My pain will destroy you

Сегодняшнее утро совсем серое, солнце спряталось за облаками, а холодный ветер неспешно треплет платиновые волосы. Тэхен зарывается носом в ворот свитера, натягивая рукава на ладони. Он прижимает правую руку к груди, невесомо касаясь запястья, которое перемотано небольшим слоем эластичного бинта. Парень к врачу не обращался, сам перебинтовал руку, надеясь, что с ней ничего серьезного. Иногда кость покалывает и несильно тянет, но даже это причиняет лишние неудобства. Тэхен пытается не обращать внимание, все его мысли застряли в том моменте, когда Ким встретил самое невероятное лицо, которое затмевает красотой любое, до этого времени виданное. Парня с детства притягивали люди с необычной и красивой внешностью, но тот парень — это что-то неземное, совершенное. Ким мог бы даже влюбиться в такое лицо, но, кажется, так и сделал. В его творчестве было много периодов, когда он вдохновлялся разными людьми, а теперь просто не выдержит, если не нарисует парня в живую хоть раз. Его, вроде, Чонгук зовут? Нет, не вроде, Тэхен точно знает. Его зовут Чонгук. Он красивый, безумно красивый, но такой холодный и жестокий, что Киму показалось, будто бы тот действительно его убьет на ровном месте и даже глазом не моргнет. Тэхен не понимает, почему вызвал настолько отрицательную реакцию? Брюнет сжимал его руку с такой нечеловеческой силой, что последний до жути испугался. Почти что до паники. Парень слишком взбесился, когда коснулись его лица. Слишком быстро и сильно. Ким не на шутку был напуган, но прекратить смотреть на такое лицо просто не мог. Потому что в красоте он находит свое, кажется, давно потерянное вдохновение. Тэхен слегка улыбается, когда вспоминает легкое касание к чужим скулам. Кожа Чонгука смуглая, нежная, а черты лица острые и мужественные. От этого парня харизмой за километр веет. Он совершенно необыкновенный, красивый, высокий и до мурашек привлекательный. Тэхен хотел найти вдохновение, но нашел что-то удивительное, прекрасное, что-то, что теперь всегда будет на его картинах. Потому что Тэхен нашел его… Парень трет запястье и почти уже подходит ко входу в универ. Он теперь здесь учится на четвертом курсе факультета искусства. Это официально его первый день, за который Ким должен много чего сделать; в первую очередь: извиниться за свою настойчивость, ведь он действительно перегнул палку. Мало ли что мог подумать этот парень. Но у Тэхена просто дикий фетиш на красивые лица, возле таких себя сдерживать тяжеловато. А возле Чонгука — нереально. Тэхен просто художник и влюблен в искусство, а у последнего свои причуды. Парень проходит на задний двор универа и садится на скамейку, достав из сумки небольшой блокнот и карандаш. Даже рука не помешает ему рисовать. В этом процессе он находит свою боль, свое успокоение, которое отражает на бумаге индивидуальным почерком. Возле него проходят студенты, о чем-то разговаривают, смеются и иногда бросают быстрые взгляд на Тэхена. Парень уже привык быть в центре внимания из-за неординарного стиля в одежде и своего таланта. Люди всегда на него смотрят, и все по-разному. Тэхен глядит только на лица, рисует самые необычные, пальцами растирает карандаш, делая переходы максимально мягкими. Он настолько увлекся процессом, что полностью вылетел из реальности, сосредоточив все внимание на рисунке. Парень рисует долго, неспеша, осматривает с каждой стороны, пока до него не доходит шокирующая истина. Тэхен вновь нарисовал Чонгука, в руках которого красная лилия. Блондин вздрогнул, быстро пряча рисунок от чужих глаз, стараясь больше не вспоминать темный взгляд, который так и грозился уничтожить. Он подрывается с места и быстро двигается в сторону входа, пытаясь занять свой мозг студенческими проблемами, а не красивым лицом брюнета. Только бы сейчас его не встретить: не удержится, вновь прикоснется. И тогда у него действительно будет перелом. Хорошо, если один. «Мое вдохновение прекрасное, безумное, опасное. Оно же меня вдохновило, оно же и уничтожит», — в мыслях цитирует строку из какой-то книги. Иронично. Очень иронично.

