кола с ванилью.

***

      Пурга на улице совсем стихла, снег всё ещё шёл, но казалось, что даже стало потеплее. Мэйк бежал через небольшие сугробы на площадку, после подпрыгивая, когда первым добегает до качелей. — Пошёл вон. — еле дойдя, Кроки скидывает его в снег, садясь сам. Он залетел парню под капюшон, за ворот, в ботинки.       Клетчатый даже не пискнул. Чуть ли не со слезами начал стряхивать снег, и вытирать лицо. Руки уже казались заледеневшими. Валера подошёл и стал помогать убирать снег, пока тот не начал обильно таять. Тёр руки, выдыхая на них горячий воздух.       Вдруг, с детского городка падает комочек снега, который угождает на нос. Диджейкин большим пальцем стряхивает его, чуть качая головой. Принудительно надевает на парня запасную шапку и отдаёт свои перчатки.

***

— Так вот, он прям при нас откинулся. — Кроки рассказывал увлекательную историю о том, почему нельзя выпивать 9 банок ягуара подряд, в передышках попивая водку с соком. — Мы тупо нахуй экстренно начали хату убирать, кто близко жил в подъезд нахуй выкинули.       Мэйби удивлённо хлопала глазами, слегка поёжившись от холода. Валера же, с небольшой улыбкой, вскинул одну бровь, всем своим видом выражая: «да ладно? " Лишь один, как и всегда, впрочем, Мэйк, сидел, пялясь куда-то в сторону.       Маленькие, будто бархатные, снежинки, кружась, летели к тысячам таких же, в накопившиеся сугробы. Уличные фонари, расставленные возле каждого подъезда, светили жёлто-оранжевым, слегка тусклым, светом. Даже козырьки над подъездными дверями имели над собой снежную шапку, которая осыпалась, когда кто-то сильно хлопал дверьми. — Братан, только не говори, что ты гордишься этой историей. — взгляд серо-голубых глаз резко устремился на Диджейкина, который только что воскликнул это, цокнув языком.

Как же ты опять верещишь, солнышко.

      Парень теребит в руках край куртки, снова о чем-то думая. Взгляд бегает по лицу Диджейкина, иногда останавливаясь, но после переходя на что-то другое.        Щёки начинали краснеть от одних воспоминаний о первом поцелуе. О том, что буквально час назад их губы и правда соприкасались.

Это не сон, это не очередной бред после таблеток. Что вообще такое эти ваши отношения?

      Смотрит на его пухлые губы, на скулы, на прекрасный нос. Внимательно наблюдает за внезапными вскидываниями рук и их движениями.       Так чертовски нравится всё в нём. Этот дурацкий смех, дурацкие губы, дурацкая улыбка, дурацкий, блять, Валера. Его, по правде, невозможно привлекательной улыбке, хочется подчиниться. Коленки будто сами подкашиваются, пока ты утопаешь в этих прекрасных глазах. Зная, что в ответ его тёплые руки слегка сожмут твою талию, хочется зацеловать каждый сантиметр лица, запуская холодные руки ему под футболку.       Хочется каждый день держать его за руку, смотреть на костяшки, несильно выпирающие вены, невзначай поглаживать. Специально падать, чтобы он поднял и пожалел.       Смотреть на его спину, выразительные лопатки, плечи и ключицы, пока тот, не задумываясь ни о чем, просто переодевает футболку после улицы.       Утыкаться носом в его шею, горячо выдыхая. Обнимать, обнимать и ещё раз обнимать. Гладить его по голове и трепать волосы.       Смотреть, как он читает какую-то книгу с утра, пока кипятится чайник на старой газовой плите.       Даже каждый уголок его квартиры пахнет им. Или… Это наоборот? Сам Валера пахнет своей квартирой? Как бы то ни было, хочется каждую минуту вдыхать только его запах. Запах яблока и персика от его пышных и мягких волос, запах деревянной мебели, который веял от каждой его толстовки, что всегда висели в шкафу, оставшемся от прабабушки, запах арбуза и дыни, когда он снова курит утром, но после зажевывает сразу пятью подушечками жвачки. Эх, дурочек, кури ты уже сигареты с фильтром. Ашку, джул, вэйп, что угодно, только выброси все свои ужасные и вонючие сигареты, заставляющие бедного челкастого мальчишку морщиться каждый раз, как парень не пожуёт эту жвачку после курева.       Хочется его. Во всех смыслах. Целовать в губы, в щёку, в шею, в плечи. Блуждать руками по его торсу, вздрагивая от чужих прикосновений. Любоваться на этот дурацкий выпирающий кадык, касаться его холодными пальчиками, губами.       Мэйк так сильно замечтался, просто нагло пялясь на его лицо, что сильно и не привлекло внимания. — Ну Кроки-и-и-и-и! — из мыслей пулей выбил противный визг Мэйби, которая всё уговаривала Крокодила идти домой греться. Поняв, что у неё не выходит, она стала крутить прядь сине-голубых волос на палец, продолжая своим спокойным детским голоском. — Ох, неужели ты не помнишь, что сегодня за день? — А что сегодня з… А! Блять. Пошли, пошли, пошли. — Поняв, на что же ему так намекает девушка, он взял её рюкзачок, попрощался за руку с другом и, переплетая пальцы, ушёл с, Бэйби в сторону их домов. — Ну, и нам пора домой. — Блондин разворачивается, ожидая реакцию. — Э-э-эй, Мэйки-и-и. Пошли домой! — Видимо, Клетчатый снова провалился в мысли. — Земля вызывает Мэйк Лава. Ау! Мэйк Лав, если вы пидор, откликнитесь. — Валер, — он резко поднимает голову, что становится видно его красные щёки и слёзы на глазах. — я тебя так блять люблю. — Т-ты… Ты чего? Боже, иди сюда. — разводит руки в стороны, приглашая в объятия. — Всё хорошо? Я тебя тоже люблю, солнышко моё. — обнимает, после вытирая ему слёзы, скатившееся по щекам.

***

      И вот он снова тут. В его футболке, в его кровати, в его объятиях. Положил голову ему на грудь, чувствуя, как его мягко гладят по спине. Тепло, мягко, уютно.       А так ли это надо? Надо ли вообще? О, Мэйки, ты всё ещё пытаешься усидеть на двух стульях сразу, скрывая за спиной камаз черноты и проблем. А ты хорошо его прячешь, дорогой.       Но снова берёшь его за теплую руку, закрывая глаза. Чувствуешь поцелуй в макушку и устало выдыхаешь. — Спокойной ночи, солнышко. — гладит по голове, после обнимая за талию.

Non piangeresti se muoio?

.