Я не это имел в виду

Пара могучих оленьих рогов украшала вестибюль таверны, а на ковре, лежащем посреди большого зала, красовался старомодный узор из крупных цветов и сквозных дыр, протёртых жёсткой обувью частых посетителей. Как и в большинстве таверн, запах немытых тел и пива не выветривался из воздуха даже несмотря на постоянный сквозняк. Запах знакомый, но далеко не самый приятный. Клиенты, развесив промокшие перчатки перед тусклым огнем камина, поусаживались на длинные деревянные скамейки, чтобы обсудить последние новости деревни. По мере того, как погода ухудшалась, количество людей в заведении увеличивалось. Распахивая двери, они запускали в зал холодный уличный воздух и свежий запах дождя. На дубовой стойке было множество напитков и еды. Геральт потратил много монет, чтобы добыть самые вкусные блюда. Теперь со странным напитком в руке он присел за угловой столик, задумчиво рассматривая пар, кружащийся над тёплой жидкостью. Запах фруктовых специй, возможно, кипариса, защекотал его нос и ведьмак сделал глоток, принимаясь ждать. Он ждал. И ждал. И ждал... Дело подходило к обеду, когда Лютик наконец спустился по лестнице — мужчина сидел за столом, с которого открывался отличный вид на необходимую точку зала. Глаза барда метнулись по таверне, и, несмотря на тусклое освещение, почти сразу нашли Геральта. Пока молодой человек пробирался сквозь толпу между ними, ведьмак чувствовал, как в нем нарастает тревога. Он осматривал музыканта с ног до головы, отмечая неопрятность одежды и бардак на голове. Обычно по утрам Лютик проводил у зеркала (если такое имелось поблизости) кучу времени, и тот факт, что сегодня он решил не уделять своей внешности и толики внимания, обескураживал. Даже пугал, учитывая то, что желание парня выглядеть хорошо обычно прямо пропорционально его настроению. Что ж, ладно. Геральт прекрасно понимал, что не заслуживает легкого прощения, которое пьяный Лютик предложил ему прошлой ночью. Трезвый Лютик точно не допустил бы чего-то подобного. Ведьмак вскочил со стула, как только молодой человек подошёл к их столу. Заметно испугавшись, бард сделал шаг назад, смущённо посмотрев на мужчину. Геральт почувствовал себя невероятно глупо в который раз за сутки — извинение почти достигло кончика его языка, но он проглотил его в последнюю секунду. Подойдя к другой стороне стола, мужчина выдвинул свободный стул. — Садись. Синие глаза комично расширились. Лютик указал пальцем на себя и спросил: — Я? Ты хочешь, чтобы я сел? Геральт впился в него взглядом, не желая повторяться, и снова указал на стул. Медленно, почти испуганно, Лютик сделал шаг вперёд. Послав Геральту очень растерянный что-вообще-происходит взгляд, он сел. Мужчина хмыкнул в знак одобрения и подтолкнул музыканта ближе к столу. — Ладно. Ладно, это совсем не странно, — сказал Лютик, — На самом деле, совершенно нормально. В такой степени… Да? Геральт вернулся на свое место, изо всех сил стараясь не краснеть. Он не знал, как реагировать на недоумение в голосе Лютика, и как наконец успокоить быстро бьющееся сердце. Просто придерживайся плана, решил Геральт, будь добр. Чуть сильнее, чем предполагалось, он пододвинул вперед тарелку с яйцами, ветчиной, и парой ломтиков хлеба. Лютик моргнул и уставился на него, словно впервые увидел еду. Геральт беспокойно поёрзал, чувствуя странное желание оправдаться. — Оно остыло за несколько часов. — Я… Извини, что? — один взгляд на хмурое лицо ведьмака заставил его задуматься. — Нет, подожди… Я благодарен? Да, очень благодарен. Спасибо, — неуверенно сказал парень, пробуждая у Геральта желание провалиться сквозь землю. — Просто ешь, — мужчина пытался смягчить свои слова, заставив себя улыбнуться, но его лицо было таким напряженным, что в конечном итоге улыбка выглядела далеко не такой дружелюбной, как того бы хотелось. Бард покосился на него. — Ты что… скалишься? О да, определенно, ещё и рычишь! Выглядишь немного пугающим, если честно. И под «немного» я имею в виду очень сильно, просто невероятно, в высшей степени. Противореча собственным словам, Лютик мягко улыбнулся, удобнее устраиваясь на стуле. Положив локти на стол и наклонившись ближе, он заглянул Геральту в глаза. — Вообще, знаешь, я действительно удивлён и напуган. Ведьмак облегчённо выдохнул — привычное звучание несвязной болтовни Лютика успокаивало. — С каких пор еда удивляет и настораживает тебя? Лютик выпрямился, неоднозначно взмахнув одной рукой. — Ну, индейка за обеденным столом у графа Де Сталя выглядела пугающе, хотя, возможно, дело было в огромном ноже, который из неё торчал… А ещё я никогда не чувствовал себя в безопасности, принимая напитки из рук Вальдо Маркса — только не говори ему об этом. А ещё… — Ты боишься, что я причиню тебе вред? — произнес Геральт, заметно расстроившись. Он никогда не думал об этом раньше, но, чёрт, конечно же Лютик его боится. Иначе и быть не может. — Нет! Господи, не будь идиотом, — яростно запротестовал бард, оскорблённый этим предположением. — Я боюсь множества вещей, Геральт из Ривии, но всегда нахожу в себе силы противостоять им, когда я с тобой, потому что я теб… Потому что знаю, что ты не допустишь, чтобы со мной что-то случилось. Геральт почувствовал как в груди болезненно сжалось что-то резкое, обжигающее и важное. Ощущение испарилось слишком быстро, так что он не успел его истолковать. Единственное, что он осознавал наверняка — своё желание быть ближе к Лютику. Намного ближе. Ведьмак вздрогнул всем телом от следующей мысли, посетившей голову —  ты его не заслуживаешь.  — Очень мило с твоей стороны, — пробормотал он, не замечая, как Лютик расслабился. И выдохнул, кажется, впервые за эту минуту. Если бы Геральт отвлёкся от еды и поднял голову, он бы увидел, насколько опустошённым выглядел бард. На секунду парень нахмурился, — в глазах мелькнуло что-то мучительное, — а затем, кажется, смирился со своей частью. Но ведьмак не смотрел на него и не обратил особого внимания на то, как удручённо он смотрел в одну точку на полу. — Геральт, я… То, что я сказал вчера вечером — тебе не нужно… Чёрт, пожалуйста, не думай об этой ерунде, я не хотел тебя обижать, мы можем… Просто притвориться, что никогда ничего не говорил и… Он замолчал, когда ведьмак резко поднял голову, озадаченный услышанным. — Пожалуйста, Геральт, — умолял бард с почти осязаемым отчаянием в голосе. — Что? — безэмоционально произнёс ведьмак, упустивший начало речи мальчишки. Бард вздрогнул от равнодушного тона собеседника и тот почувствовал себя виноватым и бесполезным. Взбесившись из-за того, что всё катилось к чертям собачим, Геральт потянулся к своей дорожной сумке, вытаскивая оттуда охапку диких цветов. Почти все они были собраны в качестве лакомства для Плотвы. Все, кроме одного. Было еще совсем рано, когда капли дождя начали приземляться на траву и дома вокруг. Геральт чувствовал как вода смывает с его лица всю грязь. Ведьмак ускорился, опасаясь, что Лютик проснётся, прежде чем он вернется в гостиницу и успеет заказать что-нибудь на завтрак. Одуванчик привлек его внимание, возможно, из-за смелой манеры прорастания; слишком высокий, слишком яркий в неудачном месте, где никто не сможет оценить его красоту. Возможно дело было в мягкости лепестков и том, как утреннее солнце блестело в капельках росы — именно они натолкнули мужчину на мысли о… — Вот, это тебе, — сказал Геральт сквозь стиснутые зубы, яростно всунув стебель в руку мальчишки. Бард выглядел обескураженным. — Цветок?.. Молчание между ними значительно затянулось. Геральт не отводил глаз от Лютика до тех пор, пока его лицо не расслабилось и на нём не проявилась счастливая улыбка. Бард смотрел на цветок так, будто бы это было самым дорогим из всего, что когда-либо попадало ему в руки. Когда он радостно хихикнул; улыбчивый, свободный и такой живой, остальной мир исчез. — Какое клише! Хотя, полагаю, я должен отдать тебе должное за оригинальность — одуванчики в этих краях большая редкость, — он замолчал на секунду, о чём-то задумавшись, а затем улыбнулся ещё шире, поднимая глаза на собеседника. — Невероятно любезно с Вашей стороны, сэр. Я бы даже сказал мило. Правда, ты милый. Геральт позволил себе слегка улыбнуться. — Ты ведёшь себя глупо. — Это ты глупый! — ответил Лютик с самодовольной улыбкой, которая никак не помогала скрыть покрасневшие щёки. Молодой человек осторожно покрутил одуванчик в руках, прежде чем поднести его к носу и вдохнуть сладкий аромат смешанный со свежим запахом утреннего дождя. Он выглядел счастливым, почти сияющим и очень, очень красивым. Геральт прочистил горло, мягко повторяя. — Просто ешь. С удовлетворённой улыбкой бард засунул одуванчик за левое ухо, затем разведя руками в движении «тада». Геральт долго молчал, перебирая в голове всевозможные варианты — Лютик издевается над ним или ему правда нравится?  Бард помрачнел, испугавшись, что сделал что-то не так. — Тебе очень идёт, — в конце концов справившись со своими эмоциями, Геральт отвёл глаза в сторону прежде, чем произнести это. Как любимая песня, звук смеха Лютика с каждым разом становился всё более очаровательным. Геральт не смог заставить себя оскорбиться, хотя был уверен, что бард смеялся над ним. Внутри переполненной таверны их колени почти соприкасались под узким столом, и мужчина чувствовал себя странно счастливым. Он впитывал в себя всю последующую болтовню барда, накопив достаточно смелости, чтобы не отводить от него глаз до конца трапезы. День был далеко не окончен, но Геральт решил задержаться с Лютиком немного дольше. По крайней мере, пока они с бардом не окажутся в более безопасной деревне, где его можно будет оставить без перспективы ежедневных переживаний за его сохранность. В конце концов, награда за доброту превзошла все ожидания.