* * *

Возле небольшого дома в Нью-Йорке скопились толпы репортеров, полицейских и несколько машин из властей города. Охрана пытается не впускать никого внутрь, пока ведется расследование. Вспышки камер и постоянные вопросы очень отвлекают, но все настойчиво игнорируют и продолжают работать. Дом полностью огражден желтой лентой, внутри каждая деталь под своим номером, все следователи в перчатках и аккуратно касаются улик, стараясь не задеть возможные отпечатки. Судебно-медицинский эксперт склоняется над мертвой девушкой и пристально осматривает ранения, поворачивает голову в разные стороны, более тщательно осмотрев проломленную грудь и горло жертвы. На передней части шеи глубокий надрез, заполненный засохшей кровью. Глаза утратили свой цвет, становясь полностью белыми. Синяки по телу желтеют, а сама кровь достаточно потемнела, с помощью чего можно сделать множество выводов. Хосок стоит возле эксперта и пристально оглядывает место убийства. Уже четвертое за этот месяц. Почерк одинаковый. Численные повреждения на теле и насквозь перерезанное горло. Орудия убийства нет. Преступник внимательный, никаких следов не оставляет, только одну красную розу в руках убитых девушек и кровавый поцелуй на щеке. Какой-то очередной псих, с достаточно агрессивной манерой поведения. Эксперт подымается на ноги и поворачивается к начальнику. — Жертва мертва уже больше двух дней; об это свидетельствуют небольшие трупные пятна и слабый запах разложения. Разрез на шее был сделан уже после убийства, скорее всего девушку сначала избили. На жертве достаточно ярко выражены следы сексуального характера. Ее изнасиловали, причем после избиения. Поцелуй на щеке, вероятнее всего, из ее крови. Попытки сопротивления отсутствуют. Жертва была в сознании во время сексуального процесса. Хосок внимательно слушает и на ходу обрабатывает информацию. — Девушку могли запугать? Или напичкать наркотиками? — предполагает тот, серьезно смотря на стоящего возле него эксперта. — Я возьму кровь на экспертизу. Завтра занесу полный отчет. — Хорошо, — говорит Хосок и поворачивается к помощнику. — Что у тебя? После осмотра дома, Джин, что-то дописав, поднимает взгляд на начальника. — В доме чисто. Все на своих местах и в довольно-таки идеальной форме. Отпечатков никаких нет. Совсем. Следов взлома тоже нет. Преступника впустила жертва. Камеры видеонаблюдения поймали черное ауди возле этого дома в полночь, два дня назад. Номеров на ней, конечно же, не было. — Хорошо, значит дело имеем с профессионалом, у которого на счету четыре убийства. Пока. И у нас слишком мало информации для продолжения исследования, — опускает руки в карман брюк, продолжая смотреть на жертву изучающим взглядом. — И что ты предлагаешь? — спрашивает Джин. — Вернуться назад в наш офис и уже там продолжить, — несколько секунд молчит, думает. — Мы имеем дело с очень агрессивным преступником, у которого серьезные проблемы в сексуальной жизни и с самоконтролем. — Хорошо. Когда вылетаем? — Сейчас же. Больше нам делать здесь нечего. У нас есть весь нужный материал, — отворачивается от девушки и смотрит на помощника. — Сделай еще несколько дополнительных фотографий лица и шеи девушки, а также цветка. Здесь должна быть какая-то связь, а я пока свяжусь с ее родителями, если они есть. — Найди Джейка, он где-то здесь. Ему не составит труда ввести несколько строчек кода, чтобы взломать базу данных Нью-Йорка, — ухмыляется Джин, доставая фотоаппарат. — Да ты мистер очевидность. Без тебя я бы не догадался, — в свободной манере говорит Хосок, набрав номер одного из их отдела. Джейк также работает на ФБР, а если быть точнее, то он достает нужную информацию не совсем законным путем. Но кого это волнует, если начались серийные убийства молодых девушек? И вряд ли они просто так закончатся. Скорее всего, это только начало, а у Хосока уже сил нет. Такая работа требует все свободное время. Даже не свободное тоже. Мужчина в этом городе уже три дня, пока его