Волшебные болезни и как от них излечиться

Драко украдкой, опасаясь, что кто-то заметит, наблюдает за Поттером, который изо всех сил тянется за пушистой, сочно-фиолетовой веткой сирени. Перезревшие соцветия падают ему на лоб и макушку, но он только сдувает их, смеётся и снова тянется вверх. — Ненавижу сирень. Плебейские цветы, — Панси фыркает, с силой захлопывает учебник — так, что пыль со старых страниц летит Драко в лицо, — поднимается и уходит. А Драко всё так же смотрит на Гарри: на его смуглую, загорелую кожу, блестящую от пота, крепкую спину и острые лопатки, узловатые длинные пальцы и жёсткие чёрные волосы. Смотрит и думает, что его самого всю жизнь почему-то тянуло к плебейскому — к сирени, например. И к Гарри. Притяжение это настолько сильное — особенно сейчас, — что хочется орать о своей любви к этой чёртовой сирени, и он, наверное, действительно кричит — в голос, — потому что Поттер вдруг оборачивается и смотрит на него в упор своими невозможно зелёными, как матовые сочные листья сирени, глазами. Он больше не смеётся, и Драко, сгорая от страха и стыда, отводит взгляд. Кажется, что война закончилась целую вечность назад, но сегодня только 31 мая, и где-то там, на границе Запретного леса, далеко за восстановленным защитным куполом Хогвартса гремит последняя майская гроза. Поттер уходит и Драко поднимается тоже. Мышцы затекли, и поясницу ломит от сильной сухой боли, но куда больнее от тоски, тугим кольцом стянувшей всё внутри: Малфой думает о том, что душистый, густой букет майской сирени, который сорвал Гарри сегодня, никогда не будет стоять на полу у его, Драко, кровати.

***

Ужин подходит к концу; Драко делает последний глоток кофе и уже собирается выйти из-за стола, как прямо перед ним, чудом минуя тарелки с едой, падают фиолетовые, душно пахнущие цветы. Малфой не видел, чья сова принесла ему их, но точно знает, от кого букет, потому что Гарри Поттер срывал эту сирень прямо перед ним. В приложенной записке всего пара строк, но Драко знает наверняка, что будет хранить её так долго, как только сможет. Бумага насквозь пропахла сиренью и весной, и Малфой с трудом удерживается, чтобы не поднести её к самому лицу, вдохнуть этот аромат полной грудью — как распоследний придурок. «Я высажу для тебя целую сиреневую аллею, если хочешь. Г.П.» — Если сходишь со мной в Хогсмид. Шёпот Гарри — горячий и влажный; от него бегут зябкие мурашки и моментально потеют ладони. Драко молчит, но оба знают, что ему не нужна целая аллея, чтобы дать положительный ответ — достаточно одного букета на полу у кровати.