Прочь

      Чарльз ждёт Мишель в номере.

Чарльз ждёт Мишель в номере.

Чарльз ждёт Мишель в номере.

Чёртова ледяная подстилка. Пока она заговаривала ему зубы, он потерял уйму времени. Сорок минут в разных координатах измерения весомо разнятся в своей катастрофичности. Долго длящийся урок по истории искусств и мгновенье, сквозь которое он рисковал упустить Мишель, умещались в один физический промежуток и в разные фатальные происшествия. Гулкий удар по изголовью кровати заставил немногочисленных обитателей номера Изабель отшатнуться. Ярость выплёскивалась из поджарого тела Брэндона через край. С омерзительным звуком он разрезал ногтями ровную лаковую поверхность дерева и задержал свою руку на уровне шеи девушки: —Если с ней что-то случится, я сделаю с тобой тоже самое. —Брэндон, — пискнула брюнетка, — Послушай, я запуталась, я… Что мне сделать для тебя? Он не слушал. Причитания танцовщицы и возражение Хиро пролетали мимо, как пули от горе-снайпера. Громко хлопнув дверью, блондин буквально ввалился в пустующий коридор. Череда из одинаковых дверей вызывала приступ тошноты и головокружения. Где-то среди этих загадочных лабиринтов из идентичных номеров спрятана Мишель. Пальцы на автомате набирают знакомый номер. Монотонные гудки педантично вырезали на его внутренностях кровоточащие раны ожидания. Сброс до онемения в суставах кисти. Ещё раз нажатие на зелёную иконку вызова. Гудки. —Да? Чего тебе? — голос Джастина смешивается с ненавязчивым техно на фоне, собеседник находился в самом эпицентре вечеринки в честь открытия европейского этапа танцевального конкурса. —В каком номере Мишель? — на выдохе выпалил парень. —Развлёкся с стервой из «Сердец» и ещё готов зажечь с Мишель? Самец, — прозвучал злобный голос на том конце трубки. —Пожалуйста, — отчаяние вперемешку со страхом звенели в каждой букве этого умоляющего слова, — Тот урод, что калечил танцоров может быть в номере... Но Джастин его перебил: —Номер 517. Мы будем там через пару минут. Дождись нас. Но он стал ждать, первая партия Хроносу уже проиграна. Лифт заплутал в вечности и неприлично медленно отсчитывал этажи. Второй, третий, четвёртый этаж. Тесная кабинка жалобно звякнула от напора неконтролируемой злости Брэндона и с облегчением выпустила его из временного плена. Уже издалека виднелась зияющая щель в номер хореографа. Казалось, блондин научился телепортации. За какие-то доли секунд, пошатываясь, он стоял перед её приоткрытой дверью. Алые потёки на нейтральных обоях и паркете истерично намекали на печальный исход событий, а тишина в помещении накручивала остатки нервов на ментальный кулак. Вибрация. Парень вздрогнул и машинально потянулся к смартфону. —Я вызвал полицию, — откуда-то издалека доносилась обеспокоенная интонация Хиро, — Ты где? —В номере, — прошептал танцор, — Их здесь нет, только сомнительное современное искусство в красных оттенках. —Кровь? — воскликнул японец, и тут же на фоне послышался напуганный щебет Изабель, — После каждого дела он поднимается на крыши, не упусти его, Брэндон. Быстрый шаг, томительное рандеву с лифтом, и снова гостеприимно распахнутая дверь, но уже на чердак. На крыше многоэтажного отеля погода разгулялась вдоволь. Низкие постройки Парижа трусливо попрятались под покровом Эйфелевой башни от порывов ветра, однако научно-техническая революция научила взращивать дома так, что их плоская стеклянная верхушка уверенно подпирала скользящие над Францией облака. Брэндон пригладил растрепавшиеся волосы и задержал дыхание от ледяных апрельских потоков воздуха. Изабель не обманула насчёт причудливого обряда своего подельника, Чарльз стоял на краю крыши спиной к танцору. Стоял без гипса, без наигранного страдания, без боли. Только бушующая стихия доставляла ему неудобства, теребя край его кожаной куртки. —Ну, наконец-то ты оделся по погоде, — крикнул блондин, застав молодого человека врасплох, — А то под