Мое, значит бесценное
18 марта 2020 г., 19:27
На улице конец ноября. Холодный ветер гуляет между домов, срывая последние листья с веток голых деревьев. Белый Форд постепенно движется по широкой трассе, пока внутри него стоит слишком угнетающая атмосфера.
Юнги заинтересованно читает очередную книгу по астрономии, лениво выдыхая никотиновый дым в приоткрытое окошко. Он постоянно пытается сосредоточиться на строчках книги, но с мыслей все никак не уходят недавние события в университетском туалете. Почему-то парню сложно сказать, что именно он сейчас чувствует. Пусть Юнги не совсем знает человеческую психологию, но может сказать точно: у брюнета сорвалось дыхание, когда он снял янтарные линзы. И объяснить это явление пока что очень тяжело, ведь под наркотиками практически не запоминаются незначительные детали, которые сейчас могли бы очень помочь.
Юнги с трудом удается понять, чего именно от него хочет этот парень, но каждая их встреча заканчивается лишь увеличением уровня ненависти.
И совсем скоро этот уровень достигнет апогея.
Чимин крепко держит руль автомобиля, сосредоточив все своё внимание на дороге. Все мысли окончательно запутались между собой, от чего держать лицо каменным становится почти что невозможным. Он не понимает, как смог допустить собственный срыв и натворить такое с абсолютно незнакомым ему человеком, вкус и аромат которого все еще ощущается телом. Чимин до последнего думал, что в первую их встречу ему просто-напросто показалось, ведь как такое возможно, чтобы брат был влюблен в брата, но, оказалось, такое возможно. И любовь эта ненормальная, сломленная, практически безумная, которую уже не уничтожить, не истребить, лишь продолжать вынашивать и хранить глубоко в сердце, пока она тебя лично не разорвет. Чимина ужасно пугает ее сила, но он все еще пытается с этим справиться.
И в очередной чудовищный раз проигрывает.
Он тяжело выдыхает, быстро промаргивается, убирая из глаз лишнюю влагу. Чимин неспешно поворачивается к сидящему другу, непроизвольно всматриваясь в его сосредоточенное лицо. Он истощенным взглядом проходится по бледным скулам, алым губам, светлым, взъерошенным волосам и на секунду замирает, останавливаясь возле тонкой шеи, которую безуспешно пытались спрятать темной водолазкой.
— Что у тебя с шеей? — настороженно спрашивает Чимин, отвлекая друга от невнимательного чтения.
Юнги переводит на него мутный взгляд, пытаясь осознать смысл сказанных слов, и резко застывает, не успев спрятать мелькнувший в глазах страх.
«Черт», — единственное, про что успевает подумать Юнги, прежде чем Чимин к нему наклоняется и опускает вниз ворот одежды, открывая собственному виду сильно покрасневший ожог.
Лицо Чимина слишком быстро меняется, и вместо предыдущих эмоций появляется леденящая душу злость.
— Кто это сделал? — ровно спрашивает тот, со всей серьезностью заглядывая в голубые глаза.
Юнги сильно теряется, впервые увидев такое состояние друга, и даже близкого не имеет понятия, что же ответить. Соврать или же сказать правду? Что случится, если все-таки скажет правду? Что Чимин сделает? Сколько необдуманных глупостей натворит? И стоит ли это того?
Парень возвращает внимание книге, одним движением убрав руку друга от своей шеи.
«Это того не стоит», — думает он.
«Сам справлюсь».
— Ничего серьезного. Я уже разобрался, — уверенно отвечает Юнги, взгляда не отрывая от картин книги.
Чимин томительно долго смотрит на лицо друга и, слегка сбрасывая скорость, мысленно пытается себя успокоить и сделать вид, будто бы поверил.
Ну, конечно, разобрался, именно поэтому у него так задрожали пальцы, а дыхание непроизвольно участилось. Чимин не хочет замечать и другие детали, чтобы окончательно убедиться в том, что ему солгали. Это и так было очевидно; Юнги всегда решает свои проблемы самостоятельно, но, кажется, эта проблема совсем иного характера, из-за которого мальчишка тяжело сглотнул, крепко сводя ноги вместе.
