связан с тобой

— isn't it lovely?

— Ты самое лучшее, что у меня есть, — шепчет Джехен, параллельно с этим обнимая уставшего Джонни, собирающего с пола пустые бутылки и упаковки из-под чипсов.       Сам Джонни обмякает в его руках почти сразу же: как одинокий промокший котенок, которого только что подобрали с улицы и принесли домой в тепло. Он на секунду замирает, вдыхая запах одеколона Джехена, и наконец расслабляется. Гости уши десять минут назад, и они наконец остались одни.       Джонни думает о том, что у них есть целая ночь, и эти мысли придают ему сил, заставляют держаться и не унывать. Они знают, что никто больше не придет и не помешает их запретному совместному счастью, потому что вернуться после такой вечеринки просто нельзя, невозможно. Их друзья слишком напились, и именно поэтому единственное, что они могут сейчас сделать, это кое-как доползти до своей комнаты в общежитии, или же до квартиры, которую они снимают с начала нового учебного года, и провалиться в царство Морфея. Они не при каком раскладе не станут думать о том, что Джехен так никуда и не ушел, и о том, что он на самом деле остался с Джонни.       Никого это не заботит, потому что никто в их компании не пытается лезть в личное, которое так очевидно пытаются скрыть. Никто из их друзей не пытается узнать, что же у них там вдвоем происходит. Они заставляют себя думать, что это совсем неинтересно, и оно не входит в список того, о чем нужно переживать. В конце концов, Джонни сам все расскажет, если действительно захочет, думают они, а при виде серьезного лица Джехена, когда кто-то вспоминает слух, который ходил по универу в прошлом году по поводу их отношений, они сразу же откладывают эту мысль в дальний ящик, забывая про ее существование. Это понимают даже самые младшие из их компании, поэтому они все слепо верят в то, что между Джехеном и Джонни просто дружба. Не может быть такого, чтобы они ни разу не спалились, думают они.       Но все дело в том, что Джонни по своей натуре слишком тактилен, чтобы другие что-то заподозрили, а Джехен просто очень хорошо играет.       Никто их больше не потревожит, поэтому Джонни сейчас совершенно не боится обнимать Джехена по-другому, совсем не по-дружески. Джонни больше не оглядывается на дверь, боясь, что она вот-вот откроется, и в нее вбежит пьяный Юкхэй, который, после увиденного, вряд-ли поверит собственным глазам. Темноволосый пытается вычеркнуть из своего сознания лица всех его друзей, которые так и норовят сказать ему: "Почему ты нам не рассказал? Что ты еще от нас скрываешь?". Он морщится и отстраняется от русоволосого кудрявого парня, чьего тепла ему так не хватает. Хоть они и видятся каждый день, но все это время им приходится строить из себя лучших друзей и не появляться рядом слишком часто, чтобы никто ничего не понял. Джонни от этого слишком паршиво. — Ты чего, заяц? — Джехен наклоняет голову, всматриваясь в лицо своего горе-любовника. — Это тяжело, — грустно хмыкает он, и на его глазах появляются слезы. — Хочешь им рассказать? — предполагает тот. — Чону. Хотя бы Чону, — протягивает он и поднимает своего голову вверх, чтобы остановить приближающуюся истерику.       Почему Джонни так боится? Потому что это давным-давно всем известная аксиома: у людей, которые слишком со всеми дружелюбны, постоянно происходит какой-нибудь пиздец в личной жизни. Ну, или хотя бы на ментальном уровне. Суть в том, что во всем этом огромном количестве бессмысленных связей, он боится потерять что-то действительно нужное, ради чего, возможно, он и живет. Джехен в его жизни – самое настоящее сокровище, потеряв которое, Джонни, наверное, исчезнет и сам. Печально то, что мальчику, который дружит со всеми, веселится и не пропускает ни одной вечеринки в городе, слишком тяжело найти хотя бы одного человека, который не захочет пойти с ним в клуб, а просто настоит на том, чтобы посмотреть фильм дома. Вы скажете: "А как же Чону?". Но проблема в том, что показаться разбитым и несчастным перед человеком, которому самому нужна твоя помощь, – выше его сил. Именно поэтому в его жизни появился Джехен.       