Kali

      Поместье Мистера Кей, 2008 г.       Деревянная палка мощным ударом пришлась Элизабет в грудную клетку, и она, не удержав равновесия, рухнула на колени, ощущая металлический привкус крови во рту. Слезы брызнули из глаз от страшной боли, кислород разом покинул лёгкие, пальцы ослабли и выронили оружие. Она согнулась пополам, выплевывая кровь и пытаясь глотнуть хотя бы крупицу воздуха. Тщетно. Из груди вырывались сдавленные хрипы и жалобный стон. — Я считаю до трех, Элиз, — убийственно спокойно проговорил Мистер Кей, вальяжно расхаживая из стороны в сторону, раскручивая палку вокруг своей руки. — Если ты не поднимешься, я нанесу ещё один удар и сломаю тебе ребро. Ты этого хочешь? — Оно и так сломано, — Элизабет сплюнула кровь, прижала ладонь к ребрам, ощущая острую боль при каждом рваном вдохе, и подняла на мужчину разъяренный взгляд. — Считай, ты уже труп, — брезгливо выплюнул он. — Враг не будет ждать, пока ты себя пожалеешь. Вставай и дерись! — его голос сорвался на властный крик, разлетаясь по залу пугающим гулом.       Ловким движением руки Мистер Кей занес палку, и она разрезала воздух в миллиметре от лица Элизабет. Он замахнулся снова, на этот раз не собираясь промахиваться, но Бетти оттолкнулась руками от пола, подхватила своё оружие и быстро поднялась на ноги, вставая в боевую стойку. У неё не было времени перевести дыхание — мужчина бросился в атаку, и ей пришлось защищаться, отражая серию его быстрых ударов. Ей не хватало скорости и силы, чтобы перенять ход — всё тело ныло от каждодневных побоев, но Элизабет не сдавалась, подпитываясь яростью, порожденной нескончаемой болью.       Воспользовавшись секундной заминкой, Мистер Костюм выбил из рук девочки тренировочную палку, и ей пришлось уворачиваться и защищаться, чтобы не пропустить удар. Её взгляд улавливал каждое движение противника, она пыталась предугадать каждый его шаг, перейдя в оборону, но не сдавая позиции. Вдох, блок, снова вдох, поворот. Сил практически не осталось, и Элизабет позволила мужчине подойти к себе опасно близко. Дождалась, пока он сделает рывок вперёд, схватилась за конец его палки, дёрнула, развернулась, прижалась спиной к его груди и, прежде, чем он успел среагировать, рванула небольшой нож из тайного кармана брюк. Лезвие блеснуло на солнце и остановилось в миллиметре от горла мужчины. — Ты труп, — с самодовольной ухмылкой сказала Бетти. — Очень хорошо, — похвалил Мистер Кей. — Но ты должна двигаться быстрее, — он заставил Элизабет опустить нож, а затем развернул её к себе лицом и сомкнул пальцы на её окровавленном подбородке, всматриваясь в глаза. — Не позволяй боли тобой управлять. В бою ты можешь доверять только своим инстинктам. Ты — оружие. Без страха, жалости и сомнений.       Бетти согласно кивнула и попыталась отстраниться, но мужчина сильнее впился пальцами в её скулы, безмолвно сообщая, что разговор не окончен. Оставалось повиноваться — выдержать ещё один удар за непослушание девочка не была готова. — Ты моя любимица, ты ведь помнишь об этом? — он склонился к её уху, обжигая щеку горячим дыханием. — Я бы очень не хотел, чтобы ты совершила ошибку, Элиз, — его зловещий шепот пробуждал в Бетти почти животный, бесконтрольный страх, ведь сомневаться не приходилось — за самой ничтожной провинностью последует боль. — На сегодня ты свободна. — Я думала, мы будем стрелять. — Не сейчас, — отрезал Мистер Кей. — Ты не в форме. Приведи себя в порядок, — он брезгливо поморщился и отпустил девочку. — Завтра у тебя важный день, — отойдя к стойке с оружием, он сунул палку для тренировок в специальное отверстие, стянул грязную футболку, оголяя мускулистое тело, покрытое замысловатыми иероглифами и шрамами, и быстро покинул зал.       