Kali

      Нью-Йорк. 2019 г. — Так видно? — Отлично. Ты похожа на звездочку. — Правда? — девочка лучезарно улыбнулась и покружилась перед камерой, демонстрируя пышную серебристую юбку. — Ты придёшь на моё выступление? — Если твоя мама не будет против. — Она всегда против, — вздохнула девочка и взяла телефон с комода, оказываясь лицом близко к фронтальной камере. — Когда ты вернешься? — с грустью спросила она. — Совсем скоро, — ответил Джагхед. — Эй, не вешай нос, мышка, а то так ты похожа на толстый вареник, — мужчина ободряюще подмигнул, и девочка весело рассмеялась. — Пейдж! — раздался строгий женский голос, в котором Джонс без труда узнал голос бывшей жены. — Ты собралась?       Через короткое мгновение Джагхед увидел на экране её невысокую фигуру за диваном, на котором сидела девочка. Изображение закрутилось, лицо Пейдж исчезло и сменилось чёрным фоном. — Ты почему в этом платье? — негодовала женщина. Джагхед невольно представил, как она нахмурила брови и скрестила руки на груди, как делала это обычно. — Что там у тебя? Ты опять взяла мой телефон?       Послышалось шуршание, и на экране показалось лицо Тони. Она недобро прищурилась, заметив звонок по видеосвязи. Джагхед поднял ладонь, в знак приветствия, догадываясь, что бывшая жена не одобрит разговор с дочерью без её разрешения. — Джонс. — Привет, милая.       Тони машинально поправила нерасчёсанные, влажные волосы и вытянула руку, отдаляясь от камеры. — Пейдж, иди к себе в комнату и переоденься, — приказала она, бросив на дочь суровый взгляд. — Пока, пап, — попрощалась девочка, расстроившись. — Скоро увидимся, принцесса, — как можно беззаботнее ответил Джонс, не желая огорчать дочь ещё больше. Он хотел сбросить вызов, как только Пейдж пропала с поля зрения, но, по выражению лица Тони, понял, что это только усугубит ситуацию. — Могла бы быть с ней помягче. — По-моему, я тебя предупреждала. — Судебный запрет не распространяется на телефонные звонки, — напомнил Джагхед, внутренне вскипая от несговорчивости бывшей жены. — Я хочу увидеть её. — Увидишь, как только докажешь, что чист. И на этот раз без официального подтверждения я даже говорить с тобой не буду. — Тони двинулась в сторону кухни, и Джонс успел заметить красивое вечернее платье на дверце шкафа. — Ты знаешь, что я завязал. — Все наркоманы так говорят, — фыркнула Тони. — Давай не будем снова, ладно? — Что за выступление? — сменил тему Джонс, ныряя рукой в карман брюк и доставая монетку. Он принялся раскручивать её между пальцев, чтобы успокоить нервы. — В балетной школе будет концерт, — нехотя ответила Тони. — Сниму тебе на телефон, — опережая его вопрос, сказала она. — Всё, нам пора. — Ты… — Джагхед не успел договорить. Вызов был сброшен. — Сука! — он отшвырнул смартфон в сторону многочисленных папок, которые вот уже три недели теснились на его старом столе. Он небрежно зачесал длинные черные пряди чёлки с лица, а затем резко выдвинул ящик стола и достал сигареты. Посмотрев на нераспечатанную пачку, Джагхед помедлил — вот уже два дня, как он не сделал ни одной затяжки. Во рту тут же скопилась слюна, и он отчётливо ощутил терпкий привкус никотина на языке. В легкие словно опустился дым, и он протяжно выдохнул. От желания закурить зачесались ладони, но Джонс сдержался — бросил пачку в пустую урну и толкнул компьютерную мышку, желая вернуться к работе.       Огромная таблица растянулась уже на семнадцать листов и, казалось, не имела конца. Многочисленные столбцы, номера дел, кодовые названия, имена преступников, краткое описание событий и код подразделения, куда отправится данное дело — от всего этого рябило в глазах, а пыльные папки всё равно едва помещались на столе. За три недели работы в архиве, Джагхед погрузился в такое количество расследований, что смело мог снять десятичасовой фильм, в стиле Тарантино. Поначалу, некоторые из них настолько поглощали его внимание, что он засиживался в участке допоздна, строя свои теории, вчитываясь в отчёты и показания свидетелей. И это помогало не срываться. Сейчас же, по истечению трёх недель, Джонс перестал замечать детали, попросту заполняя таблицу, и от этого желание расслабиться яростно напоминало о себе лёгкой дрожью в руках и сухостью во рту. Иногда ему чудилось, что металлические штыри в плече режут вены, и тогда он почти терял чувствительность конечности до самых пальцев.       Заполнив строку и бросив очередную папку в коробку, Джагхед взял следующую, которая оказалась довольно внушительной по размерам. На обложке была выведена стандартная надпись «Дело № 346. Кали». Смахнув пыль, Джонс заглянул внутрь, без малейшего любопытства бегая глазами по необходимым для таблицы данным. Он уже вернулся к компьютеру, чтобы вбить номер, как его взгляд упал на фотографию, приложенную к делу. На снимке была запечатлена светловолосая молодая девушка, лет двадцати пяти. Её большие, голубые глаза смотрели в камеру с таким стойким равнодушием, что Джагхед заинтересовался. Ангельская внешность никак не вязалась с этим прямым, холодным, и даже жутковатым взглядом, который словно был адресован ему сквозь плотную фотобумагу.       