Они познакомились летом перед вторым курсом, когда вместе записались в школу по вождению. То лето, (вспоминает Джонни), было единственным, когда он снизил общение со случайными людьми до минимума. Тогда он подумал, что лучше Джехена в его жизни уже наверняка никого не будет, потому что он был единственным человеком, который его по-настоящему слушал. Не делал вид, что ему интересно, а действительно был в нем заинтересован и волновался за него. Пожалуй, из всей той кучи знакомых, которых у него было хоть отбавляй, Чон Джехен, мальчик с того же факультета, что и Чону, дал Джонни понять, что в нем тоже есть что-то интересное; что он не просто обычный приятель, который всегда был и будет; который всегда займет тебе деньги, весело сказав: "Не торопись, отдашь, когда сможешь"; с которым всегда можно поговорить о какой-нибудь херне, дабы скоротать время, или же попросить конспекты. Джехен видел в нем то, что не видел до этого никто другой. В конце концов, он был единственным, кто задавал вопросы. Именно поэтому то лето Джонни никогда не забудет.       Сначала это были просто невинные прогулки, походы в кино и в театр, уютные посиделки дома за чашечкой кофе или чего-то покрепче, разговоры обо всем на свете, от которых Джонни становилось легче. Он до сих пор вспоминает то лето с улыбкой, прокручивая у себя в уме все светлые моменты. А потом начались поцелуи, свидания в ресторанах и жаркие ночи, о которых он до сих пор помнит. Джонни чувствовал себя нужным и любимым, а Джехен клялся защищать и всегда быть рядом, что бы не произошло.       А потом второй курс. Какая-то девчонка сфотографировала их, когда они были в кино, и разослала эти фото всем своим подругам, которые, в свою очередь, разослали своим, что мол посмотрите, красавчик с факультета искусств и американский студентик встречаются. На самом деле, на том фото не было ничего такого: они просто сидели рядом и жували поп-корн, увлеченные сюжетом фильма, но никому до этого не было дела. Своеобразный эффект бабочки, когда та самая девочка сказала, что у них было свидание, а остальные даже толком и не посмотрели на фотографию, безоговорочно веря ей, потому что именно так и работают все сплетни. (Главным был факт самого наличия фотографии). Один поступок породил многочисленные слухи и косые взгляды людей, разговоры о том, что Джонни и Джехен – геи, а еще породил кое-что более ужасное: мысли Джонни о том, что мир пытается забрать у него единственного по-настоящему родного человека, который у него есть.       Они "расстались" в октябре месяце, и с тех самых пор Джехен приходит в общежитие Джонни только тогда, когда все уже давно спят, давая многочисленные взятки вахтерше, чтобы у него не было проблем из-за комендантского часа. И все это только из-за того, что Джонни испугался. Испугался сплетней и разговоров. Испугался потерять его. Один нелепый поступок маленькой девочки его буквально раздавил, заставляя скрываться и беречь то, что еще до конца не утеряно, склеить остатки разбитого сердца, вылечить раны. — Иди ко мне, — тихо шепчет Джехен, прижимая к себе Джонни. Тот отчаянно смотрит в его глаза и увлекает первого в долгий поцелуй, а что-то внутри него шепчет:       Все наладится.

***

      Чону просыпается от противной мелодии, стоящей у него на будильнике. Он морщится, проклиная в голове Бейонсе, которая будит его каждое утро, и нервно бьет ногами по кровати, потому что сил вставать у него совсем нет. Вчера (а точнее уже сегодня) он лег в полвторого, доделывая презентацию по истории средних веков, чтобы успеть закрыть все долги. Единственное, о чем он сейчас мечтает, так это поспать еще часика три, а не идти в этот клятый универ, торчать на парах и писать конспекты. Он мямлит что-то невнятное, но по его выражению лица можно сразу понять, что он, скорее всего, обматерил только что всех своих преподов; время, за то, что оно слишком быстро идет, и весь белый свет за то, что он к нему так жесток. Чону касается босиком холодного пола и, устало шмыгая, тянется за звенящим телефоном. Почему я до сих пор не выкинул тебя, блять, в окно, думает он, выключая мелодию, после чего его взгляд приковывает строка уведомлений, которая кишит всякими разными оповещениями: в продуктовом наконец-то скидки, и блондин думает, что ему стоит заглянуть туда после пар. у Джастина Бибера выходит новый альбом, а марвел наконец-таки анонсируют новый фильм. Беседа его группы разрывается от сообщений о том, что им сменили физрука, (что Чону не очень-то и волнует), а Джонни за ночь успел настрочить ему уже около пятнадцати смсок из разряда: "Какого черта ты мне не отвечаешь, я же вижу, что ты в сети, говнюк!". А еще ему на глаза попадается сообщение, на которое он кликает сразу же, еле успев разглядеть отправителя:       "Какая у тебя первая пара сегодня?"       