кола с ванилью.

***

Холодные школьные коридоры снова наполнились детскими голосами, топотом туфель и кроссовок. Учеба начиналась плановым классным часом, проводимым во всех классах по указу директора. Из-за этого отменился целый учебный день, поэтому большинство учеников вполне смирились. Кабинет математики на 4 этаже снова был заполнен детьми. Все были радостные, отдохнувшие, встревоженные ещё одной четвертью. Первый ряд, не поднимая шуму, переговаривался о событиях прошедших каникул. Второй ряд был полностью вовлечен в карточную игру на последней парте, не считая парочку, что рисовали на первой. За первыми партами третьего ряда валялись рюкзаки, пока их хозяева ушли курить. Вторая же его часть пустовала. В этой четверти было решено пересаживаться. Подговорив Диджейкина, было решено сесть всей компанией за последние. Рассадка простая, как назвал её Кроки — «по интересам» — сам он с Мэйби на последней, или, хотя бы, на предпоследней, а перед ними Валера с Мэйком. И всем удобно, и никто не разрывается. — Так, закругляемся, садимся, прячем телефоны в сумочки. — классная руководительница пафосно вышла к доске, поправляя прическу. Не получив на свои слова ожидаемой реакции, она, повысив голос, продолжила. — Нет, вы меня конечно простите, извините вы меня, но за каникулы можно было наиграться в свои гаджеты. У нас тут школа, а не игральный зал. Давайте, давайте. Вам ясно было сказано, что игрульки ваши запрещены в школе! Дети стали лениво поворачиваться. Часть отличников не среагировали, пуская на то, что они и без нее прекрасно знают, что им делать. Часть троечников их поддержала. В ходе пятиминутного чтения нотаций все-таки все устремили взгляды на учителя. Забежали в класс и те, кто курил за школой, будто и совсем не опоздали. Похватали вещи и сдвинулись за последние парты, все ещё незаметно передавая по рукам чей-то старенький подик. — Снова здравствуйте, надеюсь, все с пользой провели время, занимались проектами, учебой, отдохнули. Эта четверть, как вы знаете, самая долгая. Близятся ВПР’ы, контрольные, поэтому расслабляться ещё рано. Нужно быстро собраться, потому что завтра мы начинаем нашу учебу с зачета по тригонометрии на четвертом и пятом уроках. Вы, конечно же, готовились к нему на каникулах. С последней физкультуры чтобы никто не уходил, я проверю, кого не будет. — Ничего нового. Кажется, подобные речи специально разучиваются в педагогическом институте, поскольку одинаковы во всех школах страны. Кто их написал, когда и для чего неясно, но верно что-то точно скрывают с этими глубоко моральными речами. Тем временем солнце не торопясь поднималось, освещая белоснежный школьный стадион, нетронутые сугробы, верхушки голых деревьев, у которых «выросли» снежные шевелюры на ветках и стволах. Исключительно первый ряд разглядывал окна. Замершие стекла с узорами, наклеенными корявыми снежинками, в парочке которых ясно угадывалось очертание члена, но учителя либо действительно не заметили глупой шутки учеников, либо предпочли проигнорировать ее. Под партами шелестели и шипели пачки и бутылки. По рукам и дальше гуляла бутылка дешевого энергетика, виноградная одноразка и жвачка с мятой. Параллельно с этим в соседнем со школой двором на детской площадке сидели Мэйби с Кроки. Девушка сидела на качели, каждую минуту поглядывая время на новеньком айфоне. Парень тихонько качал ее, запрокинув голову и рассматривая светлеющее небо. Они опаздывали на 10 минут, но классный час начали раньше положенного. — Ну сколько мо-о-ожно! — хныкала она, в который раз смотря на экран телефона. Давай так пойдем? Зачем ждать? Они вдвоем сами