My pain will destroy you

Территория университета заполнена молодыми студентами, которые, в небольшие перерывы между парами, сидят на скамейках парка, слушают музыку, едят, смеются и громко обсуждают ближайший матч по баскетболу, празднование которого будет совмещено с Хэллоуином. Каждый усердно жестикулирует, рассказывая про свой будущий наряд, и про спутников, которые будут сопровождать их на вечеринку. Разумеется, не всем удалось найти пару, потому что, оказалось, парней в учебном заведении меньше, чем девочек. Но даже это не так сильно расстраивало. Больше всего девушки обзавидовались и возненавидели ту персону, с которой согласился пойти самый красивый магистрант универа. У всех буквально челюсть отвалилась от такой новости. Студентки только мечтать могли об этом невероятном брюнете. Никто даже не думал, что он решит на этот год согласиться. Но, черт возьми, согласился, взяв в свои спутницы красивую рыжеволосую девушку, с длинными, кудрявыми волосами и зелеными изумрудами вместо глаз. Красивая, очень красивая, за что ее начали еще больше ненавидеть. На спортивной площадке университета Юнги устало и незаинтересованно слушает новости, которые эмоционально рассказывают знакомые девушки из старших курсов. Парень на все вопросы лишь кивает и набивает рукой мяч, периодически забрасывая его в кольцо. Ему, если честно, абсолютно плевать на то, кто с кем пойдет, куда и в каком наряде. Больше всего мысли Юнги забиты матчем, к которому осталась всего лишь неделя, а его физическая подготовка хуже некуда. За лето он слишком расслабился. Только и делал, что пил, и никаких тренировок. Вот теперь тренер даже передохнуть не дает, больше всех его гоняет, пока парень обессилено не упадет на землю. Этот матч один из самых важных в его жизни. К ним с другой страны приедет команда профессионалов, на счету которых уйма наград. Юнги очень волнуется, потому что вся ответственность на нем, поскольку он занимает должность капитана и разыгрывающего защитника. Это событие слишком ответственное, чтобы забивать свою голову какими-то другими вещами. Девушки все еще продолжают свой скучный и длинный рассказ, пока Юнги машинально забрасывает мяч в кольцо с большого расстояния. Трехочковый. Еще не все потеряно. Юнги хочет увеличить дистанцию и забросить с еще большей траектории, но стоит ему только сделать шаг назад, как он сильно ударяется об что-то твердое и летит вниз. Парень крепко смыкает веки, готовясь приземлиться на больную руку, но в эту же секунду его перехватывают поперек талии и сильно вжимают в теплую грудь. Девушки замолкают, удивленно распахнув веки. Юнги не сразу понимает, что происходит, но отлично замечает сильное удивление на чужих лицах. Татуированная рука плавно скользит к животу и сжимает хрупкое тело, пока другая касается лица. Юнги стоит статуей на месте, не двигается, принимает каждое касание и еле сдерживается, чтобы удовлетворенно не заурчать. — Надо смотреть, куда идешь, — жаром опаляет ухо грубый голос, от которого сердце пропускает удар. Пальцы брюнета плавно переходят к шее, а Юнги громко сглатывает. — Потому что не все смогут быстро поймать такого ранимого мальчика. И тогда ему будет очень больно, — делает акцент на предпоследнем слове, губами нежно касается уха и почти незаметно улыбается, увидев, как кожа Мина покрылась мурашками. У сидящих девушек челюсть встречается с землей, когда по бледной шее парня прошлись желанные для всех губы, а руки только сильнее обвивают худую талию, еле заметно забираясь под свободный свитшот. Дыхание Юнги вмиг сбивается, и Чонгук это замечает. — Мне нравится твоя отзывчивость, — улыбается ярче, зарываясь носом в белую макушку. Вдыхает. Полной грудью вдыхает и сжимает зубы до скрежета эмали. — Сладкий… — лижет мочку чужого уха и резко отпускает, отстраняясь назад. Юнги чуть ли не валится на землю, еле удержав себя на ногах. Стук собственного сердца отдается в ушах и во всем теле. Парень в глубоком шоке от своего поведения, которым так нагло воспользовались. Блондин резко разворачивается лицом к стоящему парню и уже хочет ударить кулаком по смуглой челюсти, но этого сделать ему не разрешает сильная хватка на запястьях. — Ты, блять, что творишь? — зло рычит Мин, пытаясь вырвать свою руку из крепкого плена. — Я тебе не баба! К