Он незамедлительно начинает печатать ответ, думая о том, что его сонливость как-то подозрительно резко куда-то испарилась.       "Право. А что?"       Ответ приходит почти сразу же, а Чону даже не замечает того, как у него дрожат руки и бешено стучит в груди сердце.       "Я зайду."       "Отдам тебе книгу, которую ты просил."       Чону думает, что увидеть Тэна с утра - самый лучший для него подарок, потому что за месяц общения блондин уже успел заметить, что после каждой секунды, проведенной с ним, он чувствует себя намного лучше. Вот только он не понимает из-за чего: то ли из-за того, что Тэн просто нравится всем своей простотой и улыбчивостью, то ли из-за того, что Чону в него безоговорочно, и так очевидно, влюблен.       Еще на той самой вечеринке Чону думал, что его сознание просто играет с ним в злую шутку. В конце концов, он давно ни с кем не встречался и каждый день в универе видел одни и те же лица, ничем ему не привлекательные, а тут вдруг резко появляется Тэн, который цепляет буквально всем: его черными бездонными глазами, ослепительной улыбкой и милым смехом, ключицами, постоянно виднеющимися из-за расстегнутых рубашек, тонкими кистями рук, утонченными образами, которые все как один безупречно ему подходят, мягкими волосами, шеей, широкими плечами. Этот список, впрочем, можно продолжать очень долго. Чону думает, что Тэн - самый красивый человек, который вообще когда-либо попадался ему на пути. Ему достаточно просто смотреть на него, слушать как он разговаривает, и одновременно с этим быть очарованным и обезоруженным. Но если все-таки принять во внимание логику, то весь этот огромный интерес к Тэну можно объяснить только лишь одним понятием. Влюбленность. Просто Чону все еще в глубине души страшно это принять. Даже спустя месяц постоянных прогулок, переглядываний на коридорах, теплых улыбок и легкого флирта со стороны как первого, так и второго, Чону сложно.       Сложно принять очевидное.       Он не верит в то, что они общаются. Не верит в то, что Тэну тоже интересно с ним, не верит, что они уже целый месяц дружат, поэтому на каждое сообщение, пришедшее от него, он реагирует бурно, тщательно подбирая слова для ответа, краснеет, умиляясь с каких-то брошенных со стороны Тэна фраз, медленно плавится, когда говорит с ним, все равно убеждая себя в том, что они просто друзья, что ничего большего между ними не происходит. Каждое утро говорит себе, что спятил, сошел с ума, и не видит того, что влюбился.       Впервые за столько лет.       А ведь между ними уже действительно произошло многое. Чону частенько думает об их каких-то совместных моментах, когда у него бессонница, и он вынужден ворочаться в кровати, в надежде поскорее заснуть, прокручивая у себя в голове их некоторые незамысловатые диалоги. Иногда он задумывается настолько, что не может сосредоточиться на чтении манги или комикса. Он бы сказал, что ему это очень мешает, но почему-то все равно незаметно для самого себя улыбается, думая о нем. — Ты действительно запомнил мой номер тогда? — интересуется Чону, пока они вместе обедают между парами. — Конечно нет, — смеется Тэн. — Я просто знал, что мы по-любому на следующий день встретимся, и нам придется обменяться контактами, — он отводит взгляд, делая глоток теплого чая.       Чону опять не замечает, как бесстыдно улыбается собственным мыслям, пока он скидывает в портфель все необходимые учебники и конспекты, аккуратно запихивает в сумку папки, листы с презентацией, и параллельно с этим пьет только что заваренный кофе.       Тэн:       "Выходи. Я возле кабинета"       Чону пугается от внезапно пришедшего сообщения, сидя на паре. Преподаватель сразу же косится на него, а блондин нелепо извиняется, незаметно открывая страницу с диалогами в его телефоне под партой.       Чону:       "Ты с ума сошел? У меня лекция."       Он отчаянно пытается уловить мысль преподавателя, но телефон снова вибрирует. Чону морщится.       