Элизабет ещё какое-то время смотрела ему вслед, не в силах пошевелиться. Усилием воли она заставила себя двигаться, пока никто не видит, позволяя себе морщиться и кусать губы от боли. Каждый шаг давался с трудом, и Бетти казалось, что она плелась до своей комнаты чертову вечность. Только закрыв за собой дверь, она смогла вздохнуть с облегчением.        Она встретилась взглядом со своим отражением в зеркале ванной и замерла, опираясь на раковину. На подбородке засохла струйка крови. На скуле расплывался пожелтевший синяк, оставленный кулаком. Синяки, ссадины и рубцы больше не вызывали в ней желания разреветься от страха. Бетти породнилась с болью, и иногда даже чувствовала садистское удовлетворение, находя на своем теле новую метку. Она в полной мере ощущала силу в каждой клеточке, но тело все равно казалось чужим — выносливым, мускулистым, крепким. Из сгорбленной, худощавой девчонки она превратилась в красивую юную девушку со спортивной фигурой, идеальной осанкой, вытянутой шеей и боевым взглядом.       Всю прошедшую неделю Мистер Кей ничуть её не жалел. Он бил в полную силу, и теперь прошлые тренировки казались легкой разминкой. Тело едва успело привыкнуть к тяжелым нагрузкам, и сейчас Элизабет чувствовала, как организм дает сбой. Ей было трудно разжать дрожащие пальцы, которыми она хваталась за раковину. Её мутило, и только порыв рвоты заставил девочку сорваться с места и согнуться над унитазом, чтобы опустошить желудок. Такое происходило часто. Она успела привыкнуть и знала, что необходимо делать.       Набрав полную ванну воды, Бетти разделась, поджимая губы от боли. Опустила одну ногу в воду, стискивая зубы, затем вторую, а после, опираясь на сильные руки, медленно, но решительно погрузилась в обжигающий лед. Вода была настолько холодной, что казалось, будто кожу пронзает миллиард игл. Досчитав до десяти, девочка сползла ниже, закинула голову на бортик и прикрыла глаза. Боль ушла. А за ней и чувствительность. Тело словно растаяло в воде, и Элизабет больше не была над ним властна.       Освобождение. В такие моменты юная Бетти чувствовала освобождение. Она могла лежать так несколько минут, пока не понимала, что тело больше не выдержит убийственного холода. Тогда она выбиралась из ванны, одевалась в то, что для неё приготовила Элеонора, а затем спускалась вниз, где её ждала гора учебников. Она учила языки, математику, физику, коды программирования. Обучалась танцам, стрельбе, рукопашному бою, искусству обольщения, актерскому мастерству. Она могла на ощупь определить около сотни видов холодного оружия, открыть сейф старого образца, по запаху угадать яд. Её навыки совершенствовались день ото дня, но этого никогда не было достаточно. Мистер Костюм требовал от неё большего, и если Элизабет не справлялась — строго наказывал её. Она выполняла все его требования, но за два года пребывания здесь так и не поняла, для чего это всё.       С того дня, как Бетти впервые пересекла порог этого дома, она ни разу не покинула его территорию. Ей позволяли прогуливаться в саду, рисовать на веранде, бродить вдоль забора — те жалкие пару часов, когда она была предоставлена сама себе. Все остальное время занимали занятия и тренировки. Её обществом стали Мистер Кей, Элеонора, Амори и бородатый мужчина, который два раза в неделю привозил продукты.       Первые недели Элизабет задавалась вопросом, неужели это и есть свобода, о которой она мечтала? Неужели высокий забор — это конец мира, а все, что за ним — другое измерение? Она думала о том, как прекрасно это странное, скучное детство, которое было у нее в родительском доме. Как чудесны глупые раскраски, которые ей дарил отец, не замечая, что его дочь куда умнее и взрослее своих сверстниц. Вопросы и мысли отпали после первого открытого перелома руки — тогда она быстро уяснила, что детство закончилось, и каждая её мысль, каждое действие и слово будет иметь мучительные последствия.       