Чимин отказывает самого себя анализировать характер данного поведения; от него что-то внутри постепенно покрывается небольшими трещинами, которые уже успели принести сплошное разочарование и нарастающую боль.
«Твоя ложь хуже нечеловеческих пыток; и почему-то именно со мной она наиболее изощренно обошлась», — думает.
Парень выдыхает сквозь крепко сжатые зубы и вновь возвращает внимание дороге. Нет, он не будет допрашивать друга и выбивать из него правду. Каждый имеет право говорить лишь то, чего хочет, но, блять, как же невыносимо тяжело соответствовать этим чертовым правилам этикета, когда внутри все буквально вскипает от злости к тому человеку, который осмелился причинить боль этому солнечному мальчику. Да как на него вообще возможно поднять руку? Он ведь такой маленький, хрупкий, беззащитный, пусть и дерется на отлично; для Чимина всегда первичной целью жизни будет защита Юнги, даже если тот все еще продолжает лгать и утаивать какую-то правду — Чимин всегда останется рядом, всегда.
Дорога к университету проходит в абсолютной тишине, никто так и не решился произнести ни слова, лишь продолжали безмолвно исследовать собственные нагнетающие мысли.
Белый Форд останавливается на парковке учебного заведения, и Юнги сразу же выбегает из машины, быстрыми шагами направляясь в сторону университета, попутно набрасывая поверх водолазки джинсовую куртку.
Чимин тяжелым взглядом следит за фигурой парня, в упор не понимая его странного поведения. Зачем вся эта скрытность? Ради чего? Почему у Юнги так резко меняется выражение лица от упоминания виновника? И откуда этот ожог вообще? У него еще с руки не сошел тот, который остался от вечеринк…
Мысли вдруг пронзает ненавистное прозрение, от которого горло вмиг свело давящей болью.
— Сука! — вскрикивает.
«Если это сделала та же самая мразь, я его к чертям уничтожу. И в этот раз меня не остановит твое “сам справлюсь“», — мысленно оповещает, пока эмоционально впадает в какую-то неконтролируемую агрессию.
Ему до выжигающей боли неприятен тот факт, что Юнги, по непонятным ему причинам, защищает этого урода. Притом таким изощренным способом: своей ложью.
И, нет, Чимин его к хуям уничтожит.
Медленной походкой Юнги приближается ко входу в университет, продолжая периодически оборачивать голову назад. Парень правда чертовски ненавидит лгать лучшему другу, но приходится, поскольку он всеми силами пытается уберечь близких от своих проблем, которые самостоятельно решить тоже не получается. И от этой мысли становится лишь хуже.
Он тяжело выдыхает и прячет руки в карманы куртки, продолжая неохотно направляться в свой корпус. Юнги настолько погрузился в собственные мысли, что ни разу не услышал того, как его кто-то громко зовет со стороны. Парень продолжает спокойно двигаться к нужной аудитории, пока к нему не подбегают и не толкают в правое плечо.
Он резко останавливается, удивленно и расфокусировано поднимая взгляд на стоящего перед ним улыбающегося парня.
Юнги хмурится, вопросительно вскинув бровь.
— Ты чего меня игнорируешь? — недовольно спрашивает До, опираясь спиной об холодную стену.
— В каком смысле? — не понимает тот.
— Я тебя раза три позвал, а ты все продолжал идти, будто глухой, — доброжелательно улыбается.
— Ох, прости, я немного задумался, — виновато говорит Юнги, поджав губы.
— О чем же?
— Да так, забей, — сразу же отмахивается он. — Ты, кстати, зачем звал? — переводит тему, незаметно приподнимая ворот водолазки выше.
До на секунду замолкает, хорошо обдумывает следующие слова, все время внимательно следя за парнем.
— У меня есть одно замечательное предложение на эти выходные, — с энтузиазмом начинает он, — тем более времени до сессии хватает.
— Ну и какое же? — не особо заинтересовано излагает Юнги, наклоняя голову вбок.
— У одного моего знакомого есть вилла в Рио-де-Жанейро, и туда собирается достаточно много народа из универа. Что думаешь на этот счет? — настороженно заглядывает в глаза паренька, в нагнетающем ожидании сжимает руки в кулак. Он не знает, зачем этот мальчишка понадобился его другу, но всем явно будет лучше, если он согласится.