брат празднует то последний день лета, то первый день осени. Ему бы только найти повод выпить. Неугомонный ребенок. А Хосоку осталось сидеть и волноваться, пока его брат переворачивает Чикаго с ног на голову. Хосок достает телефон и замечает одно непрочитанное уведомление. Он открывает диалог, несколько секунд глазами бегает по сообщению и ярко улыбается. «А вот возьму и просру!» Ну что за ребенок? Младшему бы только делать все наоборот. Лишь бы позлить брата, который и так все нервы прожигает на работе. Но Хосоку не жалко. Только не для своего младшего братика. Для него ничего не жалко. И именно из-за него мужчина отсюда уезжает. Соскучился. Всегда будет скучать. Но Юнги этого знать не обязательно. Хосок ничего не отвечает на уведомление, заходит в свои контакты и пытается отыскать номер еще одного помощника. Набирает. Тот долго себя ждать не заставляет, сразу же принимает вызов от начальника. — На связи. — Ты сейчас где? — В отделе ФБР Нью-Йорка, ищу информацию на жертву, а что? — будто бы невзначай спрашивает тот. Хосок гордо ухмыльнулся. — Вижу прогресс. Молодец. Если что-то найдешь — звони. Мы с Джином возвращаемся в Чикаго. Тебя заберет другой самолет. — Понял. Сделаю все возможное. — Я даже не сомневаюсь, — сбрасывает и направляется к полицейской машине служителей города. К нему выходит Джин, внимательно рассматривая снимки на фотоаппарате. — Эй, парень, — обращается Хосок к одному из молодых полицейских, — отвези нас на взлетную площадку. Мы возвращаемся. Своему боссу скажешь, что мы берем дело и будем расследовать в своем отделении. Парень кивает и садится внутрь машины на водительское сидение. На пассажирское сел Хосок, а Джин на заднее. Машина, сквозь толпы журналистов, выезжает на дорогу, постепенно повышая скорость. Хосок откидывается на спинку сидения и прикрывает веки. Он так сильно устал за эти три дня. Чертовски устал. Но у него есть свои обязанности, которые тот должен исполнять максимально быстро и качественно, ведь кто знает, сколько еще девушек умрет, пока он отдыхает. Хосок не может такого допустить, но также он не может заботиться только о людях. У него есть человек, забота о котором важнее всех земных жизней. Мужчина пообещал себе, что его работа никогда не навредит младшему брату. Пока что он свое слово сдержал. Ведь все время его работа приносит вред только ему. И последствия этого ужасные.

* * *

Дни проходят скучно, монотонно. На каждой паре хочется умереть от скуки. Ученики абсолютно не сосредоточены на учебе, только и думают о вечеринке, которая начнется уже сегодня вечером. Половина студентов пришли в универ только для того, чтобы обсудить вечерние наряды и компанию, с кем собираются провести время. Университет щедро предлагает одно из самых больших помещений для проведения мероприятия. Студсовет целый день украшал зал, подключал аппаратуру, расставлял столики с едой и алкоголем. Вышло вроде бы неплохо. Осталось только дождаться вечера и дорогого диджея из штата Флорида. Юнги валяется у себя дома вместе с Чимином и рубится в приставку. Он совсем не парится над нарядом. До начала вечеринки остался целый час, а парень еще в трусах и футболке сидит и не особо спешит одеваться. Возле него Чимин в черных джинсах и такого же цвета футболке с V-образным вырезом, из-за чего можно разглядеть тату на его шее. Хоть Юнги всегда ржет с парня, но внутри считает его действительно очень горячим. И ему это знать необязательно. Юнги агрессивно бьет пальцами по кнопкам джойстика, пытаясь обогнать друга в видеоигре. Тот так просто не сдается, что еще больше злит парня. — Да проиграй ты уже! — возмущается Юнги, не отводя взгляд от экрана. Чимин переключает внимание на него и еле скрывает улыбку. Какое же азартное нутро у этого парня. До конца будет держаться, но ни за что не проиграет. Чимин восхищается его упорству. Ему бы такое. И если бы он внимательно следил за игрой, то понял бы уже, что проиграл азартному человеку, который теперь