Почувствовав, что вот-вот провалится в сон, Бетти заставила себя подняться. Она вылезла из ванной, закуталась в махровое полотенце и вышла в спальню, где на шкафу её ждало тщательно выглаженное простенькое платье серого цвета. Она оделась, завязала влажные волосы в строгий хвост, зная, как Мистер Костюм ненавидит неухоженный вид, а затем спустилась вниз, просчитав, что сегодня по плану у неё живопись — самое приятное занятие из всех. Однако, сегодня Мистер Кей не встречал её у дверей художественной комнаты. Дверь была заперта. — На сегодня ты свободна, — сообщила Элеонора. — Можешь прогуляться в саду.       Элизабет не стала задерживаться — вышла в просторный сад, усеянный деревьями и цветами. Она любила бродить по узким дорожкам, вдыхать свежий аромат зелени, теплое солнце, покой и одиночество. Сегодня у неё был компаньон. Амори сидел на дальней лавочке, прячась под веткой дуба. На его лице застыла мрачная тень задумчивости.       За два года пребывания здесь, Бетти так и не удалось ничего разузнать об этом странном парне. Они жили в одном доме, обедали за одним столом, иногда сталкивались в тренировочном зале, но почти никогда не говорили, однако между ними установилась какая-то незримая связь. Элизабет казалось, что он понимает её. Его взгляд, направленный на неё из-под черной длинной челки, спадающей на лоб, был проницательным и загадочным. Он словно пытался говорить с ней без слов, но Купер не знала, что именно он хочет ей сказать. — Хорошая сегодня погода, — сказала она, присев рядом. — Я ни разу не видела тебя здесь.       Амори бросил на неё пустой взгляд, а затем снова уставился на забор вдалеке. — Не любишь общаться, — сделала вывод Элизабет. — Мы могли бы стать друзьями, хотя ты и странный.       Ответом снова послужил короткий взгляд. В темно-карих глазах мелькнула злая насмешка, а уголок тонких губ дрогнул в ухмылке. — Зачем? — вдруг спросил парень. Его грубый, но не до конца окрепший голос, выдавал в нем подростка. — Ты все равно почти труп. — Что это значит? — Это значит, что ты скоро умрешь.       Элизабет напугали его слова и то, с какой легкостью он их произнес. Она пожалела, что заговорила с ним и решила уйти, но, как только поднялась, Амори схватил её за запястье и развернулся к ней лицом. Прежде, чем он снова заговорил, Купер успела рассмотреть его в такой непривычной близости: его волосы были длинными и едва не доставали до плеч, глаза большими, брови густыми, скулы острыми, кожа смуглой, словно после загара. Он выглядел взрослым, пусть Элизабет и не знала, сколько ему лет. — Видишь то дерево справа? Бетти мотнула головой, и Амори резко дернул её руку. — Сиди спокойно, за нами наблюдают, — он бросил взгляд на ветку дуба и прищурился, словно пытаясь понять, видно ли их из окна кухни за яркой листвой. — Там, за деревом, есть небольшое отверстие. Можно постараться пролезть. — Ты хочешь бежать? — удивилась Элизабет. — Говори тише, — шикнул Амори, впиваясь в тонкую кожу запястья пальцами. — Здесь у всего есть уши. — Ты спятил, — прошептала Купер. — Отпусти меня, — она высвободила руку, но что-то ещё мешало ей уйти. — У тебя ведь завтра День Рождения? Бетти опешила. Находясь в пределах поместья, она давно потеряла счёт времени. — Тебе пятнадцать, — добавил парень. — А это значит, что завтра… Завтра ты либо умрешь, либо будешь посвящена.       Элизабет смотрела на Амори, как на безумного, не представляя, о чем он говорит. Заметив её растерянность, он закатал рукав плотной водолазки до локтя и продемонстрировал ей уродливый шрам, оставленный чуть выше запястья. Шрам затянулся, побледнел. Заживший ожог своим изгибом напомнил Бетти большого червя или… Змею. — В мой пятнадцатый День Рождения они оставили мне это. Теперь я принадлежу ему.       