и мы продолжим.       24 часа до похищения Мишель. Правильные черты лица Чарльза исказились в жутковатую маску боли. Молодой человек с надрывом приподнялся на локтях и тут же упал на подушку, заботливо положенную Мишель под его спину. —Через сколько у тебя вылет, мартышка? Хореограф слабо улыбнулась. Чарли вкладывал крупицы нежности даже в столь детскую подначку. Его голубая радужка с благородным серебристым отливом искрилась самым преданным участием в жизни девушки. Такие парни, как Холл, в кинематографе или литературе всегда белёсо отходили на второй план, теряясь за убийственным обаянием плохих мальчиков. Мишель сочувствовала им и утверждала помешанным на Эде Вествике одноклассницам, что счастье не только в харизме и красивой мордашке. Однако судьба насмешливо поместила её в амплуа героини типичной американской трагикомедии для подростков. «Десять причин моей ненависти», «Сумерки», «Сплетница», «Три метра над уровнем неба» и «Скам» по-хозяйски расположились у пульта управления и активно вмешивались в личную жизнь девушки. —Примерно через шесть часов. Чарльз подвинулся, подтянув за собой загипсованную ногу, и освободил чуть больше пространства на их тесной кровати из «Ikea». Иногда по вечерам они путешествовали по миру грёз о своем счастливом совместном будущем: камерная свадьба, домик в тихом районе Нью-Йорка, путешествия в Европу, отпуск на Лазурном берегу. Каждый из них верил, что рано или поздно череда неприятностей споткнётся на ровном месте правосудия и больше никогда не сможет нанести свой урон участникам танцевального мира. В эти редкие минуты фантазия усыпляла душевные терзания Мишель, сотворяя иллюзию умиротворения. —Боишься? — тёплая кисть парня мягко сжала плечо хореографа. —Наверное, я больше боюсь провести восемь часов над океаном в машине, которая благодаря магии или неизвестным мне законам физики способна держаться на высоте десяти тысяч метров.       12 часов до похищения Мишель. Белоснежный интерьер Ньюарк Либерти захлебывался от потока пассажиров. Туристы, люди в командировках, все желающие покинуть континент Северной Америки суетливо семенили к своим терминалам. Через панорамное стекло Мишель разглядывала причудливую архитектуру международного аэропорта Нью-Йорка. Ещё в момент посадки их семьсот пятьдесят седьмого Боинга девушка испытала смесь ужаса от темнеющей ряби залива Аппер Бэй перед взлётно-посадочной полосой и восторга от идеальных линий здания Ньюарк-Интернешнл. К круглым или геометрическим выростам подковообразной бетонной постройки подъезжали на тягачах разнообразные самолёты: от крохотных и остроносых чартерных до широкофюзеляжных воздушных судов. Мишель нервно сглотнула при виде их Аэробуса с голубой бабочкой на хвосте. Она до сих пор не понимала, что больше её пугает в чудесах техники современной авиации: габариты крылатого чудовища или его возможности держаться в воздухе. —Организаторы конкурса раскошелились на бизнес-класс, — довольно пробурчал Джастин, помахав перед командой загранпаспортом с билетом, — Наконец, мне не придётся добрый десяток часов поджимать ноги в узких пространствах эконома. —Скованные долгим перелётом суставы нам сейчас не к чему, — ответил Кристиан, — В 13:20 наш самолёт должен приземлиться в Париже, в 14:00 заселение, в 17:00 фуршет в честь открытия танцевального конкурса и показательные выступления команд. Мы должны показать этим «Ледяным сердцам» чего мы стоим. Парни одобрительно загалдели, а их хореограф бессильно откинулась на неудобную спинку диванчика. Изнеможенная хроническим стрессом девушка практически вслепую находила крошки сил на последний рывок. Большая