Тэн:       "И что? У меня тоже."       Чону:       "Прогуливать плохо, вообще-то."       Тэн:       "Ну пошли хоть покурим, что-ли. Я что, зря приперся?"       Чону:       "Я же не курю."       Тэн:       "Так я тоже." — Ким Чону, — окликает его учитель. — В чем дело? — Извините, тут кое-что очень срочное случилось. Можно выйти? — неуверенным голосом просит он, в голове проклиная Тэна за то, что из-за него ему теперь придется просить конспект у одногруппников. — Раз уж действительно что-то срочное, то так уж и быть.       Чону кивает и хватает с собой портфель, быстро шагая у к выходу. Он уже почти касается ручки, но тут его сзади окликают: — Надеюсь в дальнейшем вы будете ответственнее.       Чону поджимает губы и еще раз извиняется. Он наконец-то выходит из аудитории, а в голове у него крутится лишь одно сплошное:       "Идиот."       Независимо от того, знает ли Чону о том, что он в него влюбился, блондин понимает лишь одно: Тэн вызывает привыкание. Привыкание, от которого иногда пробирает до самых костей. Брюнет заставляет Чону чувствовать то, что давным-давно забыто и стерто из памяти, заставляет проверять свой телефон двести раз на дне в надежде, что Тэн скинет ему хоть какой-то дурацкий мем или картинку с котиком, заставляет подниматься с первого этажа на последний, потому что у Тэна там лекция, а он слишком соскучился. В конце концов, Чону понимает, что желание учиться у него не пропадает уже очень долгое время по непонятным причинам: либо это все гормоны, которые так активно ударили ему в голову, и блондин буквально готов свернуть горы, либо же то, что Тэн заставляет его меняться. Неосознанно, постепенно, почти незаметно. Тэн всего-лишь заставляет, а Чону хочет показать ему только самую лучшую сторону самого себя. Точно так же неосознанно и незаметно. Блондин думает, что Тэн – своеобразный энергетический вампир, только Чону не чувствует себя уставшим, ему хочется еще и еще. Он знает, что привыкание рано или поздно перестает в зависимость, от которой он так упорно и долго бежал, боясь упасть в эту бесконечную пропасть, из которой будет слишком тяжело выбраться.       А еще Чону знает, что он уже давным-давно обречен.

***

      Университетская столовая в час пик кишит огромным количеством студентов: у большинства именно в это время заканчивается первая половина пар. Другие же наоборот предпочитают проводить там свое время, дабы занять себя хоть как-нибудь во время форточки между лекциями. До Чону, который только что вполне удачно защитил презентацию по истории средних веков, лишь обрывками фраз долетают сплетни и разговоры студентов с его потока. Вполне вероятно, что не будь Чону слишком занят, то он бы наверняка развесил уши, потому что иногда в их столовой происходят такие драмы, что даже самому тихому студенту, которому никогда не были интересны споры и бессмысленные выяснения отношений, стало бы интересно. В конце концов, Чону думает, что эти разговоры помогают ему оставаться на борту этого огромного корабля под названием "университетская жизнь". Посещать разные мероприятия в университете, он, впрочем, никогда не успевал, но послушать то, о чем говорят его однокурсники, дело не слишком запарное, а иногда даже интересное. Чону уже не раз ловил себя на мысли, что иногда люди не замечают, что слишком громко разговаривают. Только поэтому блондин теперь знает, что Джемина, который на вечеринке признался в своей нетрадиционной ориентации, уже вовсю сводят с Ли Джено, а еще он знает, что Юкхэй продолжает творить несусветную ахинею, таская за собой Сычена, (чем заставляет Марка нервничать). Впрочем, все эти подробности сейчас совсем не важны. Чону намерен думать лишь о том, что у него наконец-таки получилось закрыть все долги, и перед ним сейчас сидит Тэн, который целый день бегает за ним как хвостик, чтобы поддержать его, потому что Ким Чону по своей природе тот еще паникер.       Чону старается не вспоминать о своих утренних мыслях. — Ты как? — спрашивает у Чону Тэн, внимательно всматриваясь в глаза парня, который слишком аппетитно уплетает салат и картошку. — Я шдал на фять, — говорит он, не успев толком прожевать пищу. — Теперь можно спать. Я серьезно не буду вылезать из кровати всю неделю, — добавляет он, агрессивно накалывая на вилку кусочек огурца. — Не получится, — вдруг резко хмурится брюнет, мотая головой. — Это еще почему? — не понимает Чону.       