Бетти поборола желание коснуться пальцем пугающей метки. — Если ты провалишь задание, он пристрелит тебя, а если справишься, то навсегда застрянешь здесь. Ты ему нравишься, поэтому еще дышишь. Немногим так везло, — глаза Амори наполнились печалью. Он словно вспомнил кого-то, но предпочел не делиться. — Послушай, — он наклонился еще ближе, едва не касаясь лба девочки своим. — Шансов у нас немного, но если все получится…       Элизабет отстранилась и смяла юбку на коленях, прикрывая свежие синяки. Её охватил ужас, но вовсе не из-за шрама Амори или его рассказа о том, что ждет её завтра. Она боялась даже допустить мысль о том, что ей придется вернуться обратно в клинику. — Мистер Кей не сделает ничего плохого, — сказала она. — Он заботится обо мне. — Ты глупая идиотка, — прошипел Амори. — Психушка покажется тебе детским садом по сравнению с тем, что ждет тебя здесь.       Бетти поднялась на ноги и зло посмотрела на парня. — Не лезь ко мне, а то пожалеешь. — И что ты сделаешь? — Я все расскажу. — Валяй, — бесстрашно ухмыльнулся Амори. — Я скажу, что это придумала ты, и тогда он накажет тебя. Я думаю, ты знаешь, как это больно, — он смерил Купер пронизывающим взглядом, будто знал о ней абсолютно всё, а затем поднялся и направился по дороге, бросив через плечо небрежное: — Когда передумаешь, будет уже слишком поздно.       Его последние слова не шли у Элизабет из головы. Ночью она долго не могла заснуть, всё думала о том, что сказал ей Амори. Она прислушивалась к каждому шороху, вставала к окну, выглядывала в коридор. Когда на улице забрезжил рассвет, Бетти задремала и провалилась в свой самый жуткий кошмар. Она видела свой дом, окутанный языками пламени. Видела обгоревшее лицо старшей сестры и её пустые глаза, смотрящие на неё из окна их детской спальни. ***       Следующий вечер взволновал Бетти. Она чувствовала себя неловко в длинном красном платье в пол, слишком откровенном для её юного возраста. Элеонора нарядила её, словно куклу: яркий вечерний макияж, замысловатая прическа, туфли на каблуках. Все её вопросы остались без ответа, и к десяти часам вечера она села в черный джип Мистера Кей, рядом с Амори, который так же был одет в вечерний наряд — утонченный смокинг с черной бабочкой.       Они покинули пределы поместья в кромешной темноте. Бетти не решалась спросить, куда они едут. Она изредка бросала вопросительные взгляды на Амори, но он делал вид, что не замечает её присутствия. Так, в напряженном молчании, они ехали несколько часов, пока не добрались до незнакомого замка, откуда доносилась громкая классическая музыка.       Мистер Костюм, оставив автомобиль на подъезде, открыл заднюю дверь и помог Элизабет выйти. Она пошатывалась на каблуках, и, заметив это, он взял её под руку, крепко прижав к себе. От него пахло одеколоном. Он был гладко выбрит и, по обыкновению, прекрасно одет. В этот вечер в нём было нечто особенное — чарующее волнение исходило от него и передавалось Бетти. — Держи осанку, — приказал он и слегка встряхнул девочку. — Ты прекрасна, — он улыбнулся своей белозубой улыбкой, и Элизабет стало спокойнее. — Амори, держись рядом.       Амори нагнал их у входа в здание и встал по правую руку от Мистера Кей. Элизабет отчаянно хотела увидеть его лицо и понять, что он прячет в подкладке пиджака, но парень словно нарочно избегал её взгляда. — Сегодня ты познакомишься с моими друзьями, — шепнул Мистер Костюм, пока они ждали приглашения в дом. — Они все очень уважаемые люди. Это твой первый выход, и ты должна вести себя, как полагается молодой леди. Ты меня поняла? — Да, — тихо ответила Купер.       