Решив снова проверить себя, Джонс принялся гадать, в чём могла быть замешана столь хрупкая на вид девушка. Он успел понять, что женщины чаще всего совершают два вида преступлений: мошенничество и бытовое убийство. С её образом не ассоциировалось ни то, ни другое. Джагхед было подумал, что фотография попала в папку по ошибке, однако взгляд девушки, на который он вновь обратил внимание, не давал ему покоя. — Элизабет Купер. Двадцать шесть лет, — прочитал он вслух. — Что же ты натворила, Элизабет? — перевернув страницу с общими сведениями, Джонс наклонил лампу, чтобы в полумраке архива разобрать написанное. — Эй, Джаг, — окликнул его местный патрульный, Айвори. — Выбирайся из конуры. Тебя босс вызывает, — он брезгливо осмотрел захламлённые полки стеллажей и поморщился. — Ну и вонь здесь.       Джонс кивнул, нехотя захлопнул папку и поднялся со стула. — Зачем ты вообще здесь торчишь в такой час? Пошли лучше по кружке пива выпьем. Я знаю один паб за углом… — Нет, спасибо, — в очередной раз отказался Джагхед. — Ну, как знаешь, — расстроился Айвори. — До скорого, — попрощался он и, насвистывая, направился в сторону выхода.       Джагхед заметил, что на улице уже стемнело, и взглянул на часы. Участок был пуст, только в приоткрытом кабинете Капитана Льюиса горел свет. Он постучал и, не дождавшись разрешения, вошёл внутрь, где за широким дубовым столом сидел массивный седовласый мужчина. — Вызывали, капитан? — Проходи, Джагхед, — мужчина жестом указал на стул. — Сигаретку? — он протянул открытую пачку, но Джонс отрицательно покачал головой, предвкушая запах отравляющего дыма. — А я никак не могу бросить.       Капитан закурил, и аромат тлеющей бумаги распространился по кабинету, касаясь носа Джагхеда. Он глубоко вдохнул и невольно бросил взгляд на пачку. Он едва не поддался минутной слабости, но Льюис, глубоко затянувшись и откинувшись на спинку кресла, протянул хриплым голосом: — Сегодня звонили из управления. Сроки сократили. У нас, дай бог, две недели. — И что потом? — Нас расформируют. Меня, наверняка, отправят в отставку, а тебя… — Льюис сделал паузу, с сожалением смотря на Джагхеда. — Твой старик попросил за тебя, и я, конечно, не мог отказать старому другу, но, ты же понимаешь, с твоим прошлым… — Я понял, — отрезал Джонс. — Такая вот у нас система, чёрт бы её побрал. Десять лет прослужить родине… — Двенадцать, — машинально поправил Джагхед. — Двенадцать, — горестно повторил Капитан. — Одного прокола достаточно, сынок, — он потушил окурок в пепельнице и задумчиво уставился в окно. — В общем, подыскивал бы ты себе новое место.       Джонс безрадостно усмехнулся, вдруг вспоминая набор цифр и букв, которые часто возвращались к нему в беспокойных снах. Пока тянулась молчаливая пауза, он ясно осознавал, что за долгие годы службы в армии отвык от самых заурядных вещей, растерял все навыки, бесполезные для солдата. — Мне нужна эта работа, — твёрдо сказал он. — Моя дочь… По решению суда я на полгода лишён права приближаться к ней. Я должен доказать, что завязал и нашёл стабильную работу. Если я облажаюсь… Мне осталось всего три месяца. — Я знаю, сынок, — вздохнул Льюис, и на его морщинистом лице отразилось сочувствие. — Но ты ведь видишь что происходит. Мы в самой заднице города. Наше подразделение в чёрном списке у этих сраных пижонов. Раскрываемость у нас никакая, да и серьёзных дел нам не доверяют. Пара пойманных торчков в неделю, да и только. Детектив сидит в архиве, куда годится такое дерьмо? — мужчина от нетерпения швырнул зажигалку, и та, ударившись об стол, упала на пол. — Что, если нам раскрыть какое-нибудь дело? Что-нибудь крупное, — предположил Джонс. — Всё, что попадает к нам, мы должны согласовать с центральным управлением. И, как правило, передать в другой участок. Плохи наши дела.       Джагхед задумался, но не стал развивать тему. Он поднялся на ноги и спросил по всем правилам: — Разрешите идти? — Разрешаю, — устало ответил Капитан. — Хочешь, подброшу тебя? — Я пешком.       Джонс вернулся в архив, чтобы забрать телефон и куртку. Разговор с капитаном нагнал на него мрачные мысли, и от этого закинуться тянуло ещё больше. Он знал, что в такие моменты должен пойти на собрание, чтобы побороть ломку, но говорить с кем бы то ни было, тем более, снова признаваться в слабости, Джонс себе позволить не мог.       Набросив на плечи кожаную куртку, Джагхед потянулся к настольной лампе и замер, взглянув на забытую папку с делом №346. Любопытство утихло, и теперь светловолосая Элизабет Купер интересовала его не больше, чем все остальные заурядные преступники, чьи дела были схоронены в картонных коробках. Однако, поразмыслив, Джонс всё же прихватил с собой папку, в надежде занять свободный вечер и отвлечься от навязчивой тяги к таблеткам, которая сегодня беспокоила его сильнее обычного.       Он даже не подозревал, что грядущей ночью не сможет думать ни о чем, кроме одного:       «Как девушка, с обликом ангела и невероятными голубыми глазами, могла безжалостно убить семнадцать человек?»