ним, сука, приставай, придурок! — пыхтит парень и резко бьет брюнета коленом в живот. Тот даже не двигается, но вот темный взгляд резко сменился на какой-то совершенно противоположный, дикий. Все замерли, в шоке глядя на это представление. Чонгук холодно ухмыляется и со всей силы хватает чужой подбородок, притягивая к своим губам удивленного мальчика. — В музыкальном зале ты вел себя совсем иначе, — говорит настолько тихо, чтобы больше никто не смог услышать, — а сейчас материшься, как грязная блядь, — большим пальцем проводит по кукольному личику вмиг застывшего парня. Юнги широко распахивает веки, прекращая любые виды сопротивления. «Только не это». «Он все-таки понял…» — Замолчи, — тяжело сглатывает вязкую слюну. — Никогда больше не смей говорить о том, что тогда видел. У меня было плохое настроение, — быстро отводит глаза в сторону и пытается спрятать дрожащие руки. Ему не дают этого сделать. — Ты нагло лжешь мне, сладенький, это было не просто плохое настроение, — приближается к уху, — это было твое прошлое, которое ты до ужаса боишься вспоминать, — слабо ухмыляется и переводит взгляд на дрожащую руку в своей ладони. — Это тебя уничтожает. Завязывай, — уже без доли радости говорит брюнет, поглаживая большим пальцем тыльную сторону бледной ладошки. Юнги сразу же ее вырывает и прячет в карманы, делая шаг назад. — Это не твое дело, — одними губами испуганно говорит парень и оборачивается в противоположную сторону, пытаясь идти на негнущихся ногах. Юнги не хочет видеть этого брюнета, не хочет слышать его издевки и напоминания о прошлом, из-за которого Мин еле остался в живых. Юнги вообще не хочет с ним связываться, он слишком странно на него действует, вызывая уйму противоречивых эмоций. О его прошлом никто не должен знать, напоминать или играть с ним — тем более. Юнги не разрешал к себе так обращаться, ему и так невыносимо с ним жить. Юнги медленно ступает в сторону входа в универ, пытаясь скрыть дрожь в коленях. Он отлично ощущает пристальные взгляды других учеников, особенно этот темный и дикий, который парень ненавидит больше всего. Это ведь из-за него Юнги упал. Это он подошел настолько близко, что блондин споткнулся и чуть не грохнулся ожогом в асфальт, а тот того и ждал. Поймал, крепко прижал к себе и всеми своими следующими действиями вызывал у парня что-то совсем неправильное, которое тот будет яро отвергать. «Это все из-за неожиданности», — повторяет себе Мин и глубже прячет дрожащие ладони, кожа на которых горит от прикосновения ненавистных рук. «Больной придурок». Из мыслей Юнги вырывают подбежавшие удивленные девушки, что недавно рассказывали новости о ближайшей вечеринке. Парень даже не хочет знать причину их резкого интереса. Это точно из-за происшедшего, что вызвало у всех дикий шок. И у Мина тоже. — Юнги, — неуверенно начинает темноволосая девушка, слегка нахмурив накрашенные брови. — Возможно, это не наше дело, но что у тебя с этим парнем? Он ведь ни с кем так себя не ведет, даже с девушк… — договорить ей так и не удается. — Ничего у нас нет. Я его вообще не знаю. Да и что у меня может быть с придурком, который обжег мне руку? — нервно отвечает он, пытаясь не повышать голос. Выходит с трудом. Девушки на некоторое время замолчали и опустили глаза к руке парня, которую тот спрятал в кармане свитшота. — Да, мы тоже так подумали, но, Юнги, ты ему совсем не сопротивлялся… — тихо говорит та же девушка и непонимающе смотрит в глаза блондина. Юнги возмущенно распахивает веки. — Да нет у нас ничего! Можете не волноваться, я не собираюсь забирать у вас этого урода. Продолжайте пытаться обратить на себя внимание, мне плевать! — зло выговаривает Юнги, не контролируя свой голос, и, под удивленные взгляды девушек, уходит в сторону корпуса. Его очень взбесил этот случай. Так и хочется еще раз ударить смазливое лицо ненормального брюнета. Как он вообще додумался такое творить на глазах всего универа? На Юнги теперь все девушки с подозрением косятся. Не то чтобы это его как-то задевало, просто таким образом парень пытается скрыть то, как сильно проебался. Он ведь действительно не сопротивлялся ни единому прикосновению брюнета, имени которого Юнги даже не знает, но вот его тело… … оно предательски отзывалось на низкий голос холодными мурашками. И, сука, тот заметил.

