Все слова твои - ложь
18 февраля 2020 г., 22:18
— Появились кое-какие изменения в психологическом портрете преступника, — начинает Хосок, внимательно глядя на сотрудников отдела, которые держат в руках свои отчеты. — Недавно я немного обошел правила и показал одному парню фото с места преступления. Я ничего от него не ожидал, думал, просто молодой мальчик, у которого даже представления нет, что такое психология, но его слова меня поразили, — подходит к стенду с уликами и останавливается возле фотографий. — Он мне сказал то, к чему мы, думаю, смогли бы дойти слишком поздно, — сотрудники заинтересованно и даже вопросительно изгибают бровь, в ожидании глядя на начальника. Хосок интригующе ухмыляется. — Учитывая теорию того парня, нашу работу и внешние факты, я смог создать полноценный психологический образ преступника, что полностью описывает характер человека, который нам нужен, — достает небольшой маркет из кармана и прикладывает к доске. — И так, вот кого мы ищем: если брать во внимание то, что нашего субъекта каждая жертва самостоятельно пускала в дом, то можно с уверенностью сказать, что они его знали. Жертвы были студентками — значит большая вероятность, что наш преступник также студент, причем достаточно популярен, его не боятся, но и желания общаться никто не проявляет. Он навязчивый, фальшиво скромный, пытается быть в центре внимания, но иногда этого даже сам пугается. Возможно субъект красивый, со странным поведением, из-за чего люди пытаются держаться от него подальше, что выводит парня из себя, — мужчина записывает ключевые слова на доске и оборачивается к сотрудникам. — А теперь самое интересное, — ухмыляется. — У нашего преступника мания величия, — выговаривает последнюю фразу под гул удивления работников, которые шокированы таким резким выводом.
Это слишком отличалось от их изначального образа. Никто не мог понять причины такого заявления, на что Хосок тихо хмыкнул себе под нос.
— Почему вы так считаете? — неуверенно начинает Мия, ставя под сомнения слова начальника, что бывает очень редко.
Хосок ровным взглядом посмотрел на девушку и вяло кивнул ей, указывая подойти ближе. Мия хмурит брови, уверенными шагами направляясь к мужчине, становясь возле доски. Хосок подходит к ней ближе.
— Мия, помнишь, в начале совещания я говорил, что случились некоторые изменения в нашем психологическом портрете? — в ответ получает настороженный кивок. — Так вот, видишь этот поцелуй? В нем и есть вся причина.
Девушка быстро пробегается глазами по снимкам жертв и останавливается на кровавом поцелуе, тщательно осмотрев каждый, но все равно не понимает, к чему ведет босс.
— И что это должно значить? Зачем он их оставляет?
Хосок слабо приподнимает уголок губ и возвращает свой взгляд к фото.
— Он их оставляет, потому что думает, что им отбирает жизнь у девушек. Как ангел смерти. Насилует не ради удовольствия, а ради того, чтобы сделать девушек грязными, продажными, а в конце отбирает их опороченную душу. Будто бы делает всем нам некую услугу, избавляя наш мир от, по его мнению, «мусора». Он очень агрессивный, хотя с виду выглядит спокойным. У него серьезная стадия расстройства. Парень опасен, надо немедленно вылетать в Нью-Йорк и проверить всех студентов одного общего университета, — говорит уже всему отделу, оборачиваясь к ним лицом. — Субъект давно не убивал, а это значит, что если мы его не остановим — появится новая жертва. Всем ясен приказ?
Работники в один голос отвечают громкое «да, босс» и уходят к своим рабочим местам.
Хосок возвращает своё внимание Мие.
— Надеюсь, я ответил на твой вопрос? — спрашивает мужчина, замечая легкое удивление в глазах девушки.
— Более чем, — вздыхает. — Но кто же тот парень? Как он пришел к таким выводам? Полностью описать характер преступника по одному только поцелую — невозможно. Как он это сделал? — все еще не скрывает своего удивления Мия, прижимая к груди папку с отчетом.