Юнги удивленно распахивает веки, подняв брови дугой.
— Рио-де-Жанейро? Ты шутишь?! — восклицает тот. — Да сколько же этот отдых стоит? И у какого нормального человека может быть там целая вилла? — возмущенно хмурится, поправляя на плече рюкзак.
— Нет-нет, это обойдется не так дорого, как кажется, — натянуто улыбается. — Мы платим только за перелет, а все остальное нам предоставляют бесплатно, — напористо убеждает До, все продолжая ожидать положительный ответ.
Светловолосый парень на некоторое время задумывается, небрежно взъерошив волосы.
В последнее время и так слишком много стрессов, а устроить отдых в жарком городе Бразилии очень даже заманчивое предложение, тем более если он обойдется в копейки.
Он быстро прокручивает в голове все «за» и «против», детально их обдумывает и решение приходит само собой:
— Тогда хорошо, — неожиданно отвечает Юнги, из-за чего До не сразу расслышал контекст фразы.
— Что? — переспрашивает, наклоняясь немного вперед.
— Я согласен, — повторяет, искренне улыбнувшись, когда темноволосый парень накинулся на него с крепкими объятиями.
— Отлично! Мы просто к херам взорвем эти выходные! — радостно вскрикивает До, крепко обнимая смеющегося второкурсника.
Он плавно и как-то облегченно выдыхает, медленно прикрывая веки. Вот и отлично. Мальчик согласился. И плевать, что пришлось солгать о настоящей стоимости поездки. Надо будет — заплатит сам, но передумать уж точно не даст.
Юнги неспешно отстраняется и вдруг о чем-то вспоминает, из-за чего веки широко распахиваются.
— А можно я возьму с собой Чимина? Просто будет как-то неправильно, если я ему об этом не скажу.
От заданного вопроса До сильно теряется и резко застывает. Чонгук ни разу не упомянул, можно ли брать с собой еще каких-то парней.
— Ну…наверное? — неуверенно отвечает, мысленно надеясь на то, что Чимин просто-напросто откажется.
Это явно будет лучшим исходом.
Юнги радостно улыбается, еще раз быстро обнимает До и громко обещает, что не даст протрезветь на протяжении всего отдыха.
Парень отражает радостную улыбку, провожая мальчишку долгим взглядом. В какое же неудобное положение он его поставил своим внезапным вопросом, исход которого, До надеется, будет отказ Чимина.
Просто очень заметен тот факт, что Чонгуку он не нравится. Это всем стало понятно еще на Хэллоуине, когда брюнет довольно жестоко с ним обошелся неожиданным заявлением о чувствах к какому-то парню.
Какая возможная вероятность того, что этот парень — Юнги?
И какая вероятность того, что Чонгуку об этом известно?
«И мальчик этот тоже бесценный».
Чимин от злости сильнее сжимает руки в кулак, но с места не сдвигается, хотя все нутро так и желает избить эту мразь до потери памяти. Но он не станет, потому что хуже от всего этого будет только Юнги.
У Чимина нет стольких возможностей, чтобы хоть как-то навредить самовлюбленному брюнету. Они из слишком разных слоев общества. А Чимин не умеет прыгать выше головы, поэтому все, что ему остается — это смотреть и питать внутреннюю ненависть к человеку, который все еще с ухмылкой на губах смотрит ему в лицо. И Чимин не может ее стереть.
Потому что, по-прежнему, не умеет прыгать выше головы.
— Он никогда не будет твоим, — шепотом произносит, с нескрытым удовольствием наблюдая за тем, как чужая улыбка постепенно исчезает.