Тэн подсаживается к нему поближе, хитро улыбаясь. Чону осознает, что эта улыбка не сулит ничего хорошего. — Чону-у, — мило протягивает тот.       Чону давится салатом. Что за хрень, думает он. Если это его новый способ общения, то блондин, скорее всего, не протянет и суток, если Тэн продолжит на него так пялиться. Он понимает, что брюнет бывает слишком непредсказуем иногда, поэтому он понятия не имеет, что сейчас происходит. — Все хорошо? — косится Ким и прислоняет свою руку ко лбу парня, — У тебя случаем нет температуры? Ты странно себя ведешь... — Помоги мне с историей на выходных, — скулит тот. — Ну пожалуйста-а... — Ну не-ет, — протягивает блондин. — Я же сказал, что хочу- — Ну пожалуйста. Можем собраться после обеда у меня. Ты еще успеешь выспаться, — не перестает тот и хватает Чону за руку. — Ой, как мне повезло. — к ним резко подсаживается улыбчивый Джонни, держа в руке кусок пиццы. Парень выглядит немного лохматым из-за неуложенных волос и мешковатой одежды, но очки на его носу как бы немного прибавляют ему ума и презентабельности. Но так кажется только на первый взгляд. На самом деле Джонни еле заставил себя встать сегодня с кровати, сходить в душ и одеться поопрятнее. Желания идти в универ у него совершенно не было, ведь они всю ночь снова разговаривали с Джехеном, поспав всего часа два. Джонни как будто бы вырвали из его собственной альтернативной вселенной, которая слишком тщательно скрыта за обломками его мыслей, а на дверь этой самой "вселенной" брюнет уже давным-давно повесил табличку "посторонним вход запрещен". Поэтому никакая малейшая деталь, никакая малейшая слабость не заставила бы его подарить постороннему ключ. А чтобы никто ничего не заподозрил, ему приходится вести себя как ни в чем ни бывало, так, как будто бы он не плакал всю прошедшую ночь Джехену в плечо. — У меня тоже завал. Историк такой противный, фу. — морщится он, стараясь не думать о своих личных проблемах. — Я смотрю вы тут уже все без меня решили, — недовольно протягивает блондин. — Я, вообще-то, еще ни на что не соглашался, — Чону отвернулся.       Тэн и Джонни как по щелчку пальцев замирают: никто из них не знает, как вести себя с хмурым и обиженным Чону. Возможно, они слишком перегибают, но это не отменяет того, что через неделю как у одного, так и у второго по истории зачет, а единственный человек, к которому можно обратиться за бесплатной помощью, сидит сейчас перед ними. Единственный только для Тэна. Джонни, в теории, может обратиться еще и к своему парню. — Я, кажется, понял. — после минуты молчания выдает Джонни. — Просветишь? — сразу же откликается Тэн. — Вы хотите побыть вдвоем! — слишком громко выкрикивает он.       Чону сразу же выплевывает весь свой салат, который он еще не успел проглотить, но потом сразу же думает о том, что необязательно было так бурно реагировать, ведь тем самым он только подпитывает к себе интерес. Поэтому он прокашливается, а после делает вид, как будто бы ничего не произошло, чем только вызывает смешок Джонни. Тэн лишь поднимает бровь и тихо потягивает колу из трубочки, находясь в немом шоке. Как ты догадался, думает он, но ничего, естественно, не отвечает. Чону видит, что вся столовка уставилась на их столик, поэтому внутри него сразу же разгорается синее пламя, а вместе с ним и секундная злость на брюнета, которая оправдана лишь только одним: в какой-то степени он прав. Блондин очень хочет побыть с Тэном вдвоем, но проблема лишь в том, что они еще не достигли того уровня отношений, когда уже можно ходить к друг другу в гости, смотреть фильмы на одном диване и объяснять друг другу домашку тет-а-тет. — Сказочник, — ухмыляется Чону и утыкается взглядом в тарелку.       Блондин может и наивный, но далеко не глупый. Он понимает, что для того, чтобы отвести все нежелательные подозрения, ему стоит согласиться. Пожертвовать своим свободным временем и сном, о котором он так долго желал, и помочь этим балбесам с домашкой. Возможно, не все так плохо, думает про себя он и добавляет: — Я помогу, если закажете пиццу.       Из-за довольных и слишком громких воплей Джонни Чону совсем не смотрит на брюнета, на лице которого вдруг мимолетно сверкает коварная улыбка.