— Мне бы тоже хотелось знать, — почти не слышно говорит Хосок, возвращая маркер в карман. — Кстати, ты говорила с парнями девушек и родными? — вдруг вспоминает тот, возвращая свои мысли от синеволосого мальчика к работе.
Мия уверенно кивает и наконец-то отдает боссу небольшую стопку бумаг.
— У всех все одинаково. Родители не знали про смерть дочери, потому что они жили отдельно. Накануне смерти жертвы сильно ссорились со своими парнями, почти что расставались. Те тоже не знали о их смерти.
— Очень интересно, — задумчиво щурит глаза. — Преступник откуда-то все это знал, значит он был достаточно близким с этими девушками, которые его, возможно, пожалели и решили начать общаться. Субъект же думал, что они бросили своих парней и нашли временную замену в его лице. Это вполне может стать сильным толчком. Он думал, что им пользуются, что эти девушки грязные, если сразу же после расставания ищут нового. Очень интересно.
Мия слегка поджимает губы, анализируя слова начальника.
— Отлично, у нас есть весомые зацепки, значит можно возвращаться в город. Когда прикажете, босс?
— Завтра утром. Сообщи всем. Если понадоблюсь — я у себя в кабинете; по пустякам не беспокоить, — напоследок говорит Хосок и уходит в сторону нужного помещения.
Мия глазами провожает фигуру начальника, невольно задерживая взгляд на его мощной спине. Тихо сглатывает и сразу же мотает головой, возвращая свои мысли обратно.
Работа важнее желаний.
До тех пор, пока желания не становятся сильнее.
* * *
На улице достаточно прохладно. Слабый ветер оглаживает фигуры сидящих студентов и заползает под одежду, пуская по коже маленькие мурашки. Перемена длинная, молодые люди откровенно скучают, тем для разговора нет, все уже успели наговориться про совсем близкий Хэллоуин и события, связанные с ним. Девушки, конечно, все еще не успокоились и каждый раз бросают уничтожающие взгляды в сторону рыжеволосой соперницы, получая в ответ издевательскую и демонстративно наглую ухмылку. Юнги скучающе сидит на подоконнике, положив голову на плечо друга. Чимин держит руки в карманах, впиваясь ногтями в кожу. Ему все еще чертовски тяжело находиться возле этого мальчишки, ощущать случайные касания на себе, быстрый взгляд и видеть эту редкую, но такую обворожительную улыбку. Несомненно, у парня и раньше были такие же чувства к другу, но все сразу же поменялось после недавнего первого поцелуя. Юнги всегда целуется только с девушками, потому что абсолютный натурал; Чимин целует только мальчиков, потому что влюблён в одного и никак не может это уничтожить. Тот вечер, несколько дней назад, что-то оборвал внутри Чимина. Он всегда знал меру, мог удержаться в любой момент, но сейчас происходит что-то совсем новое, неизведанное, дикое. У Чимина кости выворачиваются наизнанку при виде светловолосого мальчика, сердце бешено стучит, руки дрожат, дыхание к чертям сбивается. Скрывать такое — непосильная задача. Чимин с ней не справляется. В голове постоянно пульсирует одно единственное желание: Вновь поцеловать этого дикого мальчика. Да так, чтобы без остановок, не дышать, задыхаться, зубами хватать эти искушающие алые уста, кусать их в кровь, алкогольным вкусом упиваться, наслаждаться. Чимин попробовал один раз и теперь его ломает сильнее, чем зависимого, который нуждается в своей дозе. Чимин тоже нуждается. Его самый сильный наркотик — светловолосый мальчик, который после себя ничего не оставляет, все уничтожает, не дает ни единого шанса на жизнь без него. Потому что от такой зависимости выхода нет. Чимин слишком влюблен в своего друга и нуждается в запретной дозе — сладком поцелуе с алкогольным послевкусием. Чимин этого очень хочет, настолько, что даже не ощущает крови от ногтей на собственных ладошках. Но у него