победно улыбается. — Я вновь выиграл, — ухмыляется тот, толкнув друга в плечо. — И мы всрали на эту гребаную игру два часа. Мы просто гении. Чимин поднимается на ноги и падает на кровать Мина, даже не пытаясь скрыть наглую ухмылку — Ты совсем охренел лежать в моей постели в одежде, на которой хрен знает сколько девушек кончало?! — громко возмущается блондин, пытаясь спихнуть друга с кровати. Чимин улыбается. — Это типа комплимент? — Это типа свали нахер оттуда! — Ну ты и зануда, — закатывает глаза старший, все-таки передвинувшись на кресло. — Ты, кстати, собираешься одеваться? Или в трусах пойдешь? — А вот и пойду! Это хоть удобно. — Все, ладно, иди одевайся, и едем, а то все самое интересное пропустим. — Например? — Там должен быть какой-то крутой диджей из Флориды. Будет весело. Юнги тяжело вздыхает, но все-таки подходит к шкафу, доставая первую попавшуюся одежду, сбрасывает футболку и натягивает на ноги черные карго. Чимин делает вид, будто чем-то сильно занят, но на самом деле глаз не сводит с бледной спины Мина, от которой во рту пересохло. Юнги быстро надевает черную кофту с длинными рукавами и пальцами зачесывает волосы. Без банданы слегка длинная челка спадает на глаза, и это, если так посмотреть, выглядит привлекательно. Чимин уже успел убедиться. Юнги еще несколько раз осматривают себя в зеркале, надев на пальцы черные кольца. — Все, я готов. Можем ехать, — слишком резко оборачивается, от чего Пак не успевает спрятать восхищенный взгляд. — Ты чего так пялишься? Я настолько привлекательный? — издевается тот, нагло ухмыляясь. «О, если бы он только знал, насколько…» — Конечно же нет. Я просто только сейчас заметил, насколько сильно ты любишь яркие цвета. Вот прям очень, — прыскает в кулак, оглядывая с ног до головы парня и его вечный стиль самого ярого сатаниста. Лучше уж так, чем признать, что блондину и правда дьявольски идет черный цвет. Да ему вообще все идет с таким-то лицом. — Да иди к черту, Пак. Мне так нравится, — пинает друга в колено и под всемирный поток мата спускается на первый этаж. Чимин выходит за ним и неспешно спускается по ступенькам. С таким другом он точно станет инвалидом. Причем очень скоро. Чимин обувается и выходит следом за блондином, садясь в машину. Юнги садится возле него и включает на полную громкость какую-то музыку, откидываясь на сидение и переводя взгляд на приятеля. — Чувак, пей до такого состояния, в котором ты будешь способен водить. Ибо я не желаю идти пешком домой среди ночи. Чимин саркастично улыбается и заводит автомобиль. — Тогда будем идти вместе.

* * *

В большом помещении ярко светят прожекторы в ритм быстрой музыки. По полу разливается искусственный дым, на сцене диджей запускает новые биты, от чего толпа начинает радостно кричать и свистеть. Цветные лучи мигают на телах студентов, освещают только самые откровенные места, скользят по лицам, останавливаются на пьянящих губах. Мужские руки прижимают к себе хрупкие фигуры, спускаясь ниже, пальцами обхватывая упругие ягодицы. Девушки не стесняются, отдают себя полностью, без остатка. Все хотят физического наслаждения, так зачем отказывать? Молодые люди всегда предпочитают удовольствие. И сейчас делают так же. Татуированная рука скользит к подолу коротенькой юбки, медленно забираясь под нее. Девушка сжимает плечи парня, стараясь скрыть слабую дрожь. Ее тело вмиг покрылось мурашками, а в груди что-то спонтанно перевернулось. Чужие пальцы забираются внутрь нижнего белья, не стесняясь других присутствующих, которые в приятном опьянении ритмично танцуют в такт тяжелым битам. Парень наклоняет лицо ближе к чужому, вдыхая аромат сладких духов, губами касаясь щеки. Девушка начинает еще сильнее дрожать, в то время как пальцы молодого человека тянутся к половым губам. Вокруг множество студентов, но никто на это не обращает внимания, только несколько других представительниц хрупкого пола с завистью смотрят на эту картину. Девушка опирается лицом об мощную грудь и