сцена настойчиво намекала Мишель о том, что шоу-бизнес — это не её стезя. Несчастные случаи, предательство команды, риск погибнуть и даже безответная влюблённость затупившимися клыками вонзались в её плоть и тащили балерину из этого болота, выгодно подсвеченного софитами. Только уговоры Чарльза и желание развеяться заставили девушку утвердительно кинуть и подписать очередное согласие на участие в европейском этапе танцевального конкурса. «Ты развеешься прахом над пустотами своей высохшей души» — шепнул голос разума и рухнул на сердце тяжёлой дегтярной каплей.       1 час 30 минут до похищения Мишель. Она была готова целовать прибитую дождём пыль на сером асфальте. Две турбулентности, пересушенные слизистые оболочки, затёкшая шея, смена часовых поясов и особенный привкус томатного сока подкосили ноги Мишель, усадив хореографа прямо на ярко-жёлтый пластик её чемодана на колёсиках. —Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Карлос. —Да, — соврала девушка, проигнорировав истеричные протесты своего организма. Ей безумно хотелось спать, но их куратор сообщил, что визажисты в президентском номере Мишель уже разложили кисти для макияжа и ждут свою клиентку для реализации своих творений. Париж встретил их прохладой, сыростью и запахом канализации. Туристические буклеты о путешествиях по Франции пестрят изображениями с Эйфелевой башней и багетами, скрывая за всеми слоями фоторедакторов печальную реальность своей столицы. Микроавтобус с танцорами кружил по невзрачным серым улочкам, где фасады зданий были украшены засаленным слоем грязи и потрескавшейся штукатуркой, а единственным разнообразием в пейзаже была чехарда из бездомных, просящих милостыню, и девушек с низкой социальной ответственностью. Даже отель из известной всемирной сети титанов гостиничного бизнеса, куда заселили все команды, мозолил глаз потрёпанными ковровыми дорожками и неидеально чистыми номерами. —Это было обязательным условием, чтобы какой-то Габриэл подбирал для меня пиджак? — фыркнул Джастин, когда невысокий костюмер что-то ворковал по-французски и искал в своём переполненном гардеробе подходящий наряд для лидера команды. —Такова горькая участь всемирной известности, — с наигранным трагизмом закатил глаза Карлос, — Поторопись, Джастин, невежливо опаздывать будущим победителям. —Ого, — округлил глаза Джозеф и добродушно улыбнулся, — Такая самоуверенность присуща либо гениям, либо дуракам. —Гениальным дуракам, — засмеялся темнокожий танцор, галантно пропуская Мишель вперед, — Давайте растопим любителей сказок Андерсена до жалкой лужицы.       20 минут до похищения Мишель. Напомаженная ведущая с гордостью объявила хедлайнеров вечера — команду «Ледяные сердца». Мишель боковым зрением заметила, как напрягся по левую руку Джастин, да и сама она была не в восторге от такой надменной подачи. Своя территория, свои поклонники. У французской команды было явное преимущество перед своими соперниками-гостями. Хриплый голос Билли Айлиш будоражащими вибрациями всколыхнул атмосферу зала. Прожектора приглушёнными переливами пробегали по фигурам танцоров, сохраняя на их лицах вуаль инкогнито. Они качались из стороны в сторону в такт глухим битам, медленно перемещались по стартовым точкам, грациозно прогибались под лучами софитов. Хореограф с горечью признала, что постановка выглядела очень профессионально. Европейская команда была на несколько ступеней выше их американских противников.

Ты должен увидеть меня с короной на голове. Я буду править этим ничтожным городком. Смотри, как я заставлю всех поклониться мне, Один за другим, один за другим. Одного за другим.