на такое нет права. Он хочет другу лучшее будущее, хочет, чтобы у того была красавица жена, дети, отличная карьера и много искренних друзей. Чимин не эгоист, ни за что не обречет настолько дорогого себе человека на сомнительное будущее вместе с ним. Он знает, что ничего не сможет ему дать, ничего не сможет пообещать, поэтому просто засунет свои чувства подальше в глотку, подавится, задохнется, но никогда их не покажет, не откроет. Для Юнги так будет лучше. Он заслуживает лучшего, а Чимин просто со стороны будет наблюдать, как его друг становится великим человеком, которого должен узнать весь мир. А Чимин будет всего лишь другом, всегда прячущим истинные чувства. Так будет лучше. Не для него, конечно, но Чимин просто не эгоист… Юнги вдруг спонтанно дергается и быстро спрыгивает с подоконника, становясь напротив синеволосого, заглядывая в его глаза. — У меня гениальная идея! — воодушевленно начинает тот, заговорщицки улыбаясь. Чимин тяжело выдыхает, устало прикрыв веки. Улыбнуться в ответ почему-то слишком тяжело, но парень попытается. — Какая? — медленно поднимает голову, заглядывая в голубые глаза напротив. «Какие же красивые…», — мысленно подчеркивает и еле заметно приподнимает уголки губ. Он не должен думать об этом. Никогда. Даже если очень сильно хочется. Юнги некоторое время смотрит на парня и загадочно улыбается. — Давай замутим спор? — его глаза ярко загораются. — Или же слабо? Сученыш. Специально ведь это в конце добавил. Знает же, что Чимин не откажется. И не откажется лишь потому, что это заставляет Юнги радостно улыбаться. Другой причины у него нет. Чимину просто нравится видеть эту чертовски сладкую улыбку. Парень несколько секунд молчит, смотрит на довольного друга и уверенно кивает, быстро подмигнув. Юнги облегченно выдыхает. Ну наконец-то что-то веселое. — Тогда я загадываю первым, — вдруг говорит Чимин, многозначительно прищурив глаза. — Помнится мне, в прошлом споре только я успел выполнить свою часть, тогда как насчет того, чтобы этот выполнял лишь ты? — хитро ухмыляется. — Чува-а-ак, так не интересно. Я тоже хочу посмотреть на твое унижение, — недовольно бурчит Юнги, толкая друга в плечо. — В прошлый раз смотрел. Сегодня моя очередь, так что слушай и иди выполнять, — серьезно говорит тот, задумываясь над заданием. — Ну ты и гандон, — громко выпаливает и опирается спиной об стену. — Тогда веселиться буду только я, а ты тухни здесь, — хмыкает. Чимин устало закатывает глаза. Почему-то он не удивлен. Его друг всегда был излишне азартным, пусть тогда наслаждается, а Чимин просто сильнее сожмет челюсти. — Ты недавно говорил, что на магистратуре есть симпатичная девушка… — начинает тот. — Я тебя обожаю, — широко распахивает веки и радостно ухмыляется. Чимин вторит ему, но в глазах далеко не радость. — Поцелуй ее настолько горячо, чтобы тебя все остальные пиздецки захотели, — заканчивает и сильно толкает довольного друга в сторону магистрантов. — Ну, она мне не настолько уж нравится, но сделать так, чтобы меня захотели — я хочу, — незаметно скалится, начиная самостоятельно двигаться к нужному месту. Чимин идет за ним, опустив голову, пытаясь скрыть треснутую улыбку. Он всегда загадывает лишь те задания, от которых светловолосый парень получит чистый кайф. Так было всегда, даже сейчас. Юнги переполнен адреналином, а Чимин лишь грустью, которая трупными червями день в день грызет изнутри. Сначала было слишком невыносимо, но сейчас вошло в привычку. Терпеть стало намного проще, но не безболезненно. Юнги уверенно заходит в нужный корпус, ни секунды не мешкая, и даже тихо присвистывает. Он отлично помнит, с кем именно эта девушка учится, и ему почему-то очень сильно хочется, чтобы это представление увидели нужные глаза. Очень