Цена гордости
7 февраля 2020 г., 22:04
Чикаго. ФБР: Отдел анализа поведения.
На большой стеклянной доске висят множество фотографий, сделанных с разных ракурсов на месте преступления, небольшие надписи и улики под ними. В комнате за большим столом сидят работники, читают бумаги по делу из Нью-Йорка и внимательно слушают доклады коллег. — Вчера произошло еще одно убийство. Почерк тот же, никаких следов по-прежнему нет, — говорит Мия, держа в руках небольшую папку с отчетом. Девушка работает в этом же отделе и, в основном, специализируется на сексуальном поведении преступников. Красивая, высокая, не замужем. — Он становится агрессивнее, убийства нерегулярные, субъект не контролирует свои действия, — девушка достает из папки новые фотографии, которые утром прислали власти Нью-Йорка. — Местные стражи порядка просят нас быстрее разобраться, пока к этому делу не подключились СМИ. Начнется паника, — Мия передает каждому небольшую стопку бумаг и продолжает: — Это вся информация про жертв. Я с ней уже ознакомилась и могу сказать, что у всех девушек очень мало общего. Разве что они молодые и встречались с парнями. Часто ходили на вечеринки и были популярны в своей среде. Никто из них не был конфликтным, учились на отлично, проблем с законом не было, — заканчивает доклад и садится обратно за стол. Хосок одобрительно кивает и оборачивается к стеклянной доске. — Хорошо, если у нас нет весомых зацепок, тогда мы можем попытаться понять, чем именно руководствуется субъект, — начинает он и неспешно поднимается на ноги. — Синяки по телу, сексуальный контакт, следов спермы не обнаружено. У нашего преступника серьезные проблемы с потенцией, — разглядывает одну из фотографий, пытаясь за что-то зацепиться. — Он не получил физической разрядки от процесса, зато во время убийства получил эмоциональную. Это можно заметить по тому, как долго он издевался над жертвой, — проводит пальцами по снимку, указывая на нужные участки. — Субъект получал от этого много удовольствия, слишком много. Девушка все время находилась в сознании, он не давал ей отключиться, — хмурится. — Он держал ее руки, это видно по запястьям, и только когда жертва уже не смогла кричать от его действий — субъект перерезал ей горло, — замолкает, несколько секунд думает и оборачивается к работникам отделения. — Но это и так было понятно. Меня больше всего интересует вот что: почему он оставляет кровавый поцелуй на щеке, почему вручает розу, и как именно ему удается пробираться в дом? Его всегда впускали добровольно. Почему? У кого-нибудь есть варианты? Несколько секунд стоит абсолютная тишина. — Ну, у меня есть, — слегка неуверенно говорит молодой парень, у которого IQ намного выше нормы. — Насчет розы, — добавляет. — Слушаю, Итон, — строго говорит Хосок и внимательно смотрит на парня. Тот некоторое время думает и начинает: — Если брать во внимание язык цветов, то розы — это символ бесконечности и красоты. По одной из легенд люди дарили такие цветы тому, кому желали вечной жизни, но в этом случае, могу предположить, что наш преступник дарит именно розу для того, чтобы показать, что он навеки сохраняет красоту и молодость девушек. Делает им, так сказать, услугу, — слегка поджимает губы, пытаясь сложить в голове все вышесказанные факты воедино. Хосок одобрительно кивает. — В твоих словах есть смысл. Если все, что ты сказал, окажется правдой, то у нашего субъекта серьезные нарушения. Даже, возможно, раздвоение личности, но, пока что, мы не можем быть в этом полностью уверенны. — Кстати, насчет того, как он оказывается в доме, — вдруг начинает говорить Мия. — Медицинский эксперт сказал, что в крови жертвы не было обнаружено следов алкоголя или каких-то психотропных веществ. Девушек ничем не накачивали, они в своем уме пускали субъекта в дом. Значит, они могли быть знакомы. — Очень хорошо, — кивает Хосок. — Круг поиска сужается, продолжайте в том же духе. И да, Джейк, — обращается к сидящему парню, — поищи информацию