еле скрывает сбитое дыхание, которое постепенно перерастает в стоны. Парень улыбается и толкает один палец внутрь, вырывая высокий вскрик, что слышит только он сам. Длинные пальцы пробегаются под футболку брюнета и ноготками медленно царапают спину. Парень ухмыляется, закусив губу, и резко вводит сразу два пальца. Девушка размякает в руках и уже не сдерживает приятные ощущения, стонет прямо на ухо красивому магистранту. — Чонгу-у-ук… — слабо кусает его плечо. — Чонгук, господи, прекрати так возбуждать… — сильнее впивается ногтями в смуглую кожу, оставляя на ней кровавые дорожки. Брюнет начал более ритмично и быстро входить в девушку, заставляя ту давиться воздухом и собственным криком. — Сука… — парень вмиг слишком сильно сжимает подтянутую ягодицу, приближаясь вплотную к алым губам. — Не матерись. Так ты еще больше смахиваешь на блядь, — Чонгук не дает девушке ответить и сразу же впечатывается в сочные уста, растерев красную помаду по подбородку. Девушка пробует отвечать, но брюнет слишком агрессивно целует, терзает в кровь, оставляет небольшие ранки на нежной коже, оттягивает, сплетается с жарким языком, ощущая сильный металлический вкус, дуреет. Он плотнее вжимает девушку в себя, прикрывает веки, наклоняя голову в удобное положение. Во время каждого движения ртом на его лице красиво выделяются скулы, от чего молодая особь не в состоянии отвести взгляд. Она так и зависает на идеальных чертах. На кучерявой челке, что свисает на закрытые глаза, на небольшом тату справа и на этих чертовски соблазнительных губах. Возле такого парня так и хочется вести себя по-блядски. Никто и не сдерживается. — Я хочу тебя, — отстраняется от губ Чона. — Боже, как же сильно я хочу тебя, — тяжело дышит в шею парня, стараясь держаться в руках, но что-то совсем никак не выходит. Чонгук странно улыбнулся и одним движением поднял девушку на руки. — Тогда я не буду заставлять даму ждать, — говорит в самые губы и смотрит только в глаза, которые затягиваются пеленой дикого возбуждения. — Ты ведь сделаешь все, чтобы мне понравилось? — девушка сразу же кивает, не в силах оторваться от этих черных бездн, в которых так и вспыхивает что-то совершенно безумное. — Умничка, — одобрительно хлопает ладонями по ягодицам и сворачивает куда-то в кабинет университета, не утруждаясь закрыть за собой дверь. Он бросает девушку на стол, который слабо видно из-за темноты, и сильно сжимает ее запястье. Темноволосая тяжело выдыхает, вновь покрываясь мурашками от касаний магистранта, что неспешно стаскивает с нее белье. — Ори громко. Я хочу слышать и наслаждаться твоей болью, — говорит он еле соображающей девушке и со всей силы кусает в шею, пальцами охватывая бедра. Молодая особа не то кричит, не то стонет, отодвигаясь назад, но Чонгук крепко держит на месте, сжимая нежное тело до красных пятен, поднимаясь рукой к бюстгальтеру. — Солнышко, да ты возбуждаешься от этого, — утвердительно говорит он и, хищно улыбнувшись, заглядывает в испуганные глаза. Чонгук приближается. — Ты ведь хочешь меня? — искушающе шепчет, сильнее сжав ягодицы. Тело под ним дрожит, а он специально опускается к соскам, выдыхает жаркий воздух. Языком касается ореола, всасывает и тихо рычит. Девушка совсем потерялась в ощущениях. Брюнет скалится. Тонкие пальцы тянутся к ремню Гука и несдержанно пытаются его расстегнуть. Руки студентки дрожат, а Чон лишь наслаждается борьбой эмоций в серых глазах, которые постепенно понимают все безумие ситуации. Парню сносит крышу от ее боли, а ей сносит крышу от него. — Чонгук… — шепчет на ухо, чтоб никто больше не услышал; но здесь никого и нет. Это скорее неуверенность в своих следующих действиях. — Возьми меня… — добавляет еще тише. Брюнета очень веселит то, что девушка думала, будто бы он собирался спрашивать разрешение. Оно ему к черту не нужно. Чон ее и так возьмет. Парень довольно наблюдает за тем, как девушка расстегивает ширинку его брюк и уже тянется к боксерам, но тот с силой