Teach me, Park Jimin

...

      Так, за весьма удачной и молчаливой имитацией обучения, легко пролетела целая неделя. Только вот на выходны, я почему-то не мог отделаться от какого-то странного чувства внутри. Писал Чонгуку и Намджуну, предлагал пойти погулять, чтобы развеять мысли, но эти двое тоже оказались загнаны по домам и наказаны из-за прогулов. Так что нам оставалось только переписываться и играть вместе в приставку по сети. Но игры не клеились, а чувство странное росло во мне всё больше, пока вечером воскресенья не прорвалось внутри, как воздушный шар наполненный водой. И затопило всё к чертям. Особенно остатки мозга потому, что я иначе не знаю, как объяснить то, что я тогда сделал.       - Алло? – внезапно заспанный голос заставил меня взглянуть на прикроватные часы. Восемь вечера. Поздновато для дневного сна и слишком рано для того, чтобы ложиться в ночь.       - Пак, ты какого хрена спишь в такое время?       - З-заболел, - прохрипел он удивлённый моим агрессивным вопросом.       - В смысле? А кто меня завтра учить будет, а?       - Я уже позвонил мистеру Чону. Он сказал, что ты свободен на время моей болезни, - Пак вдруг зашелся в приступе сухого кашля. Звуки были такие, будто бы из него душа выходит. На секунду поймал себя на мысли, что волнуюсь. Но, благо, быстро отпустило.       - О, то есть я всю неделю, или сколько ты там болеть собрался, могу валить с уроков домой?       - Нет, - хрипел Пак, - уборка всё ещё остаётся на тебе. А вот потом уже домой.       - Йа, ну все равно. Уже хоть что-то.       - Мин?       - Да?       - А нахрена ты мне звонишь?       - Я...это... – и правда, а на кой черт я позвонил? Запустив пятерню в спутанные на затылке волосы, я начал кусать нижнюю губу от нервов, не зная, что ответить. Пак слушал тишину пару минут, а потом вздохнул:       - Мин, мне правда нехорошо. У тебя было что-то срочное? Пару секунд мозг судорожно пытался сообразить, что сказать, подобрать хоть толику правдивой информации, но в итоге я лишь выпалил:       - А может, я буду приходить к тебе домой? Что?!       - Что? – вторил моему внутреннему голосу удивленный Пак.       - Н-ну, а что? Пока ты болеешь, а я не хожу на допы, это значит, что директор продлит моё наказание. И твоё, между прочим. Ты этого хочешь? Удивительно, как быстро мой мозг смог сгенерировать эту гениальную идею. Я даже сам начал верить в серьёзность этих слов, пока их произносил. Уж не знаю насколько директор Чон и впрямь мог так сделать, но это казалось весьма логичным. Если в тот момент логика вообще присутствовала где-то рядом со мной.       - Ладно, может ты и прав. Но я правда болею, Мин. Ты заразиться решил?       - Зараза к заразе не липнет, - отмахнулся я, прокусывая губу и шипя от боли.       - Смешно. Самоирония – это круто, - и Пак снова закашлялся, а после почти просипел: - Ладно. Приходи завтра. Мы ведь всё равно только делаем вид, что занимаемся, так что я могу и не разговаривать с тобой.       - Что ты, впрочем, и делал всю неделю.       - Утром скину адрес смс-кой. Пока.       - Пока, - только в ответ мне уже были короткие гудки, которым я почему-то гипнотично и глупо улыбался. Что со мной происходит?

...