о том, где все жертвы проводили большую часть свободного времени. Возможно, там будут зацепки. И найдите мне парней тех девушек, близких, знакомых или родственников. Надо начинать действовать, пока вновь кого-то не убили. На сегодня все, возвращайтесь к своим делам, — заканчивает Хосок, медленно кивает и уходит в свой кабинет, попутно прося у сотрудников принести кофе. Хосок заходит в довольно-таки просторное помещение и устало садится на кожаное кресло. В последнее время он спит не дольше четырех часов, постоянно на ногах, ест один раз в день, и то, если не забудет. С такими успехами у него появятся серьезные проблемы со здоровьем и про работу можно будет забыть. Мужчина склоняется над столом и лениво трет веки, пытаясь не обращать внимание на боль в левом глазу. Во время одного из расследования — это официальная версия для его брата — Хосоку в глаз попал небольшой осколок из-за взорвавшихся окон. У него сильно повредилась оболочка и еле удалось сохранить зрение, но вот сам цвет… … его глаз стал полностью красным. И это уже никак не исправить. Если сделать операцию, есть вероятность, что он может потерять зрение. Это не лучшая перспектива, поэтому Хосок сразу же откинул этот вариант. Насчет линз, врачи говорили, что это тоже не совсем безопасно, но лучше, чем операция. С того дня Хосок всегда ходит только в них, полностью спрятав под ними свой настоящий глаз. И только возле Юнги мужчина разрешает себе их снять, чтобы не видеть то, с какими усилиями младший пытается не смотреть в этот штучный цвет. Ему это не нравится. Юнги ему всегда говорит, что здесь нет ничего ужасного, что с этим он выглядит намного сексуальнее и привлекательнее, что если бы он был девушкой, то сразу же бы дал ему. Хосок с этого только смеялся, но глубоко внутри у него на миг останавливалось сердце. Мужчина упорно прогоняет с головы подобные мысли, но до конца никогда не выходило. Он боится себе признаться, очень боится, потому что отлично знает, насколько это все ненормально и дико. Младший не поймет, испугается, оттолкнет. Хосок этого до дрожи в руках боится, поэтому все годы своей жизни упорно держится. Отвергает. Не признает. Не показывает… прячет. И пока что успешно. Вдруг тишину рушит негромкий, но напористый стук, и в комнату входит Джин, держа в руках стаканчик горячего кофе. Он подходит к столу друга и садится напротив, хмуро смотря на его уставшее лицо. — Почему тебя не было на совещании? — успевает первым задать вопрос Хосок, пока Джин не начал ему читать лекции о том, как важно беречь здоровье. — Связывался с родителями жертвы. Они, оказывается, даже не знали о смерти дочери, — равнодушно отвечает и ставит кофе на стол. — Но больше меня интересует, почему у тебя такое лицо, будто бы ты не спал несколько дней? Хосок саркастично улыбается и опускает глаза в стол. — Значит, так и есть… — без доли удивления говорит Джин и отбирает у друга кофе. — Иди домой, выспись, и тогда возвращайся с более здоровым лицом. А то выглядишь так, будто умер и через несколько дней решил воскреснуть, — улыбается тот и встает с кресла. Хосок закатывает глаза. — И только попробуй остаться, — бросает пронзительный взгляд и берет в руки все документы с чужого стола. — За один день и так ничего не изменится, но твое здоровье не железное. Иди домой спать, или я позвоню Юнги. Он вмиг прибежит сюда и опозорит тебя перед всем отделом, — прыскает в кулак и уклоняется от летевшей в его сторону ручки. — Я в порядке, — серьезно говорит Хосок. — Верни документы. — Завтра и верну, — последнее, что говорит Джин, перед тем как уйти и громко хлопнуть дверью. Хосок морщится, понимает, что не переубедит друга, и все-таки без единого желания поднимается с кресла, захватив с собой пиджак и ключи от машины. Мужчина выходит из своего кабинета, попутно подняв с пола ручку. Глазами бегает по отделению и подходит к одному из сотрудников. — Если увидишь Джина — брось в него эту ручку, — протягивает удивленному парню предмет и хмуро смотрит ему в глаза. — Это приказ. И только после этого со спокойной душой выходит на улицу, садясь в машину. Его друг любого, даже мертвого, вынудит следить за здоровьем. И как бы бессмысленно это ни звучало, но так и есть. Потому что именно благодаря ему Хосок все еще не относится к людям, у которых, кажется, весь организм отказывает. Хосок его за это мысленно каждый день благодарит.* * *
