Раскрывая душу

      Илья перерывал все записи Светлого, какие только смог найти. Он остервенело искал в библиотеке хоть малейшую зацепку, чтобы помочь парню. Ему почему-то казалось очень важным спасти именно его душу, именно его жизнь. Будто иначе всё, что он делал до этого, было бессмысленно. Он совершенно не знал, чем его цеплял этот мальчишка, но было нём что-то такое, что заставляло час за часом перебирать записи, перерывать книги, выискивать хоть малейшую зацепку, чтобы помочь.       А ещё Илью раздражала эта тишина, нарушаемая только барабанной дробью дождя. Будто каждая капля, как песчинка в песочных часах, отсчитывала отведённое ему время. Он начинал ненавидеть эту своеобразную пытку.       Обложившись книгами, он сидел в своей комнате, совершенно игнорируя тот факт, что не спал уже сутки. Глаза давно устали, строчки расплывались, смысл слов едва ли доходил до него, когда наконец утомлённый мозг зацепился за обрывок информации. В книге говорилось о девах Света, валькириях, и особо упоминалось об одной их соратнице, трёхкопейной деве. В тексте она упоминалась вскользь, но это был призрачный шанс на их спасение.       Накинув мантию поверх своей повседневной одежды, Илья направился в кабинет академика, прихватив с собой книгу. Огибая вышедших на ночной променад призраков и прочих магических существ, парень быстрым шагом добрался до своей цели. Несколько раз постучав в дверь и услышав приглашение зайти, Илья наконец протянул книгу с заложенной страницей Гончаренко: — Вот. Я нашёл это сегодня вечером, в закрытой секции библиотеки. Здесь говорится об авангарде Света и их спутницах, трёхкопейных девах. Их оружие — рунка, сильный магический артефакт, созданный для борьбы с порождениями Тьмы.       Виктор быстро пробежался взглядом по тексту, нахмурившись. Он прекрасно знал и о валькириях, и о трёхкопейной деве. Отложив книгу, он внимательно посмотрел на Илью: — Мы действительно можем вызвать её, чтобы она провела ритуал очищения. Но, боюсь, ты не очень хорошо понимаешь, как именно происходит это очищение.       Виктор достал из своего шкафа другой фолиант, открывая его на нужной странице. На иллюстрации рядом с древним текстом была изображена девушка, протыкающая копьём сердце одержимого Тьмой. Протянув книгу Илье, академик отвёл взгляд: — Это последний из вариантов. Только если больше не останется никакого выхода. Воскресить Владислава будет невозможно.       Помазун с отчаянием смотрел то на академика, то на книгу: — Но есть ведь… Известны заклинания воскрешения.       Виктор сел за свой стол, сложив руки перед собой: — Все они относятся к списку ста запрещённых. Никто не знает, как поведёт себя человек, если его оживить. Известные случаи привели… к фатальным исходам.       Илья сел напротив, бездумно перелистывая хрупкие страницы древней книги. Он знал, он верил, что есть способ освободить мальчишку от пожирающей его Тьмы. Наконец, его взгляд остановился на совершенно другой рунке в руках другого существа. -… известно ещё одно орудие Света, но с менее широкой славой. Рунка морского царя обладает силой, похожей на силу рунки трёхкопейной девы. В древности оружие использовалось, чтобы обратить чистых душой моряков с затонувших кораблей в армии морских царей.       Виктор слушал тихий бубнёж Ильи с неизменным выражением лица: — Чистых душой. Необходимо очистить тело от Хаоса, прежде чем артефакт будет занесён над умирающим.       Илья отложил книгу на стол, размышляя вслух: — Если сначала попросить трёхкопейную деву об очищении, а потом нанести второй удар рункой морского царя? Можно поговорить с Марио. Он должен что-то знать об этом артефакте.       Гончаренко откинулся на спинку кресла, покачав головой: — Слишком рискованно, чтобы действовать на авось. Да и для завершения ритуала необходимо, чтобы рунку держал сам морской царь. А ты знаешь Марио — он и морского конька не обидит, не то что руку на человека поднимет. А вызывать трёхкопейную деву просто так…       Мужчина нервно потёр шею: воительницы авангарда Света не отличались мягким нравом, и тревожить их просто так ему не хотелось. Но время утекало буквально сквозь пальцы, и теперь дорога была каждая минута. Взвесив все за и против, Виктор обратился к Илье: — Поговори с Гекатой. Она должна знать о таких вещах больше нас с тобой. А я наведаюсь к нашим морским соседям.       