* * *

В комнате царит давящая тишина, шторы закрывают большие панорамные окна, не давая дневному свету попасть внутрь. Маленькая фигура неподвижно сидит на диване и грустным взглядом смотрит на небольшие наброски совсем новой картины, которая должна была стать фурором. Темные линии изгибались на белом фоне, превращая легкие наброски в что-то очень красивое, только начавшее появляться на свет. Тэхен проводит по линиям кончиками пальцев и слезы сами собой появляются на глазах, маленькими звездами осыпаясь на пол. Парень ладонью закрывает рот, отодвигается назад, пытаясь от самого себя скрыть вновь накатившую истерику. Тэхен так не хотел, правда не хотел. Он так слепо влюбился во внешность этого неземного парня, что даже не попытался увидеть его душу, которая оказалась чернее его же глаз. Ким несколько дней подряд с дома не выходит, сидит на диване и просто смотрит на свои наброски, все пытаясь понять, как именно ему дальше поступить. Этот парень, безусловно, невероятно красивый, сексуальный, привлекательный, но Тэхен… … он просто не гей. Даже не гетеросексуал. Тэхена не интересует физическое наслаждение и все в этом же духе. Парень не находит для себя какого-либо удовольствия при виде обнаженного тела, интимных касаний или даже во время самого полового акта. Он пробовал, но ничего крышесносного и близко не ощутил. Тэхен просто другой, он отдал всего себя искусству, чтобы до конца жизни быть с ним крепко связанным и с каждым днем покорять все новые и новые высоты. Это все, чего ему от жизни надо. Никакие отношения интереса не вызывают, только разные картины, художники и… красивые лица других. Тэхен не может влюбиться в кого-то, как в человека, но он может влюбиться в чью-то красоту, как это и случилось с Чонгуком. Это впервые его любовь начинает перерастать в одержимость. Это впервые Тэхен испытывает от всего такое сильное отвращение. Это впервые Тэхен готов терпеть, лишь бы… …лишь бы парень разрешил себя дорисовать до конца. Одна картина и все, больше ему ничего не надо, но чего она будет стоит? Сколько всего Тэхен потеряет, если сейчас согласится? Сколько гордости в нем тогда останется? Останется ли вообще? Тэхену хочется рыдать от безысходности. Он ведь специально приехал сюда из Кореи только ради этого парня. Поступил в универ, снял квартиру, вытерпел растяжение в запястье и все это только из-за нереально красивого брюнета. Чтобы тот согласился нарисовать себя с натуры. Всего лишь один единственный раз. Но даже этого он не может. Если не избавится от своей гордости — не сможет. Тэхен прячет лицо в ладонях и начинает плакать навзрыд, дрожа всеми частями тела. Искусство — это его жизнь, его смысл, то, ради чего он вообще еще живет. Если он не сможет рисовать то, чего желает душа, тогда зачем вообще что-то продолжать? Если Тэхен не сможет закончить картину, ради которой перерыл почти все население Земли, тогда какой смысл пытаться рисовать новое, если самого лучшего у него уже не будет? Тэхен бы хотел сохранить гордость и уехать обратно, но чем это все закончится? Разве он будет счастлив? Разве сможет дальше спокойно рисовать, если перед глазами будет одно единственное лицо? Разве сможет Тэхен забыть его? И эту ангельско-дьявольскую внешность, которая, в прямом смысле, поставила на колени. Тэхен сжимает руки в кулак, но лицо поднять боится. Боится вновь столкнуться с только начатой картиной, с мыслями, в которой он видит ее завершенной, и дышать становится непосильной задачей. Он уже заранее знает, что до потери памяти влюбится в тот рисунок, который видит воображение. Тэхен бы мог попытаться все забыть и уехать обратно, но уже слишком поздно. Это картина станет самым невероятным шедевром за всю его молодую жизнь, цена которой — собственная гордость. И Тэхен готов ее заплатить…

* * *