сильно хочется. Он открывает дверь аудитории и сразу же понимает, что свидетелей будет чересчур много, но когда это его такое останавливало? У Юнги правда есть небольшой интерес к одной из присутствующих девушек, но познакомиться так и не решился. Не потому, что боится, а потому, что интерес не настолько уж велик. Парень ее замечает сразу. Девушка сидит за последней партой и красочно что-то рассказывает подругам, которые внимательно слушают и иногда отвечают. Юнги глаз с нее не сводит, на других никакого внимания не обращает. Увидел цель — иди к ней. Азарт в крови вскипает, вынуждает двигаться быстрее, выполнить задание по максимуму, чтобы чужие черные глаза, которые вдруг начали на него смотреть, вспыхнули желанием. Да таким, которое сдержать — непосильная задача. Юнги сам не понимает, почему думает об этом, зачем ему это вообще, но свой пыл скрыть не получается. Он хочет, чтобы эти чертовы глаза видели абсолютно все происходящее, чтобы даже не смели оторваться, чтобы все время внимательно за ним следили. Его мозг в конец отказался здраво работать. Пелена азарта накрыла его целиком, спрятав под собой здравый смысл. Юнги уверенными шагами подходит к нужной парте, ощущая на себе смесь чужих взглядов, и становится возле темноволосой девушки, которая сразу же прекращает говорить, непонимающе глядя на парня. Юнги ей ярко улыбнулся. — Просто помолчи, — говорит громко, не стесняется, краем глаза видит вошедшего Чимина и полностью теряет терпение. Студенты удивленно загудели, когда Юнги схватил девушку за подбородок и впился в ее губы рваным поцелуем. Чимин немигающим взглядом смотрит на то, как его друг пальцами спускается к бедрам девушки, скользит выше, прямо под юбку. Темноволосая первое время очень сильно сопротивлялась, но Юнги это ничуть не останавливало. Он поднимает ее за талию, кладет прямо на парту и нависает сверху, все-таки пробираясь под короткую юбку, сжимая рукой подтянутую ягодицу. Ученики настолько шокировано наблюдают за происходящим, что даже что-то сказать не могут. У этого парня явно никакого стыда нет, но девушка под ним все еще пытается сопротивляться. Юнги сильнее сжимает ее подбородок, на секунду отрываясь. — Лежи ровно и не беси меня, — безэмоционально говорит тот, вновь припадая к накрашенным губам глубоким поцелуем. От таких слов присутствующие удивленно открывают рты, а подруги девушки заколдованно смотрят на светловолосого парня. В нем столько страсти, что собственное сердцебиение начинает ощущаться во всех конечностях тела. И не только у них. Юнги опускает вторую руку к бедрам, задирает юбку еще выше, открывая на показ кромку чулков, и закидывает худенькую ножку девушки себе на поясницу. Та пытается обратно опустить юбку, но Юнги хватает ее запястье и вжимает в парту. Темноволосая начинает сильно краснеть, когда парень притягивает ее ягодицы к своему паху. Она все еще пытается вырваться, но это уже совсем неправдоподобно. Ее бедра плавно оглаживают длинные пальцы, шею сжимает бледная рука, а губы жестоко терзают чужие, алые. Девушка не успевает заметить, в какой именно момент она начала отвечать, и с каких пор в кабинете становится настолько тихо. Студенты слишком увлеченно смотрят на происходящее, но Юнги различает лишь единственный темный взгляд, который так сильно ненавидит. Это еще больше увеличило внутреннее пламя азарта. Он уже не церемонится, пальцами пробирается под рубашку, кончиками поддевая бюстгальтер. Девушка резко начала вырываться, но парень сильно кусает ее за губу, вынудив ту тихо зашипеть. Темные глаза смотрят на все действия паренька слишком пристально, не отрываются ни на миг, получают дикие ощущения от происходящего. Юнги все это чувствует спиной и лишь равнодушно улыбается. Это того