Гром сотряс окна кабинета. Стихия, унявшаяся было вечером, снова набирала обороты. Илья нервно обернулся на окно, тихо уточняя: — Сейчас? В бурю?       Академик встал из-за стола, мягко улыбаясь парню: — У меня свои секреты, младший преподаватель Помазун. А теперь советую вам поторопиться, пока целительница не ушла спать.       Буквально выставленный за дверь Илья поплёлся в лазарет, размышляя о полученной информации. План казался настолько безумным, что ему с трудом верилось в его благополучный исход.       В комнате целительницы было тихо. Иван спал, убаюканный мурлыканьем кота, Владислав пребывал в искусственном беспамятстве. Сама владычица лазарета смотрела на Илью в ожидании, когда тот наконец соизволит сказать, зачем вообще пришёл. Подойдя поближе, Илья сел напротив женщины, тихо пересказав то, что удалось узнать. Геката на несколько минут задумалась, после чего поманила Помазуна за собой. Во второй комнате не было окон, она полностью состояла из книжных полок, на которых разномастно умещались древние фолианты, колбы с неизвестными жидкостями, статуэтки и прочие мелочи. Целительница поманила один из томов, укладывая его на круглый стол посреди комнаты. — В древности, валькирии были могучим эскадроном дев-воинов Перуна. Они всегда были там, где была битва, чтобы после собрать свою жатву. Души воинов, которых они забирали с собой, могли переродиться снова. Те души, которыми девы брезговали, оставались скитаться много веков, пока не развеивались или не превращались в кровожадных монстров. Но со временем произошёл раскол. Многие вернулись на землю, переродившись, став потенциальными трёхкопейными девами. Это смертные девушки, чаще всего обладающие магическим даром. Их можно назвать валькириями-одиночками, хотя они и не чтут уставов, которые им положено блюсти. Когда валькирии выбирают себе помощницу, они вручают ей рунку — трёхзубое копьё, шлем и щит. Они, как вестницы валькирий, всегда идут в бой первыми, если приходится. И первыми погибают. Сейчас мне известны несколько трёхкопейных дев. И только одна из них обладает достаточными знаниями и силами, чтобы провести этот обряд.       Геката открыла книгу на нужной странице, поворачивая её к Илье, продолжая своё повествование: — Обряд, о котором ты говоришь, несколько проще, и гораздо серьёзнее, чем вы с академиком думаете. Он несёт за собой определённые последствия для очищаемого и для тех, кто его проводит.       Усевшись в каменное кресло, Геката развернула вкладыш книги с иллюстрацией обряда: — Проводящие обряд должны нанести свои удары одновременно, с чистыми помыслами и состраданием. Они образуют своеобразный триумвират с тем, кого очищают и спасают. Фактически, жизнь каждого из них зависит от другого. Умрёт один — погибнут все остальные. Именно поэтому ритуал проводился всего лишь один раз за всю историю существования. Тогда ради этого триумвирата двое пожертвовали бессмертием. Подводное царство не простит нам гибель любимого царевича, если что-то пойдёт не так. Спасая жизнь одного, мы можем унести жизни целого острова.       Илья буквально хватался за голову: слишком много ему было информации. Ему казалось, что он пытается сложить картинку из не подходящих друг другу кусочков. — И что нам тогда делать?       Геката откинулась на спинку каменного кресла, закуривая любимую трубку: — Бессмертием, знаешь ли, можно и одарить. Только это ещё более непосильная ноша, чем осознание того, что рано или поздно ты отойдёшь в мир иной. Даже в хорошей компании бессмертие может стать проклятием.       Помазун водил пальцами по вязи древних рун, внимательно слушая собеседницу: — Вампиры? Оборотни?       Геката кивнула: — Они в том числе. В мире немало бессмертных существ, и поверь мне, не все из них рады своей доле. И он этой доле не будет рад. Как и ты.       Илья отвёл взгляд, рассматривая узоры трещин на столешнице: — Значит, у нас выбор: спасти всех, сделав бессмертными, но несчастными, или убить бессмертного, и начать войну с подводным миром.       Древняя чуть наклонилась вперёд, хитро улыбаясь: — Есть ещё один вариант.