дойдут. — Увидишь. Боюсь, ныть тут не нам. — он даже не отвел взгляда. Все так же разглядывал облака. Вчера Валера завалился к нему на ночевку, но к ночи плакал так, как никогда раньше. Стыдился, отворачивался, закрывался, но Бой не дурак. Все, что он понял из истеричного бормотания — что-то плохое происходит с Лавом, и раз это что-то вызывает такую реакцию, то нельзя опять верить Валериному «мы с ним сами разберемся». Возможно, с того момента, как Диджейкин открылся им в любви к другу, они перестали уделять должное внимание своему депрессивному товарищу. Тот вроде бы и не открывался им, но теперь точно нельзя их оставлять. Они не разберутся сами. Спустя ещё 5 минут меж соседних домов показались два отдаленно знакомых силуэта. Первой их заметила Мэйби, увидев все ближе к площадке знакомую куртку и торчащие пушистые волосы под шапкой с помпонами. Рядом шел Мэйк, сам особо не похожий на себя. Его будто бы тянул за собой Валера, держа за руку, обводя через препятствия в виде деревьев и турников. От всего лица были видны лишь глаза, но и те опускались взглядом в пол. Темная шапка была натянута по самые брови, клетчатая маска и такой же шарф закрывали остальную часть лица. Руки видно не было, вся бледная ладонь была закрыта Валеркиной. Подходя ближе друг к другу, ребята начали наскоро обмениваться рукопожатиями. Глаза Кроки мельком скользнули по ладоням Клетчатого — совсем худые, нездорово бледная кисть и красные замерзшие пальцы, ногти, судя по всему, погрызанные, обкусанные кусочки кожи по краям. Волнуясь быть замеченным в своём разглядывании, он неловко притянул Лава к себе, приобнимая одной рукой за плечо и слабо похлопав. В компании не было принято объятий меж парнями, но тот вроде и не придал этому особо значения. Мэйби же обычно кратко обнимала всех в знак приветствия, иногда пожимая руку задумавшимся друзьям. Как шли до школы никто и не запомнил. Боя вела девушка, хватаясь за его плече каждый раз, как ей казалось, что она сейчас подскользнется. Сам же он поглядывал на друзей, что расцепили руки уже ближе к местам, где их могли увидеть. Мэйк шел смирно, то и дело замечая непонятные взгляды. В голове перехлестывались десятки потоков мыслей. Уже на автомате разделись в гардеробе и потащились по лестнице. Лав шел самым последний, дыша так, будто вот-вот начнёт серьёзно задыхаться. После каждого этажа ненадолго останавливался отдыхать. И вот, наконец, миновав лестничную площадку четвертого этажа, компания оказывается у дверей их кабинета. Приглушенно слышится голос классной руководительницы. Переглядываясь, не могут решиться, кто станет стучать. Одна подталкивает друга к дверям, второй толкается в ответ. — Как дети малые. — шикает Крокодил, берясь за ручку. Поворачивает, резко открывая на себя дверь. В глаза сразу засветило солнце, что лучами пробивалось через незашторенные окна. — О, здрасте. Можно? — Явились! — женщина вскинула рукой. — Нет, ну вы посмотрите! Это, извините меня, какой уровень культуры надо иметь, чтобы так нагло опаздывать! Бегом проходите! Зайдя в класс, план рассадки сразу рухнул. Их парты успели занять. Мэйби зло глянула на опоздавших парней, но те лишь подтолкнули ее ко входу. Она неуверенно прошла к третьей парте, аккуратно вешая на крючок розовый рюкзачок и, придерживая юбку, мягко села. Мальчишки неуклюже протиснулись к партам, рухнув на стулья. — Так, нет. — учительница зло зыркнула и показала толстым пальцем с кривым маникюром на Диджейкина. — Вы болтать будете с Боем, садись на первую. Бэйби, ты садишься к Лаву, помоги ему хоть немного. А ты на меня так не смотри! Ты, товарищ, что с ней, что