После длинной тренировки, на которую Юнги потратил последние силы, он набирает Чимина и ставит его перед фактом, что сегодня всю ночь они бухают у Юнги дома. Чимин агрессивно повозмущался, но после сразу же согласился. По дороге Пак покупает несколько бутылок алкоголя, сигареты и, слегка превысив скорость, направился в знакомый район. Юнги домой доехал на метро и возле входа в свой дом встречает знакомый Форд. Быстро подлетает к нему, громко стукнув по бамперу. — Ты, придурок, куда выехал? Еще бы в сам дом залез! — начинает орать на удивленного парня, который пытается выйти из машины. — Да нормально я припарковался, чего тебе не нравится? — достает пакет с алкоголем и закрывает дверцу Форда. — Тем более бухло у меня, так что заткнись и пошли, — толкает друга в плечо, который в ответ бьет его под колено. Чимин зашипел, но вновь отвечать не стал. Юнги и так ударит сильнее. Блондин открывает входную дверь и сразу же глазами натыкается на сидящую за столом фигуру брата, который, как обычно, вновь изучает какое-то дело. Юнги сбрасывает сумку и начинает бежать к старшему, бросаясь ему на шею. Тот сперва удивился, но когда увидел сладкую улыбку на родном лице — невольно сам начал улыбаться, заботливо прижав брата к себе. — Я думал, ты сегодня снова поздно придешь, — быстро целует чужую щеку и слегка отстраняется. — Но я рад, что ты дома, а не на своих вечных заданиях, — мягко улыбается, вновь припадая щекой к крепкому плечу. — Кстати, мы тут с моим другом решили немного выпить… Мужчина хмурится. — Когда это «немного» стало три бутылки виски? — Хосок переводит взгляд на стоящего недалеко синеволосого парня и замечает три выступивших из пакета горлышка виски. Юнги ладонью бьет себя по лбу. «Ну что за придурок; мог бы хоть одно спрятать». Чимин нерешительно улыбается, подходит ближе к мужчине и протягивает ему руку. Хосок пожимает, пристально глядя на лицо парня. — Я вас когда-то знакомил, но ты всегда занят, поэтому вряд ли помнишь, — начинает Юнги, отстранившись от брата. — Это Чимин. Мы с ним дружим с того времени, как я поступил. Может, ты и думаешь, что он выглядит как гребаный фрик, но, знаешь, так и есть, — прыскает в кулак и немного отходит от вмиг нахмурившегося Пака. Хосок приподнимает уголки губ, но не смеется. — А мне нравится его стиль, — неожиданно для всех говорит тот, отпивая из кружки уже холодный кофе. — На кого учишься? — задает банальный вопрос и переводит взгляд на папку с делом. — Психолог. Хосок удивленно приподнимает брови, а Юнги лишь устало закатывает глаза. Сейчас начнется… — И как у тебя получается? — заинтересованно спрашивает мужчина, отрываясь от бумаг. — Да вроде хорошо, — пожимает плечами тот. — А как дела с психосоматикой? — Обожаю. Хосок пристальным взглядом оглядывает парня с ног до головы, краем глаза замечает недовольное лицо Юнги и лишь тихо хмыкает. — Смотри, я этого делать не имею права, но, поскольку ты хороший друг моего брата, то я тебе кое-что покажу. Только не пугайся. — Ну, Хосок, мы пришли сюда пить, а не психологией заниматься, — ноет Юнги, у которого уже руки чешутся схватить хоть одну бутылку виски. Хосок ему подмигивает и обещает, что это ненадолго. «Очень надеюсь». — Смотри, — мужчина достает одну из фотографий и передает ее Паку. — Надеюсь, ты не брезгливый? — ухмыляется, получая в ответ отрицательное мотание головой. — Вот и отлично. Теперь хорошенько осмотри снимок и скажи, что смог понять про характер человека, который убил эту девушку. Мне интересно узнать возможности будущего психолога. Чимин уверенно кивает и опускает взгляд на снимок, внимательно осматривая изуродованный труп девушки и даже глазом не повел от количества крови на фото. За столько лет обучения парень просто обязан был к такому привыкнуть. Еще некоторый промежуток времени он смотрит на все детали целиком и вдруг останавливается на кровавом поцелуе, задумчиво хмуря брови. — Очень интересно. — Что именно? — с энтузиазмом спрашивает Хосок. — Этот поцелуй, с чьей он крови? — Это имеет значение? — удивляется тот и не понимает, почему парень обратил свое внимание на ту деталь, которую не могли понять даже профессионалы в отделе. — Ну, немного, — задумчиво сужает глаза и откладывает снимок. — С крови жертвы. Чимин приподнимает уголок губ. — Тогда все понятно, — переводит