перехватывает ее руки, небрежно отбрасывает назад и притягивает девочку за талию, опуская резинку своего белья, и, умело надевая завалявшийся в кармане презерватив, одним резким толчком входит в горячее нутро, вырвав первый стон острой боли. Вот что действительно начинает возбуждать. Он хватает пальцами тонкую шею, другой рукой поглаживает живот и голодным поцелуем набрасывается на покусанные губы студентки. Чон совсем не заботится о чужом удовольствии, трахает слишком резко, постепенно удовлетворяет свой вечный голод, наслаждается. Вот что такое искусство: видеть людей в ужасе, но уметь рассмотреть в нем слабый мазохизм — это и есть предел высшего восхищения. Чонгуку рвет крышу. Парень нагибается к животу, кусает, ласкает собственный слух этими страданиями, не прекращает трахать. Это выходит больно, но так умело, что девушка уже не знает, от чего именно так громко орет. Но Чонгук видит четко. — Маленькая сука течет? — широко улыбается, входя под другим углом. Молодая особа в один момент кричит очень громко, цепляется за плечи брюнет, царапает, не сдерживает собственные противоречивые эмоции. Парень заставляет чувствовать что-то абсолютно неправильное. Он то нежно целует, то жестоко кусает. И как бы она себе не лгала, этот контраст доводит ее до пика. — Чонг… — не успевает договорить, как вдруг издает стон сногсшибательного наслаждения, выгибаясь дугой, прямиком на встречу губам Гука, которые ласково поцеловали пышную грудь и слишком резко укусили. Она не выдерживает. Кончает с сорванным хрипом, в котором уже не слышно боли, только чистый, дикий кайф. Чонгук закусывает губу и вновь созерцает то, как портится очередная милая девушка. Он любит портить невинных. Он любит приносить им боль. Спустя еще некоторое время, брюнет делает последние грубые толчки, сжав руками коленки темноволосой, и, сняв презерватив, кончает ей на живот, нагибаясь к лицу. — Какая же ты блядь, — вновь целует, но уже более отстранено, холодно, без любого наслаждения или страсти. Она всего лишь очередная сука, которую интересно трахать только первый раз, пока еще хоть немного сопротивляется. Дальше одно сплошное подчинение, синоним которого — скука. Чонгук отодвигается назад, окидывает лежащую девушку безразличным взглядом и надевает брюки обратно. Темноволосая садится на стол и со слабым огоньком надежды в глазах смотрит на старшего; тот на нее больше ни разу не взглянул. Быстро поправляет волосы и застегивает ремень, направляясь к двери, попутно выбрасывая в мусорное ведро использованный презерватив, бросив напоследок: — Это было неплохо, но я ожидал большего, — и уходит, оставив шокированную такими словами студентку сидеть на столе и смотреть ему в спину. На её глазах появилась лишняя влага, а тело постепенно начинает сильно зудеть из-за только что оставленных отпечатков. Парень ничего ей не должен. Она сама согласилась. И теперь в мире появилась еще одна испорченная девочка, которая доверилась Чон Чонгуку. И зря. Потому что он наслаждается чужой болью, а не пугается ее. Потому что он намеренно причиняет ее невинным. Потому что желает. И потому что только она заставляет его чувствовать хоть что-то, кроме холодной, выедающей пустоты, что преследует уже целую вечность. Чонгук выходит из кабинета и неспешно идет к столику, за которым сидит Джун, а на его коленях какая-то девочка с милой улыбкой. Брюнет не обращает на нее внимание, садится возле друга и достает сигарету. Закуривает. Намджун отрывается от девушки и смотрит на слегка расслабленного парня, улыбается, отлично понимая, что с ним только что произошло. — И как? — привлекает внимание Чона. — Выглядишь не сильно удовлетворенным. Чонгук саркастично хмыкает и глубже втягивает горький дым, глазами следя за яркой вспышкой на кончике сигареты. — Скука. Она слишком легко согласилась, — парень не смотрит в сторону друга, хотя отлично чувствует пристальный взгляд на себе, даже слегка голодный. Чонгук безразлично вздыхает. — Трахни ты