без нее списываешь! «Супер.»: подумалось Мэйку. Свою последнюю четверть он будет сидеть не с тем, с кем так хочется. Подруга, конечно, тоже совсем не плохо, но не то. Говорить они и вправду не будут. Валера повернулся, пару секунд смотря на совсем помрачневшего парня, пока тот не опомнился, что нужно делать обыденный вид. Он, казалось, был готов заплакать. Прямо так, при всем классе, совсем-совсем взрослый мальчик с трудом сдерживал постыдные слезы от досады. Затая некоторую обиду, он решил отвернуться к стенке. Бегая глазами, он стал выискивать, за что можно зацепиться. Сами то стены не красили уже несколько лет, так что приятный ранее персиковый цвет стал грязным от надписей шариковой ручкой и карандашами, следов от обуви, пятен абсолютно непонятного происхождения. А может цвет изначально был не лучшим. Им, кажется, рассказывали, почему по нормам всегда выбирают мягкие и такие убогие цвета для краски, но никто не слушал. Напротив парты была, судя по всему, старая надпись, гласящая, что какой-то Юра из 9В «педискус». Что это за слово? Педик? Уксус? И зачем скрещивать эти слова? И что это за Юра? Зачем портить стену такой глупой надписью? Скучно. Слушать не хотелось. Пришлось занимать себя самостоятельно. Первое, что пришло в голову, это красивое лицо улыбающегося Валеры. Он встречал Мэйка у самого подъезда. Из-за мороза его щеки раскрасились румянцем, на вьющихся пушистых волосах, торчащих из-под шапки, покоились десятки маленьких, блестящих снежинок. На слипающихся ресницах парня тоже была парочка. Губы уже растягивались в одной из самых искренних улыбок, что он только видел. Перед рукопожатием Диджейкин посмотрел с такой любовью на парня, что тому, честное слово, захотелось вместо классного часа остаться у него и обниматься весь день. Горячие пальцы быстро стянули с уха маску, но не до конца. До сухих, искусанных губ слабо, очень-очень быстро докоснулись губы второго парня. Челкастый смутился, закрасневшись по самые уши, что хвала богам были полностью закрыты шапкой. Слишком по-детски. Нет. Слишком задумался! В спину чем-то ткнули. Мэйка перестали открыто травить и оскорблять, но он уже рефлекторно подскочил. Объектом тревоги оказалась лишь Мэйби, которая пыталась хоть как-то вывести из пелены мыслей. Парень одарил её напущенно безразличным взглядом, но та и ухом не повела. Всучила ему в руку ручку, усердно тыкая в лист с непонятной таблицей аккуратным длинным пальцем с новеньким маникюром. Опять что-то, касающееся инструктажа по безопасности. Хотя, может его и провели, просто Лав не слушал. В томлении мыслей пролетело полчаса. Все поспешно начали собираться по домам, но Мэйк так и продолжил делать все на автомате, за компанию: плелся рядом, не поднимая головы, неопределенно мычал, когда его мнением интересовались, обходил встречающиеся на пути преграды в лице других школьников и стен, но иногда отдергивали в сторону друзья, хоть это и не было особо заметно. В реальность неожиданно вернул мороз. Вскинув голову, он ошарашенно глянул по сторонам — школьный двор. Сам того не заметив, он успел одеться на автомате, а куртку… должно быть, принес с раздевалки Валера. Друзья стояли рядом, что-то обсуждая. Прислушался. — Ну-у-у, можно было бы, на завтра ничего не задавали. — звонкий девичий голос Мэйби. — Валер? — Мэйк? — «Боже, что за перекличка». — Ты пойдешь? — пара внимательных глаз, казалось, заметили и легкое оторопение, и непонятное смущение и даже недоумение. Спросить смысл разговора было неловко, но холодную ладонь вдруг накрыла горячая, переплетая пальцы. — Наверное, — «дурак» — а куда? — К Крокусу с ночевой.