взгляд на темноволосого мужчину. — Ваш преступник очень слабый человек, но пытается казаться сильным, будто бы он играет какую-то очень важную роль в этом мире, но в реальности это должно быть совсем не так, — начинает тот. — Он целует жертв и тем самым отбирает у них жизнь. Это что-то типа поцелуя смерти. Субъект возомнил себя высшим существом, у которого есть на это право. Он возомнил себя, скорее всего, ангелом смерти, который отбирает грешные души и переправляет их в другой мир. Обычно такие люди физически и морально слабые, с сильной душевной травмой, но пытаются принимать активную роль в обществе, быть популярным и все в этом духе. Этот человек прячется на виду, его никто не подозревает, но так же с ним не сильно общаются. Субъект должен быть слишком навязчивым, за что его должны отвергать другие. И еще, как я заметил, девушку изнасиловали, но это сделано не ради получения удовольствия, а ради того, чтобы ее опорочить, чтобы она стала грешной и ее можно будет спокойно убить неким «поцелуем смерти», — с уверенностью излагает все свои наблюдения и замечает не скрытое удивление в глазах друга и его брата. — Я сказал что-то не так? Хосок даже не пытается скрыть степень своего изумления. Он долго думал над тем, зачем этот поцелуй, а этот парень увидел фото и за несколько секунд сказал то, к чему эксперты даже близко не подошли. Удивительный мальчик. — Откуда ты столько знаешь, Чимин? Я думал: ты скажешь что-то поверхностное, но ты копнул настолько глубоко, что даже я к таким выводам не дошел бы, — медленно говорит мужчина, пытаясь возвратить свое нейтральное состояние. — С таким мышлением у тебя просто огромное будущее, — хлопает Пака по плечу и ободрительно улыбается. — Ты большой молодец, и очень помог следствию. Не забрасывай это дело; с такими успехами ты станешь великим человеком, я тебе это обещаю, — еще несколько секунд смотрит в чужие глаза и кивает на пакет с алкоголем. — А теперь идите. Я и так вас задержал, — ухмыляется и толкает удивленного Юнги в сторону ступенек. — Еще раз спасибо. — Да не за что, — улыбается. — Мне нравится это дело и помочь было только в радость, — кивает мужчине и хватает Мина за руку, направляясь вместе с ним к ступенькам. — Чувак, я тебя даже уважать немного начал, — приходит в себя блондин и медленно моргает. — Офигеть, откуда ты столько знаешь? — Не поверишь, но я умею читать, так что заткнись и пошли пить. У меня уже во рту пересохло от желания что-то в себя залить, — сильнее тянет парня за руку, по пути открывая одну из бутылок. — Кстати, у тебя брат всех так проверяет? Юнги сухо улыбается, отрицательно мотнув головой. — Он просто фанат своего дела и захотел проверить, насколько у тебя мозги варят, если ты уж собрался быть психологом. И ты его удивил, поздравляю, это почти что нереально сделать. Чимин улыбается и лениво кивает. Ему было приятно слышать такое мнение профессионала. Юнги смотрит на него с легкой ухмылкой, отлично понимая, что каким бы его друг не пытался быть умным возле Хосока, но на самом деле он все равно останется тем самым алкашом и отличным слушателем, которому спокойно можно выложить все свои проблемы и знать, что тебя поддержат, ни за что не осудят. Наверное, это и есть тот самый большой плюс в дружбе с будущим психологом. Его всегда будут понимать… Юнги валится на кровать, удобно опираясь об спинку, и принимает из рук Пака бутылки сильного виски, в предвкушении облизав алые губы. Чимин садится возле него и поджигает кончик сигареты. — У нас ведь нет стаканчиков? — вдруг спрашивает синеволосый и Юнги замирает. — Ты бы еще завтра это вспомнил, — недовольно бурчит себе под нос, попутно открывая свою бутылку. — Мне лень идти за ними, с горла тоже пойдет. Не впервой ведь, — хмыкает и припадает губами к холодному горлышку, делая три больших глотка, даже не обратив внимание на сильное жжение в горле. Чимин устало улыбается и начинает пить свой виски, с интересом разглядывая влажные губы друга. «Как же сладко…» Делает еще несколько глотков, пытаясь выбить такого рода