стоило. Его все время чертовски сильно заводила не резкая покорность со стороны девушки, а именно этот истребляющий взгляд на себе, которым, в прямом смысле, пытаются его сожрать. И, кажется, Юнги это… … нравится. Он размашисто проходится языком по красным, искусанным губам, слегка отстраняется и большим пальцем поправляет контур помады. — Хорошая девочка, — тихо шепчет ей на ухо, убрав назад спадающий локон волос. Девушка расфокусировано смотрит вперед, периодически моргает, слишком поздно осознавая все безумие произошедшего. Юнги сухо улыбается, опустив ее юбку вниз. Присутствующие резко начали радостно свистеть и бросать какие-то громкие фразы наподобие: «Это было пиздецки горячо». Кричали в основном только парни, девушки же просто молчали, но их красные щеки говорили сами за себя. Юнги удалось возбудить абсолютно каждого, а противоположный пол чертовски захотеть себя. Спор исполнен на отлично. И это, конечно, очень классно, но его все равно радует один лишь пристальный взгляд черных глаз, которые все еще никак не могут оторваться. Юнги неспешно спускается к удивленному другу и победно улыбается. — Не слабо, — и этой фразой эффектно завершает свое дикое задание под громкие возгласы присутствующих. Слова услышали абсолютно каждый и сразу же уловили смысл. Это был всего лишь очередной спор, который заставил парней завестись, а девушек жутко краснеть. Молодым людям слишком понравилось это представление. Чимин слабо улыбается, глядя на реакцию студентов, и одобрительно кивает. Он и так знал, что Юнги это сделает намного эффектнее, чем ожидалось. Так и вышло. Никто и не сомневался. Юнги еще несколько секунд молчит, незаметно бросает взгляд в противоположную сторону и сразу же натыкается на холодные глаза, в которых даже не пытаются скрыть непонятное желание. У Юнги вмиг кожа покрывается ледяными мурашками, от чего парень быстро отворачивается и спешно покидает аудиторию, потянув за собой застывшего друга. На чужом лице медленно расцветает двусмысленная улыбка, а в мыслях проносится одна единственная фраза: «Хочу эту блядь себе».* * *
После всех пар Юнги еще долгое время тренировался в спортивном зале, готовясь к завтрашнему матчу. Он волнуется настолько сильно, что время от времени у него подрагивают кончики пальцев. Это событие слишком важное, у парня нет ни единого шанса на ошибку. От него будет зависеть исход игры и Юнги очень надеется, что он будет положительным. На него рассчитывает целая команда, тренер, даже директор, так что ожог — это последнее, за что парень должен волноваться. Всем плевать на его состояние, главное — победа, которую Юнги просто обязан принести своей команде. Спустя еще несколько часов тяжелых тренировок парень чертовски устает и обессилено плетется в душевую кабину, еле перебирая ногами. У всех тренировка давным-давно закончилась, лишь один Юнги себя совсем не жалеет, занимается до того времени, пока окончательно не выбьется из сил. Но так надо. Это слишком важная игра, чтобы в конце просто-напросто проиграть. Юнги запрещает себе такой исход. Они обязательно выиграют. Горячая вода медленно стекает вниз по худому телу, очерчивая выпирающие ребра, позвонки и небольшой ожог под грудью. Юнги тяжело опускает голову вниз, медленно растирая приятно пахнущий гель по телу. Правую руку он держит в стороне, делая так, чтобы ее не задела вода, но выходит так себе. Юнги старается быстрее смыть с себя всю пену и наконец-то пойти домой. Хосока вновь нет в городе. Он улетел в Нью-Йорк по какому-то делу и не вернется на протяжении нескольких дней. Юнги говорил, что ничего страшного, но внутри становилось грустно. Без брата в доме пусто, тихо и слишком скучно. В такие дни Юнги по-особенному одиноко. Парень пытается долго