Чимин бросает еще один взгляд, наполненный жуткой ненавистью, и оборачивается, большими шагами направляясь к своей машине, так и не сумев услышать уверенное и несомненно точное:
* * *
По небольшой комнате кабинета разносится тихий стук, который сразу же отвлекает сосредоточенно читающего мужчину. Хосок поднимает взгляд с бумаг и тут же натыкается на хмурое лицо Джина, что неспешно подходит ближе и бросает на стол толстую папку, садясь напротив. — Вчера обнаружили новую жертву, — безэмоционально начинает он. — Грудная клетка полностью сломала, а сердце вырвано и изуродовано. Лицо мужчины вмиг становится мрачным, заостряя все его детали. Он крепко смыкает руки в замок, громко выдыхая. — Опять этот сукин сын, — зло выплевывает Хосок. — Да сколько можно убивать невинных парней. И какого черта у нас все еще ничего нет по этому делу? Почему он продолжает убивать уже целый год, а мы все никак за ним не угонимся? — нервно сжимает в пальцах ручку, вопросительно глядя на помощника. — Скажи хоть ты что в этот раз он ужасно облажался и оставил небольшую зацепку. Скажи это! Джин устало смотрит на своего начальника, у которого глаза наливаются кровью от злости. Мужчина тяжело вздыхает, опуская взгляд вниз. — Нет, он опять ничего не оставил, — с грустью произносит Джин, отчаянно сомкнув веки. Хосок издает тихий смех, наполненный разочарованием, и откидывается всем телом на спинку кресла. — Что я должен говорить родственникам парня? Что я должен говорить прессе? Что мы уже год гонимся за этим уродом, но каждый раз это оказывается всего лишь замкнутый круг, в центре которого он за нами наблюдает и открыто смеется? Это я должен им говорить? — задает риторические вопросы, на которые даже не надеется получить ответ. Джин молчит долго, глаза поднять не решается, лишь просто слушает слова начальника и обреченно улыбается. — Все рано или поздно совершают ошибки. И этот преступник не исключение, — тихо произносит, сжав руки в кулак. — В том то и дело, что мы понятия не имеем, когда же он совершит ошибку; но просто сидеть и надеяться, игнорируя все эти изуродованные трупы молодых людей, — мы не имеем права. — Но другого выхода у нас также нет, — с тяжестью говорит Джин, поднимаясь с места. — У нас нет ни единой улики. Этот преступник первый в истории, на след которого ты не смог выйти за все прошедшее время, — тихо вздыхает. — Он слишком умен и организован, но совершить когда-то хоть одну оплошность — обязан, — мужчина подбадривающе хлопает начальника по плечу, поджимает губы и неспешно покидает кабинет, оставив Хосока наедине с собственными мыслями. Тот, в свою очередь, несильно трет уставшие глаза, зарываясь пальцами в темные волосы. Лишь это дело выжимает у него абсолютно все силы и нервы, но прекратить этот чистейшей ад ни у кого, пока что, не получается. Хосок целый год пытался найти связь между всеми убийствами, разыскать возможных свидетелей, увидеть незамеченные улики и даже все записи с места преступления пересмотрел, но исход оставался прежним. Преступник продумал все до мельчайших деталей и ни единого раза не ошибся. Все выполнено идеально. Никаких отпечатков, свидетелей или же записи. Субъект нереально умен и этим до дикой ярости выводит Хосока, у которого уже силы кончаются видеть изуродованные тела мальчиков, что пустыми, стеклянными глазами смотрят на чудовищный мир, для которого им не хватило места. Он крепко сжимает челюсти, пытаясь выровнять дыхание и успокоить свой внутренний гнев, чтобы иметь возможность обратно вернуться к работе и вновь сделать попытку в поимке этого животного, который абсолютно не знает меры в своих жестоких действиях. Хосок рвано выдыхает, распахнув веки, игнорируя назойливое жжение в левом глазу от неудобной линзы. Он пододвигает лежащую папку к себе и сразу же разворачивает, на первой же странице встречаясь с переломанными ребрами молодых людей, откуда сильным потоком течет темная, густая кровь. Мужчина до боли кусает внутреннюю часть щеки и очень невнимательно читает короткий отчет об убийстве, в котором, как и