Целое утро Чонгук ходит как в тумане. С первого раза не слышит, залипает в одну точку и моргает через раз. Намджун заметил это странное поведение друга, но задавать вопросы не стал. Если захочет, то сам расскажет. Но Чонгук не особо собирается последнее делать. Пары пропускает мимо ушей, замечания преподавателей — тем более, просто сидит и постоянно о чем-то думает, в то время как на губах играет слабая ухмылка. Намджун видел, как Чон вчера куда-то ушел после пар. Ничего не сказал — просто ушел, но перед этим все время внимательно следил глазами за светловолосым парнем. Намджун уже был о нем наслышан. Второкурсник, очень умный, специализируется на точных науках: физика, астрономия. Душа компании, безбашенный, любитель посещать вечеринки, танцевать, но больше всего он известен своим азартом к любому спору. Вот что-что, но от спора со своим другом, да и не только с ним, парень точно не откажется. Намджун когда-то случайно стал свидетелем одного из пари, когда светловолосому пришлось баллончиками разукрасить дорогущую машину деканши. Ему за это, конечно, сильно досталось, но зато весь универ посмеялся от души. Лицо этой женщины надо было видеть… Если так подумать, то можно прийти к выводу, что его друг и второкурсник абсолютно разные люди, и что могло вызвать в Чонгуке хоть какой-то интерес к этому безумному мальчику — непонятно. Чонгук обычно таких терпеть не может. Ему не нравятся слишком активные люди, а на этого смотрит дольше положенного. Намджун мог бы попытаться сделать какие-то выводы, но отлично понимает, что его друга сам парень никак не мог интересовать, а его эмоции — вполне возможно. И как бы это дико не звучало, но Джун уже привык и принял Чона таким, каким его сделала жизнь. А если быть точнее, то наркотики, на которых тот вновь чуть ли не подсел и, опять же, из-за этого парня. Значит, его эмоции приносят особенное удовольствие, нежели другие. Слишком особенное, если Чонгук думает о нем уже больше, чем один день. Намджун на это только загадочно улыбается и оборачивается к сидящему возле него брюнету, который внимательно следит за проходящими мимо студентами. Чонгук прекращает залипать в одну точку и в долю секунды что-то странное загорается на дне его темных глаз. Уголки губ приподнимаются вверх. — Знаешь, — неожиданно низким голосом начинает Чон, переключив внимание на друга, — я думал, что меня уже ничем не удивить, — темнота в глазах сгущается, — но, оказалось, я ошибся. Намджун вопросительно смотрит, и внутри вдруг начинает просыпаться легкое чувство беспокойства. Этот взгляд… где-то он уже его видел. Такой дикий и опасный, наполненный… желанием? — Что случилось? Чонгук наклоняется чуть вперед, широко распахивая веки и демонстративно скользя кончиком языка по собственным клыкам. Это выглядит чертовски развратно. Джун лишь слабо ухмыляется и смотрит в ожидании ответа. — Ты когда-нибудь видел человека, который отлично управляет своими эмоциями? — Разве такое возможно? — хмурится, не понимает, к чему ведет Чон. Тот лишь улыбается. — Я тоже так думал, но, оказалось, возможно, — многозначительно закусывает нижнюю губу, продолжая смотреть своими черными глазами на друга, который в упор не понимает, про кого они сейчас разговаривают. Но кто бы это ни был, он вызывает в брюнете слишком много желания. — Вчера я увидел мальчика, который играет на пианино, — на секунду останавливается. — Меня никогда не интересовала классическая музыка, но эта… — языком проходится по пирсингу, спрятав руки в карманы, — эта игра была невероятной… — Неужели? — удивляется