на этом не зацикливаться. Быстро смывает остатки пены и надевает на бедра махровое полотенце, вторым сушит волосы. Он неспешно идет по кафельному полу, устало опустив голову. В нос врезается слабый аромат дыма, но Юнги особое внимание на это не обратил. Парень подходит к своему шкафчику и достает одежду, начиная натягивать на себя белье, а затем джинсы. Правая рука жжет от любого соприкосновения, покалывает, но Юнги очень пытается к этому привыкнуть. И у него, конечно, абсолютно не получается и приходится сильнее стискивать зубы, чтобы не издать ни единого звука, пока аромат никотина становится все сильнее, и Юнги уже начинает сомневаться, что ему это просто мерещится. Но понимание приходит слишком поздно. — Не пытайся скрывать, я и так вижу, что тебе больно, — раздается грубый голос за спиной Мина, и тот крупно вздрагивает, резко оборачиваясь. Перед ним, опираясь об стену, стоит темноволосый парень и, неспешно выдыхая табачный дым, пристально оглядывает его с ног до головы. Юнги удивленно округляет глаза. — Ты какого черта все еще здесь? Видел время? — возмущенно говорит тот, пытаясь достать из шкафчика толстовку. Чонгук ядовито ухмыляется. — Смотрел на твою тренировку, — спокойно отвечает, отрываясь от стены и делает медленные шаги вперед. Юнги отходит назад. — Много интересного увидел? — с большим усердием копается в сумке, пытаясь найти эту чертову толстовку и не стоять здесь только в штанах. Чонгук замечает все попытки парня что-то найти и лишь самодовольно ухмыляется. — Очень много, — подходит почти в упор и хватает чужие запястья, отрывая их от сумки. — Прекрати, ты ведь и так ничего не стесняешься, верно? — бесцеремонно наклоняет голову вправо, заглядывая в голубые глаза напротив. Юнги отворачивается. — Мне неудобно находиться без одежды, — опускает глаза в пол, всеми силами пытаясь избежать этого невыносимо пристального взгляда, от которого, по-прежнему, бегут холодные мурашки. — А мне все равно, так ты выглядишь привлекательнее, — вжимает парня в шкафчики, продолжая крепко держать его руки. Он видит, как мальчик уводит от него свои прекрасные глазки, что неимоверно бесит Чонгука. — А мне плевать на твое мнение, — холодно выпаливает блондин и, внезапно толкнув крепкую грудь, быстро поднимает лежащую на полу ветровку. Чонгук недовольно хмурит брови, схватив парня за подбородок. — Я не разрешал этого делать, — зло выговаривает каждое слово, темным взглядом прожигая удивленного мальчика. Юнги уже хотел возмутиться, ударить наглого брюнета в челюсть, оттолкнуть, но все это сразу же меркнет, стоит ему только столкнуться с невыносимо черными зрачками. И больше даже не двигается. Чонгук одобрительно улыбается, убирая руку с чужого подбородка, опустив ее на худую талию. — Мне очень нравится картина перед глазами, — любопытно разглядывает белые, влажные прядки, слегка покрасневшие щеки, глубокие радужки и эти дьявольски сладкие губы, которые парень быстро облизал. — Чего тебе надо от меня? — вдруг тихо начинает Юнги, не зная, куда деть собственные руки. — Почему ты всегда есть там, где я? Почему всегда подходишь ко мне, говоришь странные вещи и сразу же удаляешься? Зачем тебе это? В чем смысл? — говорит все, что приходит в голову, но глаза так и не поднимает. Его достало то, что он всеми силами пытается избегать этого парня, но ни черта не получается. В итоге они все равно стоят вот так, говорят ни о чем, но чертово дыхание сбивается только у Юнги. И он уже не знает, от чего именно. — Серьезно? Это я, значит, там, где ты, а не твой спор там, где и я? — спокойно спрашивает тот, большим пальцем оглаживает плоский живот. Чонгук сам не понимает, почему так тянет трогать слишком худое тело, но он и не сопротивляется своим желаниям. — А