***

— Слушай, ты реально не понимаешь, или ты придуриваешься? — недовольно протягивает блондин, тыча Джонни пальцем в понятие национализации уже в третий раз. — Ты же юрист будущий, ну, — добавляет он. — Запомни это, — Тэн что-то быстро рисует на листочке какую-то схему и просовывает брюнету. — Может так будет понятнее. — Вот это совсем другое дело! — вдруг резко радуется Джонни. — Хреновый из тебя учитель, шкед. — Ну и вали тогда отсюда, тоже мне, — ругается Чону. — Вообще-то ты не можешь меня выгнать, ты не у себя дома, — добавляет он.       Чону хмыкает, но так ничего и не отвечает. Аргументы у него действительно кончились, а спорить с Джонни ему уже порядком надоело. Поэтому он лишь кидает в парня листок с определениями, роняя быстрое "учи", а сам отворачивается, разглядывая комнату своего нового друга. Тэн не соврал, когда предложил позаниматься у него, и Чону думает, что это было отличной идеей. Просторная студия в светлых тонах, огромный угловой диван и куча посторонних предметов на полках создавали необычную атмосферу, в которой блондину захотелось провести побольше времени. Поскитаться по комнатке, разглядывая постеры на стенках и фотографии маленького Тэна, на которых он еще счастливее, чем выглядит сейчас; прочитать каждый диплом, запомнив для себя каждое призовое место, взятое парнем на разных конкурсах; поразмышлять о том, какой же этот загадочный мальчик на самом деле, каким он является, когда никто не видит. Но сейчас самым главным приоритетом для него является то, как Джонни и сам Тэн смогут усвоить материал, который Чону пытается объяснить им уже на протяжении двух часов. Вся пицца съедена, пиво почти выпито, а нервных клеток у всех троих уже на порядок меньше, потому что домашка – совсем не то, что создает веселую компанейскую атмосферу. — Подожди, тут не совсем так, — уже более спокойно добавляет Чону. — Я покажу, как быстрее делать такие задания... — парень подвигается ближе к Джонни, объясняя ему материал.       И ведь никто из них не замечает, как Тэн медленно плавится уже целый час.       "Это же так легко".       "Даже я это понимаю".       "Это всего-лишь тупая дата, зачем тебе его помощь".       "Мы же совсем недавно проходили это на праве, блять".       Ревность.       Она ломает все планы, рушит все надежды, а иногда даже портит судьбы людей. Эта эмоция по своей натуре слишком сильна, именно поэтому человеку, испытывающему ее, предоставляется право выбора: направить ее силу в нужное русло, дабы укрепить отношения, добавив в них толику страсти, или же заставить любовь быть обреченной на провал. Зачастую люди просто не справляются с ней, что приводит к непоправимым последствиям. А потом им приходится собирать разбитое сердце по кусочкам, на котором точно останется куча порезов.       Поэтому Тэн боится ревности. Той, что пробирает до кончиков пальцев; той, что заставляет чувствовать себя собственником, как он не привык; той, что выворачивает душу наизнанку. Тэн верит в то, что человек не может всецело принадлежать другому. Собственничество идет параллельно с ревностью, и чаще всего грань между ними стирается.       Тэн не знает, как с ней справляться.       Его не бесит то, что Чону сейчас сидит с Джонни на непозволительно близком расстоянии, его бесит то, что он не может вырубить свои дурацкие инстинкты. В конце концов, Чону никогда не обещал ему быть его, и вся та игра, которую они ведут между собой уже на протяжении целого месяца, не может восприниматься никем всерьез. Между ними лишь тонкий флирт и юношеская игривость. Тэн не знает, что Чону чувствует по отношению к нему. Да и Чону, собственно, тоже.       Но как бы брюнет не старался выключить свои чувства и заткнуть на минуту эмоции, у него не получается развидеть то, что прямо сейчас Джонни дышит Чону прямо в щеку, в то время как блондин даже не замечает этого. Тэн хочет просто встать и налить себе чего-нибудь, или же просто выйти проветриться, чтобы не сходить сейчас с ума. Его мозг отлично знает, что Джонни и Чону – просто близкие друзья, но проблема в том, что его сердце не понимает. Единственное, что оно ему сейчас шепчет, так это то, что Ким ему очень нравится, и объект его воздыхания медленно, но верно превращается в объект, который хочется заполучить.       