Джун. — Почему? — В ней было так много настоящих эмоций, — глубоко вдыхает воздух и сильно сжимает пальцы в кулак. — Мальчик так сильно пытался избавиться от них, с каждым разом сильнее задыхался, дрожал, плакал, но играть ни на секунду не прекращал. А я… — А ты задыхался вместе с ним, — прерывает его блондин, помогая другу завершить фразу. Чонгук улыбчиво кивает. — Только он от боли, а ты от желания, — уверенно добавляет тот. — Именно, — сильнее сжимает ладонь, впиваясь ногтями в кожу. — Его эмоции настолько сильные… меня к ним дико влечет. — Я заметил, и очень надеюсь, что этот парень вызывает в тебе только положительное. Чонгук закидывает голову назад, ухмыляется, но на это никак не отвечает. «Этот мальчик, как раз-таки, вызывает во мне все самое худшее. Будто бы маленький дьяволенок с глазами ангела». Чонгук лениво оборачивается в сторону другого факультета и тихо хмыкает, расслабляя руки. Блондин прослеживает за резко изменившимся взглядом друга и замечает недалеко стоящего парня с платиновыми волосами, на котором, как и всегда, куча дорогих украшений и необычная для повседневной жизни одежда. Парень неуверенно смотрит на Чонгука, теребит в пальцах кольцо и коротко кивает в сторону парковки. — Я думал: он не так скоро захочет приступать к делу, — негромко говорит Чон, — но, видимо, он слишком влюблен в свое искусство и не замечает поверхностных вещей. — Ты только не переборщи. Все-таки этот парень играет очень важную роль в обществе, — кладет руку на плечо друга, слабо сжимая. Чонгук кивает и следит за тем, как странный парень уходит на университетскую парковку. — Я всегда держу себя в руках и отлично чувствую грань, — говорит тот и напоследок заглядывает в глаза Джуна. В них безумие будто бы испарилось, вместо него появились холод и безэмоциональность. Как и обычно. И Намджун вдруг вспоминает, что такие же дикие глаза у Чонгука были лишь единожды. Этот случай память никогда не сотрет. Это случилось тогда, когда Чон принял слишком большую дозу наркотика и еле смог остаться в живых. «Тогда к чему его может привести этот светловолосый мальчик, который вызывает в Чонгуке абсолютно такое же сумасшествие?»* * *
Белая ауди останавливается возле элитного жилого комплекса и из нее выходят два парня. Чонгук сразу сказал, что если и поедет, то на его машине, потому что на своей он не собирается возить незнакомых людей. Тэхен на это лишь тяжело вздохнул и согласно кивнул. Он и так сильно удивлен из-за того, что брюнет вообще согласился. Ким до последнего думал, что это была обыкновенная шутка. Чонгук осматривает большое многоэтажное здание и незаинтересованно хмыкает. — Сколько тебе понадобится времени, чтобы нарисовать все нужное? — монотонно спрашивает и заходит внутрь многоэтажки. Тэхен идет следом. — Ну, где-то несколько дней, — задумчиво говорит Ким, нажав на кнопку лифта. — Сколько? — в удивлении расширяет веки. — Я думал, это займет максимум несколько часов, — недовольно хмурится. — Такое меня не интересует. Предлагай что-то лучше, или я не согласен. У меня нет желания контактировать с тобою дольше, чем один вечер, — серьезно говорит тот и склоняет голову вбок, испепеляя парня недовольным взглядом. Тэхен испуганно подается вперед и случайно касается руки Чона, не сразу успевая понять, что именно сделал. Чонгук несколько секунд смотрит и сразу же отталкивает чужую руку от себя. — Больше никогда не смей так делать, — тоном, пропитанным сталью произносит Чон, замечая в больших глазах испуг и нежелание отпускать. — Нет, пожалуйста, не уходи, — тихо просит Тэхен, не прекращая смотреть на холодное лицо брюнета, которое не отображает абсолютно никаких эмоций. «Боже, он настолько прекрасен в своем безразличии», — вдруг ловит себя на этой мысли парень и горько поднимает уголки губ. Тэхен подходит ближе и опускает веки вниз, пытаясь прекратить смотреть на идеальные черты чужой внешности. — Я ведь обещал, что сделаю все, что ты захочешь, — убирает