калифорнийским солнцем ты смотрелся нелепо. —Брэндон, Брэндон, — Холл мечтательно покачал головой, — Ты на протяжении всей моей миссии вставлял мне палки в колёса. —А уровень с вертолётиком ты прошёл? — усмехнулся Брэндон, но увидев постное выражение лица несостоявшегося жениха Мишель, начал в привычной манере свою мелодию блефа, — Как бы это пафосно не звучало, но всё кончено. Изабель арестована, внизу весь полк жандармов ищет Мишель, а ты в ловушке. Вряд ли я тебя выпущу отсюда… —Живым, — перебил его Чарльз, — Не думай, что ты переиграл меня, гладиатор. Изабель изначально была подставной пешкой на случай вроде тебя.Мишель уже преодолела половину своего путешествия в Рай, как великая мученица. Я же выйду отсюда через эту хлипкую перекладину прямо на тот вымощенный тротуар. Знаешь, что будет с тобой, Брэндон? Тебя посадят. Ведь наша система правосудия с удовольствием упечёт очередного глупца за убийство по неосторожности. Блондин непроизвольно сделал шаг назад, едва не потеряв равновесие. Мысль о том, что с его Лапулей в любом случае будет всё в порядке укоренилась в его извилинах непоколебимой аксиомой, но, кто о ней позаботится, если его посадят за убийство серийного садиста? Ох, эта лицемерная система правосудия. Линейное мышление законодательной власти, как конвейер, нашпиговывала тюрьмы несостоятельными преступниками. А, если она уже мертва? Если душа любимого хореографа действительно находится на километры выше их моральной дуэли с Чарльзом? Негодование перевалило через все допустимые значения. Всё просто: смерть за смерть. На фоне такой расплаты, его три года тюремного заключения кажутся мелкой разменной монетой за жизнь Мишель. —Ровно стоишь на ногах, однако, — вкрадчиво заговорил Брэндон, — Ты порабощал свою совершенную команду истинной философией знаменитого латинского афоризма "Per aspera ad astra". Но ты, Чарли, забыл, что ты — кусок притворного дерьма. Ты не ломал ногу, а лишь изображал из себя несчастного покалеченного бедняжку. Хочешь узнать, откуда такая ценная информация? — с каждым словом молодой человек всё ближе подходил к Холлу, — Парочка слащавых фраз для местной медсестры, и я уже имею доступ к записям с камер наблюдения, где ты хоть и неуклюже, но наворачиваешь круги по палате. Все эти спицы, гипс — фикция, как и твои убеждения. Ты попытался забрать самое дорогое, что у меня есть — Мишель. Я возьму свою оплату за услугу, о которой не просил. —Ты не тратил время зря. —Возможно, — продолжил блондин, — Ты верил в свою религию, но в каждом твоём поступке была мелочная корысть. Это я сдал Тони копам, ибо знал про подводные течения страхования здоровья и жизни танцоров. Скажи, Чарли, что раньше появилось: курица или яйцо? А точнее, твои меркантильные замашки или претензия на что-то высокое. Капитан «Тёмных волков» перекатился с пятки на носок и спрятал руки в карманы: —Это всё ради неё, — Брэндон поморщился, оттого, что Чарльз использует его же фразы в отношении Мишель, — Ты меня теперь понимаешь, верно? Мишель всю жизнь верила во всецело исцеляющую силу танца. В то, что музыка, пируэты и восьмерки способы залатать любую рану, замолить любой огрех. Но этот мир всегда был жесток для неё, и я хотел создать для неё новый, наш собственный мирок, тот, что она видела в своих радужных фантазиях. Для этого пришлось сильно постараться, например, принести жертвы госпоже удаче и искусству, в том числе её родителей. —Это была не случайность? — выдавил из себя танцор. —Нет, — покачал головой Холл и самодовольно ухмыльнулся, — Всё шло прекрасно, родители Мишель были первой крупной подачкой, потом было ещё несколько мелких «перекусов», пока я готовился к кульминации своего дела. Но это мелочи на фоне основного разворота событий. Тебе посчастливилось стать свидетелем этого. Блондин был уверен, что после всех злоключений, его уже ничего не удивит, но повествование Чарльза скручивало его желудок в