всегда, нет ничего нового. Всего лишь абсолютно монотонное и привычное: «Жертва была найдена возле свалки в нескольких кварталах от центра Чикаго с многочисленными повреждениями и насквозь пробитой грудью, из которой изъято сердце. Ярко выражены следы сексуального насилия и сопротивления. Токсических веществ в крови не обнаружено». Хосок треснуто ухмыляется, закрыв папку с очередным ненужным отчетом. Каждое слово ему известно. Преступник четко придерживается одной единственной методики убийства, будто бы окончательно помешался на желаниях уничтожать сердца молодых парней и на эмоциях в чужих глазах, когда он их в сознании насилует. Хосоку уже мерзко от этой свихнувшейся мрази, которую так и хочется отправить в самую изощренную тюрьму страны, чтобы над ним там от души поиздевались за все совершенные преступления. Он заслужил. У мужчины духа не хватает видеть десятки молодых жертв, которые безжизненно-мутными глазами смотрят в пустоту. Это чудовищно невыносимое зрелище. Такое просто нереально забыть. Спустя еще какое-то время Хосок немного успокаивается и краем глаза замечает, как засветился экран телефона, оповещая об очередном звонке. Он уже хотел сбрасывать, как взглядом резко натыкается на имя звонящего, и сердце вмиг замирает, забывая работать. Хосок рвано снимает трубку и подносит телефон к уху. — Что-то случилось? — обеспокоенно начинает, напрягаясь всем телом. — Да все со мной в порядке, — доносится с того конца линии улыбчивый голос брата, и Хосок сразу же выдыхает. — Ты ведь никогда не звонишь в такое время, значит тебе все-таки что-то нужно, — уже более расслабленно произносит, не сумев сдержать мягкой улыбки от любимого голоса младшего брата. Юнги равномерно дышит в трубку, в легком волнении кусая губу. — Да, есть кое-что, — неуверенно начинает. — Колись давай. — Ну, в общем, тут такое дело… — несколько секунд мнется, сжав руки в кулак. — Короче, на этих выходных мои знакомые с университета едут отдохнуть на виллу в Рио-де-Жанейро, и я тоже запрошен, — выпаливает на одном дыхании, нервно ожидая ответ, который не спешат озвучить. Хосок от шока не успевает проконтролировать эмоции, и его лицо теперь отображает глубочайшее удивление. — Рио-де-Жанейро? Да это же совсем другая страна, — в непонимании произносит тот. — И когда это у тебя появились настолько богатые знакомые с виллами в Бразилии? — Да неважно, — прерывает речь брата. — Хосок, пожалуйста, я бы так хотел посетить этот невероятный город. Можно я поеду? Это всего лишь несколько дней; я обещаю, что буду звонить очень-очень часто, хорошо? — с такой мольбой произносит Мин, что у мужчины вмиг неприятно сжалось сердце. Ну как можно отпустить этот маленький комочек в другую страну? А если его кто-то обидит или с ним что-то случится? Он ведь еще такой нежный и хрупкий мальчишка; Хосок каждую секунду будет сумасшедше переживать. — Кто с тобой еще едет? — обреченно выдыхает, прикрывая веки. Юнги в надежде ярко улыбается и чуть ли не прыгает на месте от радости. — Да там очень много людей едет! Я их всех знаю; они очень хорошие и ответственные. Со мной все будет отлично, — неопровержимо говорит Мин, пытаясь окончательно убедить брата. Хосок внимательно слушает хриплый голос мальчишки и мягко улыбается. И как отказать своему яркому солнышку? Он никогда в жизни не знал ответ на выше заданный вопрос. Мужчина томительно молчит некоторое время, вынудив Юнги немного занервничать. — Поедешь, если только пообещаешь мне вернуться в таком же отличном настроении, — пораженно произносит Хосок, сразу же услышав радостный визг младшего. — Да, конечно, обещаю! — ярко улыбается, взъерошив упавшую на глаза челку. — Вечером еще увидимся, — в приподнятом настроении говорит Хосок, который про свою недавнюю ярость даже не вспоминает. Смех лишь этого мальчика действует на него как самое сильное успокоительное. Всегда действовало. — Хорошо, буду ждать. Люблю тебя очень сильно, — восклицает, услышав тихий смешок старшего. — И я тебя сильно люблю, маленький, — со всей нежностью произносит мужчина, сбрасывая вызов. «…только совсем по-другому», — мысленно заканчивает, положив телефон на стол. Кажется, в эти выходные он точно не сомкнет уставших глаз, пропуская сквозь себя очередную бутылку виски… …пока мысли будут заняты единственным, всем сердцем любимым человеком.* * *