упавшую на глаза челку и тихо сглатывает, пытаясь скрыть свое волнение. — Но если хочешь, то я могу каждый раз, когда ты будешь приходить, исполнять одно твое желание, — он уже хотел добавить «только в мере допустимого», но останавливается, понимая, что такое точно не заинтересует этого человека. Чонгук с улыбкой смотрит на мальчика и неожиданно для последнего заходит в только что приехавший лифт. Тэхен облегченно выдыхает, прикрывает веки, пытаясь спрятать свою робкую ухмылку. Заходит следом. — Ты ведь понимаешь, что должен выполнить все. Что бы я там не пожелал. — Понимаю. Улыбка на губах Чонгука становится ярче. — Даже не представляешь, на что добровольно согласился. От этой фразы у Тэхен мурашки прошлись по спине, а сердце начало биться немного громче. Он искренне надеется, что поступил правильно, и что все это не было ошибкой. Скорее всего, это просто игра воображения, которое вынуждает рассматривать самые худшие варианты развития. Этот парень выглядит слишком прекрасным, чтобы иметь много демонов внутри. Тэхен давно увидел в нем ангела, даже на той картине, которую Ким подарил университету, он нарисовал его. Конечно, вряд ли кто-то это смог понять, потому что он специально не совсем точно передал черты чужого лица, это бы вызвало слишком много вопросов. Тэхен нарисовал только черные глаза и такого же цвета волосы. Этот образ сильно отличается от других изображенных ангелов. У всех глаза голубые, внушают чистоту, непорочность, а образ Чонгука слишком двоякий. Вроде бы тоже ангел, но есть в нем что-то пугающее. Как и на картине, так и в жизни. Тэхен это заметил еще тогда, в Корее, но все равно бесповоротно влюбился в лицо брюнета, которое постоянно излучает лишь пугающий холод. Пугающий, но такой притягательный. Дверцы лифта открываются на двадцатом этаже. Чонгук выходит первым и сразу же замечает лишь одну входную дверь. — Здесь на каждый этаж по одной квартире? — заинтересовано спрашивает Чон, получая в ответ кивок. Тэхен открывает дверь и пропускает брюнета внутрь, сам заходит следом, щелкнув замком. Внутри квартира большая, даже очень, сделанная полностью в белых оттенках. В гостиной окна почти на всю стену, откуда отлично видно целый город. Чонгук незаинтересованно осматривает детали квартиры, глазами ищет рабочее место парня и, как только находит, садится в удобное белое кресло и скучающе кивает. Тэхен удивленно приподнимает бровь и подходит к брюнету. — Что, прям сразу? — А ты чего еще хотел? Я и так без особого желания собираюсь здесь торчать. Так что быстрее начнешь — быстрее уйду, — холодно говорит Чон и достает сигарету. — Надеюсь, ты не против, — закуривает. «Даже если против, мне все равно плевать». Тэхен на некоторое время зависает и не понимает, что именно должен сейчас делать. Он даже не успел ничего подготовить, ведь не был до конца уверен, что Чон вообще придет. Но, как оказалось, свое слово он держит. Вырывает его из мыслей недовольный грубый голос: — Чего завис? Начинай уже, — плавно выдыхает дым и кивает парню на мольберт. — Я и так ненадолго, поэтому на многое не рассчитывай. Делай какие-то наброски или что тебе там нужно, — слишком торопливо говорит Чон. Тэхен хмурится. Зачем такая спешка? Куда парень так торопится? Чего ждет? Или, может, что-то пытается ускорить? Например цепочку событий. Тэхен отлично помнит, что обещал выполнять одно желание после окончания процесса рисования. Он пока не совсем понимает, на что согласился, но отчетливо видит, каким темным взглядом смотрит на него Чонгук все время. Этот взгляд не обещает ничего адекватного, но Тэхен все равно не жалеет. Ради этого парня он приехал из Кореи, значит просто так не отпустит и никакие желания его не испугают. Одержимость Тэхена искусством — ненормальная, как и одержимость красивыми лицами. Чонгук стал первым, в чью внешность Тэхен до одержимости влюбился и с каждым взглядом эти чувства становятся все сильнее и сильнее, пока окончательно не разорвут его