Прямо сейчас.       Но вдруг раздается громкий звонок, и Тэн облегченно сглатывает слюну. — Да, Джехен, — улыбчиво протягивает он, А Чону сразу же косится в его сторону. — Я у Тэна, Чону объясняет нам историю.       Он лучезарно улыбается, и Чону думает, что при нем Джонни еще никогда так не улыбался. Эта улыбка точно вызвана не хорошим настроением. У нее определенно есть другая причина, которая, скорей всего, ходит на двух ногах и умеет разговаривать.       Но спустя какое-то время улыбка на его лице пропадает. Джонни резко убирает от уха телефон, морщась от громких звуков, исходящих из телефонной трубки. Чону не слышит весь диалог, но до него все равно долетают обрывки фраз: — Зачем ты за помощью пошел к нему, если у тебя есть я? — Я жду тебя дома, идиот.       Пока Чону находится в ступоре, Тэн сразу же догадывается, в чем дело. А еще помимо этого к нему сразу же приходит осознание того, что какой же он все-таки придурок. Он только что яро ревновал Чону к Джонни, хотя у самого Джонни, похоже, есть кое-кто на стороне, и имя ему Чон Джехен. — Прости, дружище, — несмело говорит шатен, зачесывая длинную челку назад. — Мне нужно бежать, но спасибо за помощь. — он встает со своего места и начинает неряшливо сгружать в портфель тетрадки. — Я проведу тебя, — сразу же подхватывается Чону. — Идите, а я пока передохну. — Тэн тоже встает, чтобы прибраться немного на столе. — Ключи найдешь на полке, — обращается он к светловолосому. — Лады, — коротко бросает Чону, а после хватает джинсовку, мигом вылетая из квартиры вслед за Джонни.       Парни в гробовой тишине спускаются вниз на лифте, потому как не знают, что говорить. У Джонни резко куда-то пропала вся его уверенность, а Чону просто чувствует себя неловко, потому что стал свидетелем того, чего не стоило бы. Он боится понять что-то неправильно, а еще больше боится поднимать тему, которой вся его компания пыталась избегать очень долгое время. Он тоже был тем человеком, который видел те самые фотографии, которым не придал совершенно никакого смысла. Чону хотел верить Джонни, а не каким-то нелепым сплетням, но теперь он понимает, что что-то упустил.       Ему ведь сейчас не послышалось.       По ту сторону трубки явно был Джехен. Джехен, который ждет Джонни прямо сейчас дома. Джехен, который, вероятнее всего, ревнует. Джехен, который ревнует своего парня. — Чего ты молчишь, у тебя ведь на лице все написано, — говорит Джонни, криво улыбаясь, как только они выходят на улицу. — Может сам расскажешь? — сразу же отвечает Чону.       Ветер обдувает их макушки, а на улице резко начинает пахнуть сыростью. Вдалеке резко раздаются раскаты грома. — Мы встречаемся чуть больше года, — наконец выдает он, опустив голову вниз. — Те фотки были настоящими, а слухи –правдивыми, — шмыгает он. — Хэй, почему ты как будто бы извиняешься? — Чону смотрит Джонни прямо в глаза, схватив его при этом за плечи. — Я рад, что ты не один. — Я боялся говорить. — добавляет он, на этот раз смотря Чону прямо в глаза. — Боялся, что из этого опять разыграют драму. — Я никому не скажу, — уверенно заявляет Чону. — Не бойся рассказывает мне такие вещи, я всегда поддержу тебя, ведь так и поступают друзья, помнишь?       Джонни видит, как Чону улыбается, и в этот самый момент он вовсе не чувствует страха. Скорее просто винит себя за то, что держал это в себе слишком долго, боясь поделиться этим с самым родным ему человеком. — Поднимайся обратно, — после минуты молчания добавляет шатен. — А то я пока там сидел, думал, что он во мне своим взглядом дырку просверлит. — Что? — не понимает светловолосый. — Я пошел! — он мигом обнимает друга, после чего направляясь в сторону студенческих общежитий.       Чону смотрит ему вслед, сжимая при этом в руке связку чужих ключей. Он чувствует тепло, резко заполнившее его тело с ног до головы, как только до него доходит весь смысл сказанных Джонни слов.