тугой узел ужаса. Между ними оставалось не больше двадцати сантиметров. Он прекрасно слышал, как с шумом лидер «Волков» втягивает в себя воздух, как чертыхается его сонная артерия на шее. Чарльз Холл был сумеречным игроком, не способным вести контактные бои. —Но она стала одной из вас, — с горечью произнёс Чарли, — Бежала за успехом, деньгами. Я даже ввязался в эту авантюру со страховками, чтобы дать ей финансовую подушку, но Мартышка увлеклась тобой. Тогда я решил её припугнуть первый раз — вашей автомобильной аварией. Но даже потом она неизменно бегала к тебе. Я видел, как Мишель таяла от тоски, как только ты исчезал с горизонта. На неё не действовали ни угрозы её здоровью и жизни, ни жалость к близким. Девчонка бредила только тобой. Мы оба погрязли в этих зыбучих песках. Она в тебе, а я… Меня пленили мои же убеждения, и пленят сейчас. Из этой ситуации выход только один — на тот свет, чтобы в Раю обрести второй шанс на совместное счастье. Загипнотизированный монологом Холла Брэндон не успел вовремя отреагировать, и лёгкая, почти невесомая поступь собеседника через ограждение крыши напомнила ему о втором законе Ньютона. Инстинктивно он дёрнулся вслед за парнем, однако единственное, что осталось в его руке — металлическая застёжка от молнии этой ненавистной кожаной куртки. Кроткий крик сменился неприятным, даже хлюпающим ударом. Природа, будто сама испытывающая отвращение к кончине Чарльза, и обрушила на северный район Парижа ливневые дожди, в надежде смыть с себя следы этой грешной плоти. Брэндон осторожно выглянул через низкую стальную конструкцию и скривился от чёрного пятна, под которым уже растекалась багряная и густая жидкость. Он медленно сделал шаг назад и тут же замер, услышав искаженный громкоговорителем голос: —Брэндон Льюис, поднимите руки вверх и заведите их за голову. Собаке — собачья смерть, ему — несправедливое наказание. Блондин посмотрел на капитана местной полиции. Капли дождя стекали по его исполосованному морщинами лицу и прибивали тёмные с проседью волосы в причудливую укладку. Но стихийные слёзы из-за смерти Чарльза не могли смыть с лица полицейского сожаления, как и не могли смыть вероятные доказательства причастности Брэндона к смерти обезумевшего маньяка. Мужчина подошёл к танцору и нацепил на его запястья ледяные браслеты наручников: —Вы задержаны за подозрение в убийстве Чарльза Холла. Вам понятны Ваши права и обязанности? —Да, — сдавленно ответил парень, — Скажите, офицер, вы нашли Мишель? —Наши сотрудники обнаружили её в местном танцевальном зале. Она в тяжёлом состоянии, но стабильна. На главной парковке отеля уже разыгралась вечеринка на зависть всей французской богемы. Однако вместо цветомузыки повсюду сверкали красно-синие вспышки от машин полиции и скорой помощи, а дребезжащий дабстеп достойно сменили скрежет каталок и щёлканье фотоаппаратов папарацци. Взгляд блондина невольно упал на две носилки с людьми: один с покрытой головой, другая, хоть и пропитана хаотичными пятнами крови, но до пояса раскрыта. Половина груза в душе рассыпалась в крошку, она жива. В тяжёлом состоянии, но стабильна. Он готов был отдать всё ради того, что бы сердце хореографа перегоняло кровь по её хрупкому телу ещё лет шестьдесят. —Брэндон! — кто-то знакомый из толпы выкрикивал имя парня, — Брэндон! Сквозь толпу зевак к нему пробирался Джастин. Лидер «Горячих гладиаторов» отмахнулся от протестов полицейских и подскочил к бывшему другу: —Брэндон, ты с ума сошёл? Что вообще произошло? Организаторы, отель, все стоят на ушах. Брэндону хотелось обернуться в кокон и хоть на минуту потерять возможность получать малейшие сигналы от всех органов чувств. Но какофония из звуков продолжала болезненно разрезать абстрактное полотно ночной вакханалии. —Я уже говорил, — тихо сказал блондин, — Что, если хоть кто-то ещё раз заставит Мишель страдать, я начну убивать. Наконец, я почти сдержал своё слово.