изнутри. Тяжело вздохнув, Тэхен заходит в комнату и, достав нужный карандаш, становится возле мольберта. Это так странно, смотреть на такое невероятное лицо и иметь возможность его нарисовать. Тэхен столько раз пытался самостоятельно изобразить Чона, но постоянно взгляд на рисунке был не тот. Такие глаза очень тяжело передать с памяти, тут надо только в живую, и у Тэхена появилась шаткая возможность. От такого осознания внутри начинает разливаться слабый поток эйфории, который с каждой секундой становится сильнее. Спрятать улыбку уже не выходит. Парень внимательно смотрит на черты чужого лица и начинает рисовать еле заметные линии, чтоб в дальнейшем симметрично изобразить лицо. Чонгук расслабленно сидит в кресле, зажав между губ сигарету. Ему весь настоящий процесс кажется неинтересным и скучным. Вся эта обстановка нагнетает какую-то усталость и даже меланхолическую однообразность. Чонгука не цепляет даже то, что, возможно, эта картина станет фурором, одним из шедевров молодого парня, он ведь гений и известный на весь мир, значит, в любом случае, эта работа будет обречена на дикую популярность. Но Чонгука все еще ничего не интересует. Он и так совсем скоро станет известной личностью, из-за перехода огромной фирмы отца к нему, поэтому его не сильно заботит то, что он может стать лицом современного искусства. Почему такая уверенность? Чонгук видит, с каким не скрытым восхищением смотрит на него парень во время всего процесса, как наслаждается каждой минутной и как безрассудно пообещал сделать все, что пожелает Чонгук, даже не задумываясь о возможной опасности, которая могла бы ему знатно навредить. Он ведь сразу понял, что желания у Чона будут дикие, но, пока что, не знает насколько. И это больше всего веселит на протяжении глупо потерянного времени. Тэхен дорисовывает карандашом последние детали на лице, примерно уже представив будущую картину, и в эту же секунду сердце начало стучать в разы громче. Парень даже пугается собственной реакции на будущий шедевр. Это будет нереально. Изображение взорвет мозг критикам своей нестандартностью. Тэхен собирается соединить этот демонический взгляд с чем-то светлым, изысканным и совсем непорочным. Чонгук внимательно следит за лицом парня и замечает в нем все то же немое восхищение. Славно, но это только стремительнее поджигает внутреннее безумие, которое с каждой минутой желает вырваться наружу и уничтожить этого светлого мальчика. Красивое всегда хочется уничтожить первым. Тэхен неуверенно опускает карандаш на стол и не сразу поднимает глаза на брюнета. Такой взгляд очень тяжело выдерживать на себе, смотреть в ответ — почти что нереально. Тэхен опускает голову вниз и несильно сжимает подол широкого свитера. — Я уже сделал нужные наброски, — почти шепотом говорит Ким, закусив нижнюю губу, — но если у тебя есть еще время… — не успевает договорить, как его бесцеремонно перебивают. — Нет, у меня абсолютно нет времени, — наконец-то на губах расцветает жуткая ухмылка. Хорошо, что парень, пока что, ее не видит. … я бы мог начать разукрашивать, — так и остается не озвученным. Чонгук тушит уже, кажется, третью сигарету об стеклянную пепельницу и медленно встает с кресла. — Время выполнять обещание, солнышко, — низким голосом говорит Чон, неспешно приближаясь к парню. Тэхен застывает на месте, широко распахнув веки. Ему ведь послышалось? Этот холодный брюнет назвал его «солнышком»? Это кажется милым, но не таким жутким тоном, не от этого парня, не в такой обстановке. Волнение внутри Тэхена нарастает с каждым чужим шагом и достигает апогея, когда Чонгук становится вплотную, а его дыхание начинает обжигать кожу. Тэхен сглатывает. — Не бойся меня, маленький, — наклоняется к чужому уху и с жаром выдыхает: — я ведь только начал. Тэхен вздрагивает от того, как сильная рука ложится на его шею и совсем медленно спускается ниже, другая забирается под свитер и касается плоского живота. Тэхену становится совсем не смешно. — Не делай