После всех пар Юнги быстро выбегает на улицу, начав активно искать глазами фигуру Чимина. После случая в машине они целый день не говорили, и осознание этого сдавливает грудь неприятной болью, от которой глубоко внутри просыпается чувство, под названием «совесть». Юнги стыдно за то, что он так нагло лжет, но прекратить не в его полномочиях. Потому что так будет лучше, так он не втянет лучшего друга в собственные проблемы. Он либо самостоятельно справится, либо утонет. И почему-то второй вариант сейчас кажется более правдоподобным. Юнги выбегает во двор универа и начинает хаотично бегать глазами по толпе студентов в попытке найти ярко-синюю макушку. И это оказалось слишком легко, потому что только его друг настолько отбитый, что готов перекраситься в любой цвет радуги на спор. Юнги заговорщицки улыбается, осознавая, что сделал бы точно так же. Он срывается на бег и сразу же заскакивает на спину друга, чуть не сбив последнего своей неожиданностью. — Ты почему весь день меня избегаешь? — недовольно спрашивает младший. Чимин от шока чуть не валится с ног, но когда до ушей доходит хрипловатый голос друга, а нос улавливает сладковатый аромат, то сердце вмиг валится куда-то в пятки, начав слишком активно стучать. Он неуверенно поднимает паренька за бедра, удобнее усадив его на спине, повернув к нему голову. — Я не избегал, — спокойно отвечает, продолжая равномерно дышать. Пока внутри легкие в пепел сжигаются от столь любимого аромата. — Точно? А мне показалось, что ты обиделся на меня утром, — вопросительно вскидывает бровь, положив голову на чужое плечо. — Нет, тебе показалось, — пытается улыбнуться, слабо взъерошив светлые волосы мальчишки, получая в ответ недовольное шипение. Нет, Чимин не обиделся, его всего лишь разрывает болью от каждого ложного слова с этих алых губ, которые находятся так близко от его собственных. Приходится приложить уйму усилий, чтобы бестактно не сократить тонкое расстояние между ними; и толпа учеников — это последнее, что волнует сейчас Чимина. Он просто очень хочет поцеловать и желанием своим подавится. Юнги мягко улыбается, сильнее обняв друга за шею, и лениво соскакивает на землю, становясь лицом к лицу. — У меня для тебя есть прекрасное предложение на эти выходные, — с энтузиазмом начинает тот, все никак не пытаясь скрыть яркой улыбки, от которой кости наружу с дикой силой вырывают. — Какое? — тяжело выдыхает, надевая на лицо улыбку, которой так умело скрывает внутренний хаос. — Это должно быть лучший отдых за всю нашу жизнь, — с каким-то детским восторгом начинает тот, становясь на кончики пальцев. — В эти выходные ребята с универа едут на виллу в Рио-де-Жанейро! Ты прикинь, в жаркую Бразилию на целых несколько дней! — громко излагает свою речь, с вопросом в глазах глядит на друга. И натыкается на резко образовавшийся холод. — Ты сейчас издеваешься? — неожиданно серьезно произносит Чимин, от чего улыбка на счастливом лице постепенно меркнет. — Ты хоть знаешь, к кому собираешься ехать? — Нет, но… — запинается, абсолютно не ожидая именно такой реакции со стороны лучшего друга. — Вот именно, Юнги, куда ты, черт возьми, собираешься? Кто тебе это предложил вообще? — строго хмурит брови, пока на милом лице уже ни намека на улыбку. — Почему ты так говоришь, Чимин? Я хорошо знаю человека, который это предложил. Все в порядке, незачем так на меня смотреть и ругать, — в грустном тоне говорит Мин, обнимая себя за плечи. У Чимина сердце болит видеть печаль в невероятного цвета глазах, но как можно ехать в другую страну и не иметь понятия, к кому именно? Это так безответственно… — Кто тебе это предложил? — уже более спокойным голосом спрашивает тот, с не скрытым сожалением глядя в невеселое лицо мальчишки. — До, — тихо отвечает, свесив голову