причем здесь мой спор? — невинным голосом спрашивает Юнги, стараясь не обращать внимание на сильные руки на своей обнаженной талии. Чонгук улыбается, наклоняясь ближе. — А не ты ли завелся от того, как я смотрел на тебя? — искушающим тоном шепчет на ухо паренька, зарываясь носом в приятно пахнущие волосы. Юнги широко распахивает веки. — Да с чего ты это вообще взял?! — громко вскрикивает Юнги, отворачиваясь от красивого лица в сторону. — Меня девушка завела, которая подо мной чуть ли не стонала, а не ты! Самооценку понизь, самовлюбленный придурок! — пытается выбраться из чужой хватки, но его со всей силы впечатывают обратно, из-за чего парень до белых пятен бьется затылком о шкафчик. — Да неужели? Я не до конца был уверен в своих словах, но сейчас абсолютно точно могу сказать, что я был прав, — хватает рукой подбородок и поднимает его вверх, заставив мальчика посмотреть себе в глаза. — Ты слишком агрессивно отреагировал, — наклоняется ближе к малиновым губам, — так делают только те, которые стыдятся рассказать правду, или же услышать ее, — с небольшими паузами говорит каждое слово, жарким дыханием опаляя уста мальчика. Юнги шокировано смотрит в черные глаза, периодически моргая. Это, наверное, какая-то шутка. — Да иди ты к черту! — выпаливает первое, что приходит в голову и резко вырывается из чужих рук. — Мне плевать на тебя. Думай, что хочешь, а я наконец-то отсюда сваливаю, — уверенно заявляет Мин, хватая лежащую на полу сумку. Ему не нравится, когда о нем знают больше положенного. А этот гребаный брюнет перешел абсолютно все рамки. Юнги ему дальше не разрешал. Только проблема в том, что его никто и не спрашивает. — Не так быстро, маленький, — Чонгук резко поддается вперед и всем своим телом вжимает парня в стену, опустив руки на чужие бедра. — Мне слишком нравится на тебя смотреть, — наклоняется ближе, прямо к красивому лицу, заставляя голубые глаза смотреть исключительно на себя. — Точнее, на твои эмоции, — Чонгук зарывается носом в бледную шею, сильнее вдыхая сладкий аромат хрупкого тела, большим пальцем касаясь пуговицы брюк. Юнги сильнее стискивает челюсти, стоит ровно, но это чертовски горячее дыхание на шее так и вынуждает поддаться вперед. Юнги не разрешает, сжимает руки в кулак, отворачивает голову в сторону, неосознанно открывая вид на малость влажную шею. Чонгук пальцами поднимается выше, медленно оглаживает выпирающие лопатки, кончиками фаланг ощущая сильные мурашки. — Не сопротивляйся, — тихо шепчет куда-то в щеку парня, резко подняв его за бедра. Юнги тяжело дышит, но абсолютно не двигается, разрешает сильным, татуированным рукам оглаживать собственное тело. И, черт, Юнги не хочет признаваться себе в этом, но, кажется, ему пиздецки нравится. — Я не гей, — сдавленно говорит светловолосый, пытаясь отодвинуть от себя наглого парня. — Я тоже, — более настойчиво вжимает в свое тело мальчика, выдыхая жаркий воздух ему на губы. — Ну же, коснись меня, — низким тоном просит брюнет, неосознанно сжав мягкие ягодицы, вынудив парня обвить худыми ногами собственный торс. — Я хочу ощутить твои касания на себе, — тяжело дышит тот, большим пальцем лаская бедро светловолосого. Юнги сейчас абсолютно не понимает, что вообще происходит, но свое тело контролировать не получается от слова совсем. Брюнет слишком умело на нем играет, будто бы кукловод куколкой. Парень все еще продолжает делать вид, что сопротивляется, но даже не замечает, как все это время смотрит лишь в темные глаза, не отрывается, а обожженная рука медленно тянется к невыносимо красивому лицу. Чонгук задерживает дыхание, смотрит прямо, прекращает двигаться, замолкает, пока длинные пальцы мальчика неуверенно касаются его же скул, нежно спускаясь ниже. Чон внимательно смотрит