этого, — дрогнувшим голосом произносит Ким, опираясь ладонями об чужую грудь. Чонгук ядовито улыбается и наклоняется ближе. — Почему? — Мне неприятно, — уводит лицо в сторону, глаза все еще не решается поднять, боится увидеть в них ненавистную похоть. Только там совсем другое… — Неужели? — улыбается и ласково касается подбородка парня, оборачивает к себе. — Посмотри на меня, — ложно-нежным голосом, будто искушает, шепчет в самые губы, обжигает. Тэхен не слушает, все пытается оттолкнуть от себя брюнета. В голове каша, он не понимает, что вообще происходит, что этот парень творит, почему себя так ведет? В первую встречу чуть руку не сломал из-за прикосновения к лицу, а тут стоит слишком близко, смотрит выедающе, улыбается ядовито, трогает слишком интимно, оглаживает грудь, холодными пальцами задевает соски, дышит в самые губы, в сантиметре их держит от личных. Тэхена в конец пугает эта обстановка и он со всей силы бьет в мощную грудь, начиная сбито дышать. — Ты же по девочкам, — губы предательски дрожат вместе с голосом, — что все это значит? — делает беспрерывные шаги назад, пока не упирается в огромное окно, и обнимает себя за плечи. Сердце стучит дико, глаза бегают по полу, пальцы дрожат, кожа горит от чужих касаний, покрывается мурашками. Тэхен не понимает, что именно с ним происходит, но отлично ощущает весь свой страх, который накрывает с головой. Чонгук любуется этим невероятным видом, даже наслаждается, весь чужой страх впитывает в себя, и улыбка приобретает дикий оттенок. Как и глаза. Он вновь подходит ближе, не дает парню убежать, блокирует все движения собственным телом и наклоняется к глазам. — Я же сказал тебе смотреть на меня, — сквозь зубы выговаривает слова и резким движением поднимает чужое лицо вверх. Глаза Тэхена в страхе бегают по комнате, не смотрят в чужие, зрачки расширились, дыхание сбилось, губы мелко подрагивают. Он до ужаса боится следующих действий брюнета. — Ты не можешь так поступить… — на шее ощущается сильная хватка, которая все больше перекрывает доступ к кислороду. — Это еще почему? — скалится. — Ты пообещал выполнить абсолютно все, — выдыхает в губы раскаленный воздух, вместе с тихим «абсолютно». Тэхен задрожал сильнее. — Но я ведь не думал, что ты захочешь переспать со мной… Громкий смех в ту же секунду наполняет большое помещение, заставив Кима удивленно приподнять бровь. В чужом смехе слишком много наигранности и издевки, которые заставляют почувствовать сильное неудобство. Что именно в его словах было смешно? Тэхен в упор не понимает. Спустя минуту Чонгук прекращает смеяться и его эмоции слишком быстро меняются на противоположные, от которых табун холодных мурашек прошелся по телу. Не к добру это. Лучше бы продолжал смеяться, чем так жутко смотреть. Тэхен уже совсем не понимает, чего ожидать дальше. — Солнышко, неужели ты подумал, что я хочу тебя? — совсем мягко спрашивает тот, вот только его глаза не выражают ни единой положительной эмоции. — Думаешь, у меня нет кого-то, с кем бы я мог переспать? — улыбается. И эта улыбка содержит в себе столько иронии и сарказма, от которых все происходящее вызывает еще больше вопросов. Тэхен абсолютно не понимает, что это все тогда было, если не желание? — А чего ты тогда хочешь? — все-таки решается поднять свои глаза и встретиться с чужими. Каменеет. Никогда еще и нигде Тэхен столько безумия в одном месте не видел. В одном человеке. Чонгук довольно ухмыляется. — Вставай на коленки, маленький, будешь отрабатывать потраченное на себя время, — совсем спокойно говорит такие вещи, от которых Тэхен хочет истерически рассмеяться. Нет, нет, нет. Это точно шутка. Он шутит. Он точно шутит. Этого ведь не может быть. Парень парня к такому не принуждает. Нет. Точно не принуждает. Это всего лишь глупая, несмешная шутка. Тэхен очень хочет себя в этом убедить, но холодный взгляд, направленный на него, не дает ничего существенного сделать. — Мне долго еще ждать? — и от этой фразы чужое тело в секунду