вниз. И от услышанного имени тормоза Чимина срываются. — Господи, Юнги, ты серьезно? Как можно быть настолько глупым и верить словам До? — повышает голос. — Ты имеешь хоть малое представление, с кем он общается? Нет? Так посмотри направо, потому что этот взгляд тебя скоро к хуям сожрет! Юнги сильно вздрагивает, пытаясь держать себя в руках и не дать влажным глазам пустить первую слезу. Он не понимает такой реакции Чимина; это впервые за все годы их дружбы тот на него повышает голос. Юнги очень грустно, ведь он так сильно хотел разделить яркие эмоции от прекрасного города вместе с дорогим ему человеком, но в ответ на него лишь громко накричали. Это правда чертовски неприятное чувство, от осознания которого глаза сильнее жгут. Он робким движением вытирает слезы и нехотя оборачивается направо, неожиданно резко встречаясь с темным взглядом ненавистного сердцу магистранта. Юнги слабо дрожит, но оторваться по-прежнему не выходит; и человек напротив это отлично улавливает. — Теперь только попробуй мне сказать, что это не он оставил ожог на твоей шее, — раздаётся где-то над ухом светловолосого и тот не успевает среагировать, как лицо достаточно ярко отобразило эмоцию удивления. Чимину ответа и не надо. И так все становится понятным. — Давай, солги мне еще раз в лицо, — с болью выговаривает слова, сильнее вдохнув неземной аромат любимого друга. Юнги крепко смыкает веки, поворачиваясь лицом к чужому, поднимая слезящиеся глаза вверх. — Ну да, я ж забыл, что ты чертов психолог, — растягивает губы в треснутой улыбке. — Значит давно должен был заметить то, как сильно ты мне дорог и что я не хочу на тебя сваливать свои проблемы, потому что ты один из самых дорогих и любимых мной людей! Я не хочу портить тебе настроение своими трудностями в этой чертовой жизни, но сейчас я так хотел поехать с тобой в Рио-де-Жанейро, насладиться этим удивительным городом вместе с тобой, улыбаться и веселиться там только с тобой, потому что ты единственный, кого я люблю почти так же сильно, как и брата, а тебе похуй! Ты продолжаешь использовать на мне свои ебаные психологические трюки и замечать лишь то, от чего я пытаюсь тебя уберечь, — чуть ли голос не срывает от крика, пока с глаз хаотично текут слезы. — Я, блять, так хотел в этот город и у меня появилась возможность, но ты вместо того, чтобы поддержать, наорал и обозвал меня глупым! Спасибо тебе, любимый друг, за то, что унизил мои желания. Я ведь такой глупый, если все еще продолжаю мечтать и исполнять мечты любой ценой. Ты это хотел мне донести? Спасибо, я все отлично усвоил, — с неземной печалью смотрит в глаза друга, который застыл на одном месте и теперь даже не двигается, пустым взглядом наблюдая за тем, как самый любимый человек срывается с места и начинает куда-то со всех сил бежать, пока Чимин от шока даже двинуться не может. Он все слова запомнил, сохранил где-то глубоко в подсознании, чтобы каждую ночь себе об этом напоминать и в голос орать, какой же идиот, если всего этого сразу не понял, а нагло обвинил мальчишку во лжи, которой тот, всего-навсего, пытался его уберечь. Чимин до уничтожающей боли себя ненавидит, ведь разрешил самому светлому и прекрасному человеку заплакать и разочароваться в своих…мечтах? Господи, как же сильно он сейчас себя ненавидит. Бедный мальчишка, который столько всего в себе держал, лишь бы не портить, черт возьми, близким настроение. Настроение, сука. Он так страдал, но никому ничего не рассказывал, а Чимин, идиот, так сильно на него наорал, что теперь даже сердце пытается причинить боль своим нездоровым ритмом, потому что, идиот, заслужил. Спустя только пять минут Чимин наконец-то отрывает взгляд от того места, где раньше стояло заплаканное солнышко, и поворачивается вправо, замечая яркую улыбку на чужом лице, от которой горло сдавил ком ненависти. Чимин очень долго смотрит в черные глаза, сильно сжав собственные челюсти, замечая в чужом взгляде неопровержимое и абсолютно точное: «Эти слезы тебе очень дорого обойдутся, обещаю». «Потому что все мое — бесценное».«Он уже мой».