на каждую эмоцию в голубых глазах и замечает одну лишь неуверенность. Парень второй рукой зарывается в черные кудрявые волосы, а правой аккуратно очерчивает небольшую надпись под темным глазом. Чонгук заколдованно следит за его действиями и даже не замечает того, как впервые в жизни разрешил кому-то себя коснуться. Особенно лица. Особенно парню, который импульсивно сжимает его торс ногами, пальцами поглаживая острый подбородок. — У тебя очень странная внешность, — тихо начинает Юнги, возвращая свой взгляд темным глазам. — Почему это? — вопросительно вскидывает бровь, поднимая одну ладонь к груди парня. — Она демонически прекрасная… — совсем не следит за своим языком, но в этот момент ему откровенно плевать. Он слишком пристально смотрит в чужие радужки, указательным пальцем задевая небольшое колечко на губе. Чонгук ухмыляется. — Тебе нравится? — на секунду отрывает взгляд, ощущая под пальцами рельефный шрам. — Что? — отрешенно спрашивает Юнги, резко останавливаясь. — Тебе ведь нравится моя внешность? — сразу же возвращает внимание голубым глазам, стараясь долго не зацикливаться на небольшом ожоге под грудью парня. Юнги шокировано поднимает брови, быстро убрав руки от чужого лица. — Нет! — чересчур резко вскрикивает, отчаянно сомкнув веки. Черт. Чонгук улыбается шире. — Неужели? — наклоняет голову вправо, пальцами разворачивая лицо мальчика к себе. — Как же много ты лжешь. — Да отстань ты от меня! — уворачивается от теплых руки и решительно толкает брюнета в грудь, спрыгивая на пол. — Ты мне не интересен. Я все еще ненавижу тебя за то, что ты сделал с моей рукой! Поэтому прекрати ко мне подходить и как-то контактировать, пожалуйста, мне это надоело, — громко говорит тот и, быстро натягивая на себя большое худи, хватает с пола сумку. Юнги от стыда хочется себе лоб рукой пробить. Что это вообще было? Какого черта творил этот парень? Какого черта творил он сам? Почему сразу не ударил и не ушел? Почему поддался на эту провокацию? Почему разрешил парню себя трогать? Да еще так развратно. Он же чертов натурал! Юнги даже проверял это на Чимине! Ему было противно, но тогда почему с брюнетом все не так? Почему, блять?! Юнги рвано дышит, пытается надеть на ноги кроссовки и в сторону темноволосого парня даже не смотрит. Правая рука начинает жечь, но он очень старается не обращать на это внимание. Чонгук замечает, с каким трудом мальчик надевает обувь и как очаровательно морщит носик. Больно. Ему, скорее всего, больно. Чон тяжело вздыхает, неспешно подходит к светловолосому, наклоняется и отбирает кроссовок, садясь на корточки. — Ты что делаешь? — возмущенно спрашивает Юнги, уже готовясь назад отобрать обувь, но его слабо толкают обратно на скамейку. Чонгук аккуратно пробует надеть на ногу парня кроссовок, странным образом завязывая шнурки. Юнги хмуро смотрит на его действия, но понимает, что самому это сделать будет тяжелее. Чон тоже самое проделывает со второй ногой и когда заканчивает, неспешно опускает ладони на чужие колени, поднимая взгляд к голубым глазам. — Я знаю, что завтра важная игра, и хочу тебе кое-что сказать, — Чонгук приподнимается к лицу Мина, наклоняясь к его уху. — Только попробуй проиграть, сахарочек, потому что тогда ты так просто эту раздевалку не покинешь, — поворачивается к бледной коже, — только с сорванным голосом, — добивает застывшего парня характерной фразой и лениво целует его в щеку. Юнги вздрагивает и приходит в себя лишь тогда, когда раздевалка оказывается полностью пустой. Пальцы рук мелко дрожат, а сердце так и пытается проломить грудную клетку. «Сумасшествие какое-то». Юнги сам не понимает: сон это, или же реальность, но знает точно лишь одно: Он ни за что на свете не посмеет завтра проиграть. Ни за что.