—Хиро? —Изабелла? —Сильное заявление. Яркий свет, осветивший сцену, заставил Мишель, Джастина и Кристиана практически в один голос воскликнуть от увиденного. В отточенных движениях контемпа пятеро участников команды продемонстрировали всем зафиксированные на своих головах короны. В центр вышел высокий молодой человек и смерил толпу восторженных зрителей спесивым взглядом неприкосновенного императора танцев. Хореограф смутно узнала в его непослушной шевелюре негодующего парня на их спонтанном батле с Мирандой. Он облизнул верхнюю губу и ещё раз проговорил первую строчку припева, заставив женскую половину зала судорожно вздохнуть: —Ты должна увидеть меня с короной на голове. Однако всё внимание девушки концентрировалось на другом танцоре. Как всегда сосредоточенное выражение лица, заострённые скулы, лёгкий прищур. Появление Хиро вновь породило в голове Мишель миллион вопросов. Загадочный диалог по видеосвязи в особняке Брэндона, сомнительные обещания и неожиданное появление подопечного в сильнейшей команде мира. События набирали обороты, как двигатель турбины ненавистных самолётов при взлёте. —Неожиданно, правда? Знакомый голос за спиной грубо выбил твёрдую почву из-под ног, заставив «Гладиаторов» обернуться и раскрыть рты. —Вам бы такой синхрон в танцах, — усмехнулся Брэндон. Безумие. Издевательство. Дешёвая постановка. Мишель сжала кисти и свои эмоции в кулаки. Кто-то решил заманить её в ловушку и окунуть в дурно пахнущий чан с прошлым? Плохая затея. От улыбки блондина, как всегда, веяло приторным чванством. Парень с наслаждением смаковал удивление бывших коллег. —Какого хрена? — прорычал Джастин, и в кои-то веки его преподаватель была полностью с ним согласна. —Я пришёл поддержать свою девушку, — пожал плечами Брэндон и отпил янтарной жидкости из своего стакана. —Прекрати меня преследовать, и я не твоя девушка, — слова сорвались с губ хореографа быстрее, чем внутренняя тормозная система успела сработать. Теперь все обескуражено уставились на неё, и даже в отрешённом взгляде Брэндона мелькнуло подобие каких-то эмоций, которые тут же затерялись в привычной заносчивости: —Лапуля, причём здесь ты? Я пришёл с Изабель. —С ней? — взревел лидер «Горячих гладиаторов», — С этой сукой? Блондин наклонил голову вперед и посмотрел на них исподлобья. Время и события вокруг замерли, будто в детской игре про взволнованное море. Мишель, Джастин, Брэндон и свидетели в виде остальных участников их команды оградились от окружающего шума и грохочущей музыки невидимым куполом. Нить адекватного восприятия реальности рванула вперед, обожгла ладошки девушки, вынудив её разжать руки и упустить всю суть происходящего. —Кто такая Изабель? — прошептала хореограф. Брэндон хотел было открыть рот, но Джастин его прервал: —Это та девушка, что соблазнила меня и поступила вместо нашего «лапули» в колледж искусств. Мишель всхлипнула. Застывшие в глазах слёзы превратили всё вокруг в разноцветную абстракцию. Случившееся походило на театральную постановку русской классики, где все участники — дилетанты. Балерине же досталась роль несчастной Тургеневской барышни: наивность, страдания и самопожертвование. Надежда умирает последней. Её надежда, судя по всему, где-то нашла философский камень и с завидной регулярностью воскресала, чтобы вновь попрощаться с этим миром в муках. В глубинах подсознания хореограф хотела верить в счастливый конец с Брэндоном, но их эмоциональная карусель сделала ещё один оборот на сто восемьдесят градусов. Блондин любил только себя, свои мимолётные потребности и третьесортный фарс. —Лапуля, послушай, — парень хотел протянуть к ней руку, но Карлос резко преградил ему дорогу: —Прекрати свои манипуляции и игры, Брэндон. Её зовут Мишель, хватит её смешивать в общий поток своих безликих девиц. Девушка уже не слышала ответа оппонента. Оттолкнув от себя обоих танцоров, она выскочила из фешенебельного банкетного зала. За спиной разгоралась перепалка между Джастином и Брэндоном, Джозеф кричал ей вслед о том, что следующее выступление их. Плевать! Главное убежать. Убежать от них, от этого мира, от самой себя. Слёзы размазывали люксовую косметику по лицу в витиеватые узоры отчаянья, одинаковые двери номеров слились в единую багряную линию, боль бурно клокотала по камерам сердца, оставляя на его внутренней поверхности кровоточащие разрывы. Наконец, нужный позолоченный номер на полотне красного дерева. С третей попытки она попала магнитным ключом в замок. Сумрак номера Мишель скромно разрезала уличная иллюминация. В тишине с трудом улавливался какой-то сторонний шорох, девушка с нарастающим чувством беспокойства потянулась к включателю, но тут же застыла. Бейсбольная бита в суженных от отёка и слёз полях зрения, вспышка головной боли и темнота, утаскивающая её на самое дно беспамятства. В их театре опустились кулисы.