Внутри замок оказался роскошным пристанищем для высших слоев общества. Центральный зал, обставленный дорогими предметами мебели, блистал драгоценностями, украшающими присутствующих женщин. Они грациозно перемещались по залу в компании своих статных мужчин, улыбались, принимали бокалы с подносов официантов. Каждая из них спешила покинуть своего кавалера, как только замечала Мистера Кей. Он по очереди приветствовал их, оставляя сухой поцелуй на внешней стороне ладони, и не скупился на комплименты. От глаз Бетти не укрылось, какое яркое впечатление производил Мистер Костюм на гостей — они лепетали перед ним, расплывались в улыбках, стремились хотя бы невесомо прикоснуться к нему, словно к идолу.       С каждой минутой, проведенной здесь, Элизабет становилось все труднее дышать. Она с трудом шагала по скользкому полу, стараясь не запутаться в подоле своего наряда. Она была вынуждена кивать, когда на неё обращали внимания, подавать руку мужчинам, держать плечи расправленными, отвечать по-итальянски, когда к ней обращались. Происходящее здесь походило на красивую сказку, и её любопытный ум быстро завлекла царящая в зале атмосфера.       Мистер Кей не выпускал её из своего поля зрения. Он обсуждал с мужчинами то, что Бетти не могла понять то ли в силу возраста, то ли потому, что её итальянский был далек от идеального. Она улавливала обрывки фраз, но куда интереснее было наблюдать за теми, кто держался в стороне. Не меньший интерес у присутствующих вызывала она сама — на неё откровенно таращились, её имя то и дело проскальзывало в разговоре. Она сжималась от стыда, когда Мистер Костюм подталкивал её вперед, чтобы очередной гость мог насладиться шикарным платьем. — Она прелестна, — восхитился один из мужчин — седовласый коротышка с огромным перстнем на безымянном пальце. — Сколько? — Благодарю, — сухо ответил Мистер Кей, удостоив мужчину суровым, многозначительным взглядом. Он намеренно пропустил вопрос, только увел Элизабет в сторону и сунул ей в руки прохладный бокал игристого напитка. — Выпей. — Это же алкоголь, — удивилась Купер, почувствовав резкий запах. — Пей, — потребовал Мистер Кей.       Элизабет нехотя пригубила из бокала и едва проглотила обжигающую жидкость. — Я отойду, а ты будь здесь, — сказал он и растворился в толпе прежде, чем Бетти успела возразить.       В одиночестве Элизабет окончательно утратила уверенность. Словно вросшая ногами в пол, она застыла у стола, крепко сжав ножку бокала пальцами. Она искала взглядом своих спутников, но безуспешно. Всё, что ей оставалось — это удрученно наблюдать за тем, как музыкант перебирает клавиши рояля. Играл он быстро, но скверно.       Присев на стул Бетти больше часа скучающе изучала гостей. Она и не заметила, как допила шампанское, сладкое, но жгучее на вкус. Ощутив странное жжение под ребрами, она встала, чтобы найти Мистера Кей. Голова закружилась, а ноги будто превратились в мягкую вату. Испугавший таких незнакомых ощущений, Элизабет схватилась за спинку стула, чтобы удержать равновесие. Обтягивающая ткань платья сковывала тело, от духоты мутило, и Бетти не могла сдвинуться с места, опасаясь, что не удержит равновесие на каблуках и свалиться на сверкающий пол прямо у всех на глазах. — Вам не хорошо? — спросил молодой мужчина, появившийся у стола. — Голова немного болит, — ответила Купер. — Здесь есть туалет? — Я провожу, — мужчина подал руку, и Элизабет приняла его помощь. Она осмотрелась, пытаясь среди десятков костюмов найти знакомый силуэт, но перед глазами плыло, и она решила последовать за твердой рукой своего спасителя.       