кола с ванилью.

***

Спустя полчаса, глаза парня снова открылись. Он резко зажмурился, много раз моргая после этого. Упираясь руками в диван, стал потихоньку пытаться встать, но его сразу же остановили. — Господи, ура, Мэйки.— Диджейкин аккуратно приобнял его. — Ты как? Как себя чувствуешь? — А? — Он будто заспано озирается, хлопая глазами. — Н-н-нормально. — Мх, — Диджейкин быстро наклоняется к нему, притрагиваясь губами ко лбу. Тот ощущался, как горячее железо, сильно нагретое жарким, палящим солнцем. — Блять, Лав! — подскакивает с дивана, столбом становясь подле. — Ты где простудился? — А? — Всё так же не понимает происходящее, но только голова начинается все больше и больше кружится с каждой минутой. Глаза сами закрываются. Мальчик снова проваливается в глубокий-глубокий сон, пока Валера отходит в ванную. Он ошарашенно ищет аптечку в настенном ящике и, найдя искомое, отправляется в зал. Перерывает её всю в поисках чего-либо жаропонижающего. Ничего не оказалось. Злость брала изнутри и в кулаке сжалась одна из жалких инструкций. Убрав обратно все вытащенное им, он мочит небольшую тряпочку холодной водой, после выжимая и перекладываю Мэйклаву на лоб. Раскрывает его, убирая одеяло на спинку дивана. Уходит снова искать жаропонижающие на кухне, в отделении на дверце холодильника.

***

— Заткни пасть нахуй. — слышится писклявый мальчишеский голос. — Ой, что это? Смотрите, плакса! Он заплакал! — этот же голос стал ликовать, смеяться. Крупный для своего возраста мальчишка стоял, поставив свою ногу на руку лежащего перед ним маленького мальчугана. Лицо того было перепачкано, волосы в песке, под носом красовалась кровь. Белая футболка-поло на нем так же была залита пятнышками крови, уже принявшей коричневатый цвет. Черные брючные шорты были мокрыми в районе паха, песок под ними тоже был мокрым, по бедрам стекали капельки воды. Коленки содраны, ранее лакированные туфли мальчишки висели на ветках соседних деревьев. Идеально белый носок был порван, будто разрезан. Он утратил свою белизну, принимая цвет красно-коричневой крови. Кучка детей столпилась вокруг них. — Нытик! Плакса! Лох! Сопля! — кричали ребятишки. Их лица выражали самый пик восторга. Каждый норовил пнуть лежащего, плюнуть, тыкнуть палкой. Один из главных маленьких хулиганов двора вышел из подъезда. Его руки и ноги были усыпаны свежими синяками, царапинами и пластырями. Его внимание сразу привлекло такое столпотворение, поэтому туда же он и поспешил. Вставал на носочки, чтобы увидеть за более высокими детьми, что происходит в середине. И он увидел его. Своего лучшего друга. В мокрых шортах, слезах, крови, грязи. Сердце жалобно заболело. Мальчик мигом стал распихивать всех детей, пробираясь. — Вы че сука? Всем бошки блять поотрываю! — кричал он, подбираясь. — Давид! Сука поганая! — резко пихает руками в грудь того крупного ребенка, оказываясь одного уровня с ним. — Ты блять! — парой резких пинков он повалил его на землю. Дети вокруг лишь смотрели, а завидев ответные удары упавшего, разделились на два лагеря. Одни дружно и громко кричали "Денчик", а другие — "Валера". Глаза маленького Мэйка метались по сторонам. Его больше не трогали. Он попытался аккуратно привстать, чтобы посмотреть на спасителя, чей голос отдавался в голове тысячами повторений. Он устало выдохнул через боль и прикрыл глаза. Щеки пылали яркимм огнем. Он ясно чувствовал, как его шорты были мокрыми до нитки. Как мокрое пятно полностью расползлось по белым трусам. В мыслях затесалось сильное сомнение, что ему не поверят. Не поверят в историю, как это вышло. Но... Может, Валера поверит, что на него правда, ради сомнительной забавы, просто вылили воду с лужи? — Мэйк! Мэйк! — мутно слышался голос Диджейкина. — Ты чего? Эй! — щек коснулись теплые, слегка влажные ладони. — Вставай, прошу. — голос дрогнул, прогибаясь под слезами. Лав посмотрел на него. Заплаканными, красными, слегка опухшими глазами. Валера всегда считал их красивыми. Он не понимал почему. Разве у мальчишек могут быть красивые, аккуратные глаза? Не хулиганские, не подбитые, не красные от злости, не коварные и не хитрые? Какими бы не были глаза его друга, он в первую очередь не хотел видеть их заплаканными. Берется руками за плечи, помогая подняться. — Ты как? — смотрит прямо в глаза. — Вставай, давай! Ну же! — Голова кружится. Я... Э... Я шел с занятий, а потом он! А потом, я, я, я, я не успел убежать. — В следующий раз кричи, что я выбью ему все остальные 10 зубов. Я больше никогда не дам тебя в обиду! — мальчишка резво вскочил. — А теперь надо бы твои шмотки собрать.

***

— Надо выпить, солнце. Оно не супер вкусное, но надо потерпеть. Тебе станет лучше, честно-честно. — Валера усаживает сонного парня рядом, облокачивая на себя. Отдает теплую кружку в руки, слегка придерживая их. Смотрит, ожидая, как тот начнет пить, но он лишь пялится на руки. — Выпей, пожалуйста, милый. — Мягко целует в висок. — Прошу тебя. — Гадость. — ворчит сразу, как только проглатывает растворенное лекарство. — С тебя потом поцелуй. — И принимается пить остальное. — Хорошо-хорошо. — На самом-то деле, шипучая таблетка лекарства в воде не была ни горькой, ни мерзкой, ни приторной. Чувствовалось, как малиновое варенье с водой, только кисловатое. Валера попробовал, перед тем как нести, но виду, что он знает вкус не подал. — Ты только пей. Мэйклав чуть ли не залпом пытается допить полукружки, глотает, прокашливается, а после снова продолжает свою попытку пить быстрее. И вправду, управляется в несколько глотков, между которыми не было и пары вдохов. Сопит в почти пустую кружку, выпивая последние капли. — Я все. — ставит кружку на подлокотник, вытирая потом губы об рукав футболки. — Герой мой. — Диджейкин смеется, гладит его по голове, опускает руку на щеку, приближаясь. Успевает увидеть растерянный взгляд, что тоже вызывает маленький смешок. Он чувствует, как его руку накрывает другая, как парень, почти под ним, поддается вперед. Губы соприкасаются. Сердце трепещет, словно в первый раз. Валера полностью ведет, ощущая на себе дрожащие выдохи, руки обнимающие его и слегка гладящие за спиной. Углубляет, и на языке начинает чувствоваться тот самый кисловатый вкус лекарства.