мысли из головы, и валится спиной на подушку, медленно вдыхая горький дым сигарет. — Ну, рассказывай, что там у тебя сегодня случилось, что ты решил выпить среди недели, — переводит взгляд на парня, который ложится возле него, подпирая голову рукой — То, что я скажу, наверное, звучит дико, но… — озадаченно хмурит аккуратные брови, прикладывая горлышко бутылки к губам — но, кажется, сегодня я ощутил что-то чертовски странное, — вновь делает несколько небольших глотков, слегка сморщившись от сильного вкуса. — Да не тяни, я слушаю. Юнги сжимает губы в тонкую полоску и опускает взгляд. — Сегодня на перемене я немного тренировался и слушал новости от знакомых. Они что-то говорили о Хэллоуине, о поиске пары на вечеринку, наряды, в общем — ничего интересного… — нервно сжимает бутылку и тихо сглатывает. — Да ближе к делу, — Чимин прекрасно видит все странные жесты друга и ему уже действительно становится интересно, что же там случилось. Но Юнги почему-то тянет. — Ну, потом там появился тот ненормальный парень, из-за которого у меня ожог, и поймал меня, когда я чуть не упал на эту же рану… — кусает губу и делает очередной глоток обжигающего алкоголя. Такими темпами совсем скоро он даже говорить не сможет, но Чимин его не перебивает, слушает внимательно. — И его касания, я ведь его должен ненавидеть за этот жуткий ожог, но… господи, это так странно, он ведь парень, меня возбуждают девушки, и удовольствие приносят только девушки, но этот его грубый голос и те слова, его жаркое дыхание на моей шее, от которого мне… — резко кусает себя за язык из-за этих неправильных слов, которые не должны звучать в сторону парня. Юнги сильно смыкает веки и переводит взгляд в противоположную от друга сторону. Это неправильно. Чимин вопросительно вскидывает бровь, пододвигаясь ближе к Мину, и оборачивает его лицо к себе. Взгляд Юнги растерянно бегает по комнате, а щеки начали слегка краснеть. Это больше из-за алкоголя, чем от стеснения. Юнги ничего не стесняется. Но вот что творится в его глазах? Почему там так много безумства? Будто бы сейчас он сделает что-то очень, очень и очень необдуманное. Чимин начинает напрягаться. — Продолжай, — тихо говорит парень и даже не замечает того, насколько сильно он прокусил фильтр сигареты. «Да чтоб тебя», — мысленно ругает самого себя за такую бурную реакцию на покрасневшие губы друга. Юнги замолкает, несколько секунд обдумывает свои следующие действия и слишком резкой фразой полностью добивает здравомыслие Чимина. — Поцелуй меня, — шепотом просит младший. Синеволосый думает, что это его больная фантазия с ним так жестоко играет, но стоит только Юнги поднять на него свой томный взгляд — дыхание Чимина сбивается к чертям. — Ты серьезно? — в шоке спрашивает тот, не отрывая глаз от чужих красных губ. Дышать становится очень тяжело. — Абсолютно, — уверенно говорит Юнги и перекидывает свою ногу через бедра Пака, сразу же садясь на них. — Поцелуй меня, — кладет руку на смуглое плечо. Юнги должен убедиться, что парни не могут сделать ему приятно. Этот брюнет просто был слишком близко, а на дворе было очень холодно. Юнги не могут нравиться касания парней, это слишком неправильно. Чимин дышит настолько тяжело, что такое чувство, будто бы еще немного и задохнется. Он не верит своим ушам, Юнги не мог такое попросить, здесь есть скрытый смысл, но мысли становятся не столь важны, когда этот невероятный мальчик добровольно отдает себя в его руки, пусть даже с какой-то целью, Паку плевать, он слишком долго этого ждал. Юнги постепенно начинает сомневаться в гениальности своей идеи и уже хотел все прекратить, но Чимин рваным движением вплетает свои пальцы в его затылок и, не давая произнести ни слова, слишком резко притягивает Мина к себе, врываясь в алкогольные губы жарким поцелуем. Юнги на некоторое время замирает, не понимает, что делать дальше, но его в один момент валят спиной на кровать, заставив ногами обвить чужой торс. Чимин пытается держать себя в цепях, не срываться, не показывать сокровенное, но как это можно сделать, если