Уходя вслед за незнакомцев, Бетти заметила Амори. Он стоял поодаль, уперевшись спиной в проем арки, и смотрел на неё в упор. Его лицо не выражало эмоций, и только глаза были полны сочувствия. Он не предпринял попытки помочь, провожая взглядом Элизабет. На мгновение ей показалось, что он вновь пытается передать ей послание, но она не придала этому значения, решив, что опьянение играет с ней злую шутку. — Нам сюда, — сказал мужчина, поддерживая Элизабет и ведя её по длинному коридору второго этажа.       Купер послушно следовала за ним, свободной рукой приподнимая длинную юбку платья. Как только мужчина подвел её к двери, она поблагодарила его на итальянском и нырнула внутрь просторной ванной комнаты. Умывшись и выпив ледяной воды из-под крана, она еще какое-то время сидела на маленьком табурете у раковины. Ей жутко хотелось домой.       За дверью послышалась громкая музыка — музыкант перестал играть. Музыка звучала так громко, что у Элизабет еще больше разболелась голова. Она решила спуститься и попросить Мистера Костюма вернуться обратно в поместье.       Выйдя в коридор, Бетти осмотрелась. На стенах висели картины, многие из которых были хорошо ей знакомы. Переборов свое любопытство, она двинулась в сторону лестницы, но замедлила шаг, когда услышала скрип. Одна из дверей в коридоре приоткрылась, выпуская полоску света. Прежде, чем она успела опомниться, грубая рука схватила её за локоть и с такой силой втянула в комнату, что Купер не удержала равновесие и сломала каблук.       Влажная ладонь зажала ей рот, перекрывая доступ кислороду. Неизвестный развернул её спиной к себе так, что она не могла видеть его лица, и прижал к себе, давя пальцами на скулы до онемения в челюсти. От охватившей её паники, Элизабет не могла пошевелиться. Она чувствовала, как чужие руки блуждают по телу и пытаются порвать платье. В ушах звенело, и сквозь этот звон слабым отзвуком лилась музыка.       Страх. Элизабет еще никогда не испытывала такого ужаса, как в тот момент, когда поняла, что человек в этой комнате не один. Ей заламывали руки, тянули за волосы, душили, рвали юбку, били в живот, чтобы она перестала слабо дергаться. Она хотела кричать, но голос пропал, застряв где-то в горле. Слезы катились по её щекам, обжигая кожу, попадая в нос, мешая дышать.       Когда её свалили на пол, и затылок болезненно соприкоснулся с полом, Элизабет вдруг ощутила прилив сил. Она распахнула глаза, натыкаясь на смуглые лица мужчин, которые рвали на ней одежду, словно хищники. Они переговаривались между собой, но Бетти не смогла разобрать их слов. На секунду она расслабила напряженные мышцы, и человек, сидящий на её бедрах и зажимающий рот, вдруг ослабил хватку. Действуя на инстинкте, ранее неведомом Бетти, она резко согнула ногу в колене и ударила своего мучителя в пах. Как только она смогла разомкнуть губы, а воздух потоком хлынул в легкие, Элизабет вывернулась, размахнулась и нанесла еще один удар ногой.       Все мысли разом покинули голову Купер. Она позволила своему телу действовать. Оно, по памяти, наносило серию ударов, изгибалось, поворачивалось, отражало атаки. Она дышала, как учил её Мистер Кей, позволяя страху работать на неё.       Мужчин было трое. Они были крупные, ловкие и тренированные. Воспользовавшись моментом, Элизабет бросилась к двери, но успела пробежать совсем немного, прежде, чем один из них свалил её на пол и потащил за ногу по махровому ковру. Бетти кричала. Кричала так громко, что резало слух, но люди внизу не слышали её из-за громкой музыки. Она впивалась ногтями в ковер, отбивалась ногами, кусалась, царапалась — делала всё, на что только хватало сил. Развернувшись на спину, Купер закинула ногу за шею мужчины, в попытке сделать один из захватов, но из кармана порванного пиджака блеснул нож, и в следующее мгновение бок пронзило острой болью, и эта боль растеклась по всему телу острыми иглами, лишая её движения.       