ее, ибо мне противно ощущать этот взгляд, — оборачивается к девушке, на губах которой исчезла улыбка. Намджун равнодушно кивнул, поднимаясь с дивана, сильно сжав студентке руку. Она тихо зашипела. — Тебя, кстати, искал парень из студсовета, — говорит брюнету Джун. — Зачем? — Просил удивить публику, — слабо улыбается. — Так, как ты умеешь. Чонгук приподнимает уголки губ, темным взглядом скользя по толпе. — Отлично. Я согласен, — глаза останавливаются на столике напротив. — Повеселись и сделай так, чтобы эта сучка пожалела, что смотрела на меня, а не только на тебя. Намджун оскалился и довольно кивнул, удаляясь из большого зала. Чонгук поднимается на ноги и медленно подходит к столику, где сидит студсовет, опускаясь возле них. Молодой парень, по имени Дио, сразу же переключает все свое внимание на магистранта и радостно улыбается. — Так ты согласился? — Чон кивает, принимая бокал с алкоголем. — Чудесно. Вечер будет веселый, — говорит Дио, хватая со стола микрофон и просит сделать музыку тише. Студенты непонимающе оглядываются по сторонам, пытаясь понять, что случилось. И тут глаза всех остановились на столике студсовета и на сидящем за ним Чонгуком. Все сразу поняли, что сейчас будет. Толпа радостно закричала и в спешке приблизилась к нему, чтобы своими глазами увидеть сумасшедшие иллюзии. Чонгук холодно всех осматривает и также встает с дивана. — И так, — монотонно начинает, темным взглядом осматривая студентов. — Мне, как всегда, нужен один желающий, на этот раз пол не имеет значения. Фокус без интима. Поэтому парень тоже может участвовать, — Чонгук все пытается отыскать кого-то наиболее подходящего, но замечает лишь кучу обычных, восхищенных взглядов. Какая смертная скука. — Ну ок, я могу, — этот голос кажется знакомым и, что еще лучше, — он не кажется сильно эмоциональным. Будто бы обладателю не так уж и интересно увидеть следующие действия. Вот здесь что-то новенькое. Чонгук поворачивается к источнику безразличного голоса и на дне его зрачков что-то слабо вспыхнуло. И это «что-то» — очень страшное. Перед ним тот самый парень, который так заколдованно смотрел на картину этого якобы «гения», что даже Чонгуку на миг стало интересно, что именно тот в ней увидел. Ведь Чон ничего там не видит. Абсолютно. Лишь красивые лица и всего-то. А парень смотрел намного глубже, самую истину картины, ее сущность. Чонгука это удивило, поэтому в конце он сморозил какую-то глупость про его глаза. Хотя сейчас готов признать: они правда красивые, как у ангелов. Блондин делает шаг к нему и вопросительно смотрит. — Еще долго ждать? — в наглой манере спрашивает Мин, пальцами поправив белые прядки, которые вечно лезут ему в лицо. Чонгук с ног до головы осматривает невысокого парня и тихо хмыкает, подчеркивая то, что рост у него слегка ниже среднего, но наглости больше допустимого. — А не слишком ли ты наглый? — брюнет заглядывает в голубые глаза и точно видит в них абсолютное безразличие. Это уже куда более интересно. Юнги слабо ухмыльнулся. — Это я еще пытаюсь быть вежливым, — склоняет голову вправо и скучающе вздыхает. — Начинай уже, у меня нет особого желания с тобой разговаривать. Чонгук еще несколько секунд смотрит в чужие радужки и лениво тянется рукой к карману брюк. Парень не лжет, ему правда скучно, но Чона такое не сильно волнует. Он просто знает, что сейчас все изменится. Брюнет достает какой-то небольшой листок бумаги и передает его парню. Тот принимает и продолжает на него вопросительно смотреть. Скорее даже сквозь него. Чонгук знал, что сегодня попросят показать какие-то фокусы, поэтому заранее взял все необходимое. Этот трюк он еще никогда не показывал, но сейчас самое время. Безразличие парня начинает слегка нервировать. — И так, смотри, ты должен максимально плотно скомкать листок и уже потом отдать мне обратно, понял? — Не тупой, — Юнги несколькими движениями сминает бумагу правой рукой и протягивает ее брюнету. Чонгук очень пытается не улыбнуться и двумя