прошибает дикий разряд тока, силой в несколько тысяч вольт. Все-таки не шутка… — Я не буду этого делать… — с ужасом смотрит на Чонгука и все сильнее пытается вжаться в стекло. Лучше уж выпасть с двадцатого этажа, чем делать то, к чему его принуждают. Разбиться явно лучший исход, чем потеря достоинства. Тэхен ни за что этого не сделает. — Знаешь от чего мне больше всего смешно? — широко растягивает уголки губ в какой-то больной улыбке. Светловолосый не хочет знать ответ. — Что ты думал, будто бы я собираюсь спрашивать разрешение. «Нет», — в ужасе проносится в голове, пока на его плечи со всей силы давят руками, заставляя встать на колени. «Не надо», — пульсирует в висках, когда перед его глазами разъезжается молния чужих брюк и опускается нижнее белье. «Не поступай так со мной», — во весь голос вопит сознание, пока ему надавливают на скулы, принуждая открыть рот. Дальше Тэхен совсем теряет счет времени и прекращает различать происходящее. Руки горят адским пламенем от чужой, сильной хватки, слезы без остановки скатываются по щекам, скапливаясь на подбородке вместе со слюной. Горло жжет, рвотные позывы становятся все сильнее, отвращение к самому себе нарастает с каждым грубым толчком. Ему хочется упасть на пол и выблевать все содержимое желудка. Это омерзительно, его тошнит, ему противно, неприятно, больно, он не хочет этого ощущать… …не хочет. Слезы все падают с глаз, волосы на макушке сжимают в кулак, толкаются еще глубже, к самому основанию. Тэхен давится, чуть не задыхается, думал, уже не сдержать рвоту, но держится, пока сверху на него смотрят с сумасшедшей ухмылкой и глазами, которые буквально тонут в экстазе. И не от физических ощущений, а от чужого самоуничтожения. Чонгуку срывает крышу от боли и ненависти в янтарных глазах, от жуткого презрения и обиды, от желанного страха и наземного отвращения. Вот оно, истинное удовольствие, которое заменяет все существующие наркотики мира. Чонгук этим слишком наслаждается, каждый момент поглощает, запоминает, пока мальчик на коленках еле остается в сознании от рухнувшей на него волны эмоционального выгорания. Он уже сам себе противен, в будущем будет только веселее. Чонгук сильнее сжимает платиновые волосы, делает заключительные рваные толчки, последний специально делает максимально глубоким и кончает прямо в глотку парня, который от шока в этот же момент не выдерживает и начинает блевать прямо на дорогой ковер, упав на четвереньки. Ему омерзительно. Тэхен обессилено валится на пол возле собственной лужи и лихорадочно дрожит, пытаясь спрятать своё лицо в руках и остановить накатившую истерику. Перед ним склоняется чужая фигура и заботливо поправляет платиновые волосы, приближаясь к уху. Ким срывается в сторону, но его крепко хватают за плечи, вынудив остаться на месте. — Теперь, солнышко, подумай еще раз, стоит ли этого твое искусство? Стоит ли оно твоей гордости? — пальцами проходится вдоль лица и мягко целует бледную щеку, отстраняется и с восхищением смотрит на дрожащее тело. Он получил свое, больше ему делать здесь нечего. Тэхен сгибается пополам и, стоит только вспомнить хоть один фрагмент произошедшего, как его вновь начинает тошнить. И так по кругу. И так целый вечер, пока в желудке ничего не осталось, и он начал извергать собственную желчь. Парню омерзительно на себя смотреть, к себе прикасаться и вновь все вспоминать. И если он считал, что этот прекрасный брюнет похож на ангела, то сейчас даже дьяволом боится назвать. Боится, потому что будет полностью и абсолютно прав. Этот человек не ангел — это дьявол во плоти, который наслаждается чужим саморазрушением. И если бы его сейчас спросили, готов ли он еще раз через это все пройти, но уже с нарисованной картиной, Тэхен бы… …он бы сильно расплакался, но, черт возьми, все равно бы согласился… Потому что до одержимости влюблён в искусство и в лицо Чон Чонгука, у которого внешность самого прекрасного ангела, а характер хуже самого изощренного демона.