       Весь последний урок в понедельник я просидел, как на иголках. Пак даже в обед не скинул смс со своим адресом. А звонить ему я по каким-то непонятным причинам боялся. В какой-то момент опять неожиданно поймал себя на мысли о том, что волнуюсь, как пятнадцатилетняя школьница перед первым свиданием, когда думаю о походе домой к Паку. Сначала немного дрожали пальцы, потом постепенно холодели и мокли ладони, так что мне приходилось каждые пять минут вытирать их о джинсы. А потом зачем-то сердце стучало, как после скуренной пачки. Рисовать из-за этого было абсолютно невозможно, но я всё же упорно сжимал в пальцах карандаш, старательно выводя трясущиеся линии на бумаге. Когда до конца занятий оставалось всего десять минут, я натурально психанул и, схватив скетчбук и рюкзак, просто рванул из класса, под возмущённый крик препода по Японскому, на ходу набирая номер заучки. Спустя пять пропущенных звонков, его очень сонный голос все же зазвучал в динамике:       - Алло?       - По лбу не дало?! Советь есть, Пак? Время видел? Я уже давно с занятий ушёл, где адрес?       - Чёрт, Мин...       - Что? Ты разыграть меня решил? Не смешно.       - Нет. Температура под утро была кошмарная, я почти не спал. Херово очень. Пытался вот выспаться и не заметил который час. Извини. И это вот его «извини», как-то сверхболезненно меня укололо куда-то под ребра. И совесть вдруг взыграла. Хотя я думал, что давненько пропил её где-то с Намджуном. Я прикусил себе язык и перевёл дыхание, так как забежал в соседний от школы двор прежде, чем снова заговорить:       - У тебя есть пять минут, чтобы прислать мне адрес, Пак.       - Сейчас, жди.       - И, эй! – вскрикнул я, пока он не успел отключиться.       - Да?       - Тебе чего-нибудь...ну это...ну что там больным...там...того самого? – я мялся, пытаясь собрать кашу в своей голове в адекватный вопрос, но ответ Пака нашёлся быстрее.       - Нет, спасибо. От тебя ничего не нужно, кроме адекватного поведения и скорейшего завершения наказания. Ты там пока мямлил, кстати, я адрес кинул. Проверяй, - едва успев договорить последнее, он тут же сбросил звонок, а я, хмурясь, едва не прожёг взглядом лавочку напротив. Странный Пак очень странно на меня действовал. Этот тихоня, как двойное мороженое, где одновременно и пломбир и шоколад. Он также притягивает меня, как и бесконечно бесит. За ту неделю, что мы просто молча сидели в классе, я от скуки успел рассмотреть, кажется, всего его с ног до головы на что только открывался вид. Так, например, я зачем-то запомнил, что он поправляет очки одним коротким движением, хватаясь большим и указательным пальцами за дужку. Губы постоянно облизывает бегло, каждый раз слабо прикусывая нижнюю, отчего она почти всегда более розовая, чем верхняя. Ещё он забавно морщит нос, чем-то даже похож этим со мной, когда читает в своих комиксах что-то неприятное. А ещё, у него на правой щеке очень милая ямочка. И вот на кой черт я всё это запомнил? Понятия не имею. Но эта информация все выходные переваривалась в моей голове, да так там и засела, постоянно повторяясь, как заевшая пластинка. Качнув головой, я отлип от стенки невысокого дома и посмотрел в телефон, где светилось «новое сообщение» от Пака с адресом. Открыв смс, даже вскинул брови от удивления. Оказывается, его дом не так далеко от моего. И я бодрым шагом направился в уже знакомую мне сторону, чувствуя, как пальцы снова начило потряхивать и колоть от волнения.

...

       Насколько нормально отпетому школьному хулигану, безрассудному и бесстрашному, наглому и смелому...стоять у двери дома одноклассника, целых пять минут, и бояться позвонить? Когда я в очередной раз облизал пересохшие губы и шумно выдохнул, сжав пальцы в кулаки и зажмуривая глаза, дверь внезапно распахнулась, являя мне изрядно помятого Пака.       - И долго ты будешь молиться под моей дверью? Заходи уже, ты Мони напрягаешь, - он нахмурил брови и нетерпеливо махнул рукой, чтобы я вошёл.       - Кого напрягаю? – я непонимающе уставился на Пака, застряв на пороге.       - Собака моя. Мони. Господи, Мин, выходные не пошли тебе на пользу. Ты тупеешь с каждым днём, - он цокнул языком и потянулся ко мне, вдруг хватая за полу пиджака и затаскивая в дом. Дверь слабо хлопнула за моей спиной, когда я буквально ввалился внутрь. В его доме пахло булочками с корицей и тёплым молоком. А ещё какими-то свечками.       - Разувайся и поднимайся наверх. Вторая дверь справа по коридору, - бросил мне заучка и, беря в руки, средних размеров забавную, белоснежную собаку, ушёл по лестнице вверх. Невольно проводив его взглядом, я спешно начал скидывать кроссовки. Я впервые был в доме Пака. Я впервые вообще в чьём-либо чужом доме. До этого, я бывал в гостях только у своих друзей, да и то не часто. В основном, излюбленным местом для наших тусовок были всякие пустынные детские или скейтерские площадки, где поменьше народа. И, хоть я и понимал, что наверху меня ждёт Пак, я не удержался оттого, чтобы заглянуть в просторную гостиную, где стоял огромный бежевый диван и из того же сета кресло. Посредине столик из белого дерева, на котором лежали всякие мелочи и небольшая вазочка с конфетами. В углу, около высокого окна, словно светилось, кремовое пианино, которое привлекло моё внимание даже больше, чем небольшой камин напротив. Пианино. Неужели, Пак и играть умеет? Ну, точно золотой мальчик. Я прыснул в кулак и заставил себя оторваться от разглядывания чужой мебели, так как снова услышал резкий кашель сверху. А он не шутил, когда сказал, что ему херово. Взбежав по лестнице вверх, я осторожно подошёл к нужной двери и остановился в проёме, не решаясь войти и застыв взглядом на Паке. Всё ещё тихо кашляя в кулак, он сидел на краю кровати и игрался с собакой, одной рукой водя вокруг неё. Впервые видел его без школьной формы и объёмных свитеров, вот так просто, в серых свободных спортивках и белой чуть растянутой футболке, которая немного спадала с плеча и оголяла ключицы. У него там, кажется, родинка, почти, как у меня. Или это у меня в глазах мушки от того, что за последнюю неделю я неожиданно много стал думать об этом тихоне-заучке? Хмурясь собственным мыслям, я тихо откашлялся, давая себя обнаружить, и облокотился о дверной косяк:       - Эм, и что мы будем делать? Целых два часа. Пак оторвался от своей собаки, которая, виляя хвостом, тут же села и выжидающе уставилась на хозяина, и повернул голову ко мне. Видок у него настолько жуткий, что мне почему-то стало неловко оттого, что я вообще пришёл. Щёки, которые у него обычно пухлые, как у хомяка, сейчас как-то впали, кожа серо-зеленоватая, глаза покрасневшие, с будто нарисованными вокруг тёмными кругами, волосы чуть взъерошены и немного несвежие. А самое главное – на нём не было очков. Впервые видел его без очков.       - Ну, я вообще-то хотел бы полежать и почитать. Ты можешь сесть в кресло и заняться чем-нибудь…своим? А можешь поиграть. У меня есть приставка, - он кивнул куда-то в противоположную сторону, что скрыта от меня дверью, поэтому, мне пришлось войти внутрь, чтобы увидеть, что он имеет в виду. И действительно. В углу, за дверью, стоял большой черный пуф, напротив приставка, а на стене небольшой телевизор. Удобно, уютно. Вообще, его комната оказывается очень уютной. Пока он устраивался на кровати, закутываясь в одеяло и перелистывая книгу на нужную страницу, а его собака кружилась вокруг меня, я смог немного осмотреться. Стены, на удивление, тёмно-серые, хотя с моими крутыми черными это не сравнится, но тоже приятно смотрится. Вдоль стены с приставкой, белый письменный стол с ноутбуком и канцелярией, такой же шкаф, забитый до отказа книгами и фигурками из его любимых, полагаю, комиксов. Прямо у окна ещё один черный пуф и несколько собачьих игрушек. Шторы плотные и чёрные, как у меня прямо. Надо же, у нас больше общего, чем мне казалось. По той стороне, где стоит кровать, у окна небольшая вешалка с различной одеждой, которая не выбивается за рамки монохрома, что меня уже не удивляет. Увидеть у Пака что-то цветное кажется нереальным. Над кроватью аккуратно развешенные постеры, фотографии и…внезапно рисунки. Зависая на одном из них, я решился спросить:       - Кто это тебе рисунок подарил? Нехотя отрываясь от книги, Пак сначала посмотрел на меня, потом на рисунок, в который я тыкал пальцем, а затем, пожав плечами, буднично так ответил, снова утыкаясь в книгу:       - Пак Чимин. Не знаешь такого?       - Язва.       - Тугодум.       - Ты, серьезно, еще и рисовать умеешь?       - Как видишь.       - Пак, есть что-то, чего ты не умеешь?       - Игнорировать тебя, судя по всему, - снова вскинув голову, он вперился своими глазами в мои, не моргая.       - Тишина достала. Решил спросить. Нельзя? Почему он так реагирует на все мои вопросы? Неужто, драку простить не может?       - У меня горло болит, неприятно отвечать. Понять это нельзя? – съязвил Пак в ответ. Я лишь фыркнул и отвернулся, поджимая губы. Внезапно захотелось уйти и никогда больше сюда не возвращаться. Зачем я вообще придумал себе головную боль? Встречались бы себе в школе после занятий, а сейчас гулял бы с Чонгуком. Вздохнув, я кинул школьную сумку на пол и упал на пуф, закрывая глаза.       - Не усни тут, - вдруг подал голос Пак, не отрываясь от книги и шурша страницами.       - Не дождёшься. С тобой надо быть внимательным. А то вдруг опять побьёшь. Или ещё чего похуже.       - Ты не в моем вкусе, - фыркнул он как-то пренебрежительно, а мои глаза расширились так, что едва не выпали.       - Пак, ты только что признался, что по парням?       - Мин, ты только что захотел осудить своего же? – передразнил он, наконец, переведя взгляд с книжки на меня.       - Ты чего несёшь?       - Что? Ещё скажи, что это не так? – Пак закатил глаза, тяжко вздыхая. - Боже, Мин, вся школа уже сто лет назад прознала, что ваша троица – геи. Вас с Джуном даже шипперят.       - Нас ши...чего?       - Шипперят. Ну, это, когда...       - Это слово я как раз-таки знаю. Ты про Нама-то поподробнее? Что за бред?       - Ну-у, - Пак отложил книгу в сторону, откинул одеяло и сел на кровати в позу лотоса, складывая руки на коленях и загибая пальчики, - во-первых, вы всегда и с детства вместе; во-вторых, вы геи; в-третьих – все обеды, которые ты отжимал у ребят в младших классах, ты отдавал ему...       - Заткнись, - вдруг зарычал я, напрягшись всем телом и вцепившись в его мечтательное личико озлобленнным взглядом. Эту тему он зря тронул.       - Что, прости? Мин, ты чего? – улыбка моментально слетела с его губ.       - Бред этот ваш шипперский – засунь в жопу тем, кто его придумал. А тему обедов даже поднимать не смей. Ты нихрена не знаешь о нас, - отчеканил я каждое слово, чувствуя, как злость подкатила к горлу.       - Ты, конечно, извини...       - Извиняю. Знаешь, было намного лучше, всё-таки, когда ты читал свои комиксы и молчал в тряпочку.       - Мин, ты в моём доме...       - Могу уйти, - рывком встав с пуфа, я сжал руки в кулаки, чтобы унять дрожь.       - Можешь, конечно. Дело твоё. Извини тогда уж, и правда, если я вдруг что-то такое сказал, хотя я...       - Ты несешь бред чужих сплетен, всезнайка. Херово это. Проверяй сначала факты.       - Мин?       - Что?       - Ты в меня ядом плюёшься.       - Чт...       - Ты так эмоционально это всё говоришь, слюной тут брызжешь. Говорю – ядом плюёшься, на меня попадает. Пожалуй, в тот миг, настал момент, когда он своей пофигистичностью и наглостью, сломал мой личный барьер. Я в один шаг приблизился к его хладнокровной, болезненной мордашке и схватил пальцами за нижнюю челюсть:       - Пак, следи за словами.       - Отпусти, - промямлил он, - я не в силах бить тебя сейчас, - он прикрыл глаза, вздыхая и обдавая меня медикаментозным дыханием. Машинально сморщив нос от смешанного запаха таблеток и какой-то полоскалки для горла, я одновременно с этим ощущаю, что кожа Пака под моими пальцами просто огненная. И злость вдруг как рукой смыло.       - Пак, ты горишь.       - О, спасибо, Мин. Какой щедрый комплимент от тебя, - он ухмыльнулся и медленно повёл языком по пересохшим губам, тут же прикусывая нижнюю и не выпуская её, будто намеренно.       - Дурак...ты... – Сглотнув, я понимаю в каком мы оказались положении. Я всё ещё нависаю над ним и держу его подбородок пальцами, пока он, закрыв глаза и прикусив губу, сидит будто в ожидании чего-то. И чёрт побери мои куриные мозги, которые словно кто-то заменил, потому что в следующую секунду, я, не отдавая себе отчета, быстро прижимаюсь губами к его. пытаясь как-то оправдать себя внутренне, что он сам нарывался. И что я давно не целовал никого. И вообще... Но я почти сразу же получил резкий толчок его ладошек в грудь, разрывая невинный поцелуй.       - Мин, придурок! Ты чего творишь!? – хрипло закричал он, сразу же прижимая руку ко рту и раскрывая в ужасе глаза.       - Я...блять...да заразился от тебя! Видишь, брежу! А ты горишь весь, идиот. Температура у тебя, вот что я сказать хотел, - тараторил я, приложив прохладные пальцы к своему лбу и пряча взгляд. Я тоже чертовски горел, но явно не из-за температуры.       - Тебе лучше уйти.       - Да...я позвоню Чону, скажу, что тоже заболел. До следующей недели! – схватив сумку и не глядя в его глаза, я вылетел из комнаты так быстро, как только мог, едва не падая с лестницы. Придурок, он прав. Я придурок, чего вообще на меня нашло? Весна, это все чертова весна так на мозги действует. А еще его пухлые губы и мягкая горячая кожа. И наглость эта, и самоуверенность, и непокорность...       - Йа! – кое-как наспех влезая в кеды, я пулей вылетел из чужого дома, слишком громко, наверное, хлопнув дверью. Слава богу, что он болеет. Видеть Пака сейчас было бы невыносимо. Пожалуй, до следующего понедельника я как-нибудь поживу и без дополнительных. Только вот примчавшись домой и немного переведя дыхание, я заметил, что в сумке кое-чего не хватало. А точнее, одного очень и очень важного кое-чего. Кажется, мой скетчбук выпал у Пака дома. И я буквально готов поверить во всех богов и молить их, чтобы его ботанская душонка не открыла блокнот и не долистала до середины, где почти закончен набросок портрета. Его портрета.       - Черт! Черт! Черт! Мин, ты опять обосрался.