Раскрывая душу

      Ильзат открыл глаза уже в человеческом обличье. За окном было темно, накрапывал дождь, мягко барабаня по стеклу. Рядом с кроватью стоял ужин, а в очаге горел огонь. Осмотревшись ещё немного, Ильзат пришёл к выводу, что он в пристрое у ангаров. Кирилла в комнате не было, скорее всего возился с больными драконами.       Усевшись на постели, Ильзат потянулся за пшеничной булочкой и молоком. Скорее всего, именно при помощи молока, настоянного на лунном камне, Кирилл его и вернул обратно. Медленно пережёвывая булочку, Ильзат попытался вспомнить хоть что-нибудь после того, как обернулся зверем. Но память подбрасывала лишь неясные силуэты и смутное чувство опасности. — Ты проснулся.       Кирилл тихо зашёл в комнату, запирая за собой дверь на засов. Ильзат виновато посмотрел на мужчину, тихо проговорив: — Прости меня. Я поступил глупо.       Кирилл сел рядом на кровать, мягко касаясь лба юноши губами, спокойно выдыхая: — Жар спал. Уже хорошо. Ты и правда поступил очень глупо, сунувшись в одиночестве в магический лес. Хорошо что в бочаги не полез. Ты помнишь что-нибудь?       Ильзат отпил из глиняного стакана, отрицательно мотнув головой: — Смутно очень. Помню, что разозлился и побежал по следу отравителя. И помню, что сильно чего-то испугался. А потом ничего не помню.       Кирилл молча кивнул в знак того, что всё понял, поправил одеяло Ильзата и отошёл к единственному здесь письменному столу. Ильзат знал, что на зиму Кирилл переезжал сюда, поближе к замку и драконам из своей любимой сторожки. В комнате были полки с книгами, шкаф с посудой, небольшой комод с одеждой. И всего одна кровать. В прошлый раз, Ильзат перекидывался в лисёнка, и спал под боком Кирилла. Сейчас он был слишком слаб для этого.       Поставив опустевший стакан обратно на поднос, он спросил у колдуна: — А я долго спал?       Кирилл оторвался от свитка, внимательно посмотрев на подопечного: — Два дня. И это сложно было назвать сном. Целительница несколько раз приходила отпаивать тебя молоком, пока я занимался драконами. Ты только сегодня днём вернулся в свой человеческий облик.       Говорить о том, что разъярённая Геката желала превратить Кирилла в котелок под свои зелья, Кирилл не стал. Как и о том, что наотрез отказался отдавать Ильзата целительнице, аргументируя это тем, что он в конце концов сам прекрасно знает, как выхаживать перевёртыша.       Ильзат задумчиво перевёл взгляд на огонь. Что могло так сильно напугать его, что звериная личина встала на его защиту, отказываясь уходить даже после заговорённого молока? Ещё больше его беспокоил другой вопрос: — А драконы поправятся?       Кирилл кивнул, сворачивая и запечатывая свиток при помощи перстня: — Они уже идут на поправку. Академик всю местную нежить на уши поднял, ища виноватых. Русалки после его пламенной речи до сих пор воду мутят в море от смущения. Ты ведь знаешь, они с Марио таких слов в жизни не слышали.       Ильзат тепло улыбнулся при упоминании местного подводного царевича. Марио оберегал своё царство от чужих посягательств, но жителям академии бояться особо было нечего: по личному приказу царевича русалки не трогали людей. Кирилл тем временем продолжил: — В конце концов, несколько весьма зашуганных кикиморок призналось, что несколько их сестёр бесследно пропало. Ну, а профессор Дзагоев нашёл их, растворёнными в ртути, которой поили наших драконов.       На мгновение, Ильзату показалось, что его сейчас стошнит. Убрав неприятное видение с глаз, он всё же спросил: — Кому в голову пришла такая мерзость?       Кирилл встал из-за стола, погасив свечу: — Этого никто не знает, Затик. Никому из местных перевёртышей запах не знаком. А посторонних в академии давно не появлялось. Скорее всего, кто-то с Тёмного отделения постарался.       В комнате стало темно, свет давал только медленно тлеющий очаг. Последнее, что увидел юноша, стали светящиеся глаза Кирилла, заставившего его уснуть: — Спи, ты ещё слаб.       Как только Ильзат уснул, Кирилл поправил на нём одеяло, после чего перекинулся в волка, забираясь ему под бок. До рассвета их никто не тревожил.

***

      Гончаренко стоял возле окна в своём кабинете, рассматривая размытые силуэты ангаров за окном. Капли дождя совсем не успокаивали, напротив, били по нервам, раздражая его только сильнее. Виктор мрачно размышлял о том, кто из жителей замка мог сотворить такое с нежитью и драконами.       В кабинет постучали, и спустя мгновение в кабинете стоял Высокий мужчина в мантии преподавателя. Профессор Овчинников, декан Тёмного отделения и преподаватель защиты от духов, хмуро смотрел на академика. Виктор обернулся, внимательно глядя на мага: — Удалось что-нибудь выяснить?       Сергей Иванович протянул измятый листок академику: — Помазун нашёл в подземельях, возле одного из ходов нежити. Илья сунулся было туда, но там всюду ловушки.       Виктор развернул листок. Внутри было криво накарябанное тёмное заклинание с несколькими формулами. Гончаренко удивлённо перечитал несколько раз написанное, совершенно ничего не понимая. — Если это сделала нежить, то кто дал им такую подробную инструкцию? А если кто-то из магов академии, то зачем им воскрешать Чуму? Почерк ещё такой, будто курица лапой писала с похмелья.       Овчинников лишь устало развёл руками: — Больше ничего выяснить не удалось. Ну, не пытать же нам всю нежить Тибидохса, чтобы достать правду… — Виктор Михайлович!       Речь тёмного декана прервал появившийся в дверях Илья, перепуганный до чёртиков: — Обляков в подземелье! В крови весь! Его в лазарет понесли!       Когда академик достиг покоев лазарета, Геката уже занималась Иваном. Обернувшись на бледного и испуганного Виктора, она только посторонилась, пропуская его. Гончаренко осторожно коснулся ладонью лба юноши, оплетая свою руку и его голову тонкой магией, всматриваясь в образы последнего часа. Но стоило только приблизиться к сути — темнота и больше ничего. Мягко коснувшись губами бледного лба, Виктор легко коснулся плеча Гекаты, выходя в коридор, где его ждали Овчинников и Помазун.       Виктор был в ярости. — Хоть всю нежить Тибидохса пытай, но найди мне эту тварь.