пальцами поднимает бумажный шарик, показав его всем студентам. Они, как и обычно, ничего не понимают, смотрят с интересом, ждут эффектного престижа. Чонгук вновь возвращается к блондину. — Подними правую руку внутренней стороной вверх. Юнги сосредоточено следит за происходящим, но, пока что, никакого подвоха не видит, поэтому следует всем указаниям брюнета, поднимая ладонь. — И так, — подходит ближе. — внимательно следи за огнем. Блондин уже хочет спросить, за каким, блять, огнем, пока в руках Чона не блеснула металлическая зажигалка. Юнги концентрирует свой взгляд на синем огоньке, пока Чонгук неспешно подносит его к бумажке. Толпа также следит за огнем. И лишь Чонгук смотрит в голубые глаза, которые стали еще ярче из-за синего пламени. Ухмыляется. Он подносит зажигалку вплотную к бумаге и поджигает кончик. Она загорается. В зале стоит тишина, музыку почти не слышно, все внимательно наблюдают за происходящим. Юнги не отрывается от голубого огня, слабо хмурит брови, потом сильнее, а потом резко дергает руку назад, сильно зашипев. Его рука вспыхнула жаром, кожа на ладони начала жечь и краснеть, сильно покалывая. Он переводит взгляд на брюнета и растерянно следит за улыбкой на его лице. Что, блять, происходит? Какого черта он творит? Студенты в шоке округляют глаза. Кожа на ладони треснула, Юнги совсем тихо вскрикнул и с такой яростью посмотрел на Чона, что того аж шибануло током. — Ты, придурок, совсем ебанулся? Какого хуя ты творишь?! — орет громко, прижимает руку к груди, пытаясь унять боль, но выходит только хуже и кожа еще сильнее покраснела. Чонгук смотрит на это с особым интересом, не прекращает, никакие эмоции не выражает, только стоит и смотрит, пока бумажка не догорела до конца и не обожгла кончики пальцев. Никто не верит своим глазам, молчат, не могут понять, постанова это или же нет. Похоже что нет, потому что в центре ладони у парня начинает непроизвольно слазить кожа. Люди в шоке, но никто по-прежнему не скрывает восхищения. Их это удивило, потому что такого еще никто и ни разу не видел. Жестокий трюк, но до холодных мурашек эффектный. Юнги сильно закусывает губу и слишком близко подходит к Чонгуку, схватив того за ворот футболки. — Ты — ебаный псих, у которого с мозгами серьезные проблемы, — выплевывает каждое слово, с нескрытой яростью и презрением смотрит в черные глаза. Чонгук не слушает, упивается болью, которую очень умело пытаются скрыть. Она другая, отличается от всех. Ее слишком приятно видеть, но одновременно жутко. Боль маленького парня сладкая, но у излишка горький осадок. Чонгук восхищается этим, до конца ощутив неприятную горечь. «Его боль чистая, сладкая и такая сумасшедшая. Она та, которую я искал, которую хочу видеть. И которую буду причинять», — только эти мысли крутятся у него на протяжении нескольких секунд, пока он смотрит в голубые глаза. Боль в них постепенно исчезает, появляется презрение. Чонгук впервые моргает после всего времени, возвращаясь в реальность. Парень впереди зол, держит правую ладонь возле груди, никому не показывает, скрывает ожог, который был совсем не иллюзией. Чонгук отбрасывает руку блондина от своей футболки и наклоняется к бледному лицу. — Признай уже, что я тебя чертовски удивил, — улыбается, отодвигаясь назад. Юнги округляет глаза и еще больше бесится. — Больной придурок, — отталкивает брюнета от себя, разворачивается и быстро уходит, пока пара темных глаза прожигает ему спину. Чонгук все еще не может прекратить смотреть. Его поразили те ощущения, которые вызвала боль мальчишки. Она ему понравилась… Студенты еще пару секунд молчат и начинают громко аплодировать. Они пьяные, не до конца осознали произошедшее. Только один Чонгук понял и полностью прочувствовал. И уже знает точно, что захочется еще. Уже хочет, но не двигается. Потому что сквозь приятное, где-то глубоко внутри у него что-то слабо пустило трещину. Совсем маленькую, но она постепенно начинает тянуть за собой еле заметные эмоции.