вкус алых губ рвет крышу сильнее, чем любые женские. Как можно себя держать, если тело под ним такое хрупкое, нежное, сладкое, так и тянет к себе прикоснуться, поцеловать, искусать. Чимин пытался сдержать свои руки, но сил больше нет. Он пальцами поддевает свитшот Мина и медленно забирается внутрь, холодными фалангами оглаживая горячую грудь, специально задевая потвердевшие бусинки сосков. Другую руку парень неспешно опускает на бедро, несильно его сжимая. Хотя очень хочется сильнее. Это ведь первый раз, когда самые больные желания Пака начали осуществляться. Как же долго он этого хотел. Каждое мгновение вместе с нереальным мальчиком все смотрел на его уста, руки в кровь сжимал, до конца не давал себе сорваться. А тут Юнги сам предложил, и Чимину не хватило сил отказать, слишком желанные были эти алкогольные губы целый год их знакомства. Парень с первых дней до жесточайшей ломки захотел себе этого мальчика. Пак прижимается ближе к чужому телу и врывается в сладкие губы влажным языком. Целует с диким голодом, жадностью, напором, всасывает алые уста, кусает, слегка оттягивает и слышит тихое шипение под собой. «Блять…» Ему крышу рвет от всего этого безумия, он задыхается, сильнее сжимает худое бедро друга и готов застонать в голос, когда Юнги начал неуверенно отвечать. Это кажется настолько нереальным, неземным, прекрасным, не для этой вселенной, не для этого Чимина, который здесь просто друг и у которого нет никакого права возбуждаться на такое. Это ведь так неправильно, но какое сейчас оно имеет значение, если уже стоит на собственного друга…? Сука, ебаная сука, от которой сердце проламывает грудную клетку, мышцы пускают вибрацию по всем конечностям, сжимаются в узел, ноют, желают продолжения. Чимин очень пытается не переходить черту, но, блять, он до ломки желает своего пиздецки охуенного друга, который ебаный натурал и который одним движением убирает руки Пака из своего тела. Чимин хочет сожрать его за такое в этом чертовски диком поцелуе, который синеволосый никак не может остановить. Слишком ахуенно. Его сразу же начнет ломать, просить новую дозу, намного больше предыдущей, которую Пак не сможет себе дать, под смертельным запретом не сможет. Потому что его друг — гребаный натурал, которого Чимин целый год желает больше всех на свете. Юнги слегка хмурит брови, все время пытается отвечать на этот странный поцелуй, но… … ничего. Он совсем ничего не ощущает. Ни мурашек по коже, ни какого-то удовольствия, ни слабого возбуждения. Абсолютно ни-че-го. Его этот процесс не заводит от слова совсем, продолжать не хочется, становится даже слегка мерзко… Так и должно быть. Так и есть. Что и требовалось доказать. Юнги уводит губы в сторону, некоторое время абсолютно не двигается и вдруг резко толкает тяжело дышащего друга в бок, который не удерживает равновесия и сразу же валится с кровати, тихо матерясь. — Ты всех настолько дико целуешь? — ухмыляется Мин, с издевкой глядя на лежащего друга. Он вновь откидывается на подушку и хватает бутылку виски, пальцами пытаясь дотянуться к сигаретам. Чимин со всей силы стискивает веки, тихо смеясь себе под нос. Ну конечно. Ничего ведь не случилось. Юнги продолжит вести себя, как обычно. Это для него в рамках допустимого. Просто поцелуй, чтобы что-то проверить в своей голове. Вот только Чимина на куски рвет от желания, сердце стучит с такой скоростью, что уже слева начинает подозрительно болеть. Губы горят адским пламенем, все еще ощущая чужую алкогольную слюну на себе. Руки дрожат от недавних ощущений нежного тела, которое каждую ночь снится в самых мокрых кошмарах. Нет. Все нормально. Ничего не случилось. Это был всего лишь обычный поцелуй, от которого Чимину напрочь сорвало крышу. Всего лишь. Пак треснуто улыбается самому себе и медленно поднимается на ноги, хватая с тумбочки бутылку виски. Все нормально. Он потерпит. Всегда будет терпеть. И нет, Чимин еще никогда за всю свою жизнь никого так дико не целовал, как этого маленького невероятного мальчика. Который не его и, к сожалению, никогда не будет.