Купер закричала от боли и прижала ладонь к ране, ощущая липкость крови на пальцах. Она больше не могла сопротивляться. Боль переполнила её, и она сдалась, задыхаясь от слез и отчаяния.       Мужчина без труда дотащил её до двери, намереваясь закончить начатое. Он пыхтел от злости, сыпал ругательствами и бил девочку острым мысом ботинка под ребра, опасаясь, что она снова начнет дергаться. Он без труда расправился бы с ней, если бы не громкий голос, что донесся до слуха Бетти словно из другой реальности. — Достаточно!       Мучитель остановился. Элизабет перестала чувствовать жар его рук. Она была не в силах поднять голову, и поэтому уткнулась носом в грязный ковер, зажимая кровоточащую рану и всхлипывая от животного ужаса. Она чувствовала холод. Всё её тело дрожало от холода, и в тщетной попытке себя согреть Элизабет прижала колени к груди и замерла, дожидаясь неминуемой смерти.       Время протекало бесконечно долго. Купер чудилось, что её качает по волнам. Чужие голоса тянулись нугой откуда-то издалека. Казалось, это длилось целую вечность, прежде, чем чья-то рука схватила её за подбородок и заставила перевернуться. В нос ударил знакомый запах одеколона. Элизабет разлепила дрожащие веки и уставилась на разгневанное лицо Мистера Кей. — Ты меня разочаровала, — пренебрежительно выплюнул он. — Поднимайся! — он дернул её за руку и поставил на ноги, поддерживая под локоть. — Посмотри, на кого ты похожа, — Мистер Костюм потянул лохмотья платья, оголяя расцарапанное плечо.       От боли и страха Элизабет не могла пошевелить языком. Она плакала, жалобно смотря на своего спасителя. Ей отчаянно хотелось прижаться к его груди, почувствовать тепло и защиту, но мужчина держался холодно. Она впервые видела его таким жестоким. — Босс, мы можем довести дело до конца, — сказал один из нападавших.       Мистер Кей проигнорировал его слова. Он распахнул пиджак, засветив кобуру, и достал длинный блестящий нож. Элизабет перестала дышать. Она неотрывно проследила за тем, как мужчина, человек, которого она считала своим другом, приблизился к ней, а затем коснулся острым концом оружия её подбородка. — Ты жалкая, Элиз. Ты забыла всё, чему я тебя учил, — он усилил давление, и Бетти зажмурилась, глотая слезы. — Твой промах непростителен. Я бы прирезал тебя прямо сейчас, как свинью, но… Ты мне нравишься, — мужчина ловко крутанул нож между пальцев и протянул его девочке, рукоятью вперёд. — Убей его, — отойдя в сторону, Мистер Костюм кивнул в сторону того, кто еще секунду назад жестоко издевался над Бетти.       Ни один из нападавших не возразил.       Элизабет в ужасе уставилась на Мистера Кей, не веря тому, что это происходит на самом деле. — Убей его или я вырежу его имя у тебя на лбу, — яростно выкрикнул Мистер Костюм.       Руки Бетти тряслись, словно под напряжением. Впоследствии она множество раз просыпалась среди ночи, вспоминая те три шага. Ровно три шага. Один. Два. Три. Замах. Удар. Кровь. Стон. Лицо мужчины, его красные, безжизненные глаза навсегда отпечатались в памяти, как яркая вспышка. Падая на пол, он коснулся её ладони, и невидимая метка, клеймившая убийцей, жгла кожу сильнее любого ожога. ***       Элизабет сидела в ванной, наполненной теплой водой. Опустив голову и спрятавшись за волосами, она тихо плакала, обняв свои разбитые колени. Она старалась не всхлипывать, чтобы её рыданий не заметила Элеонора. — Ну и грязь, — фыркнула женщина, смывая с волос девочки кровь, потирая её спину жесткой мочалкой. — Это никуда не годится.       Бетти терпеливо выдерживала все манипуляции, не в силах возразить. Она послушно сидела на стуле перед зеркалом, пока женщина расчесывала ей волосы, терпела боль, когда она обрабатывала запекшуюся рану на боку, поднимала руки, чтобы Элеонора смогла надеть на неё белое кружевное белье. Прошло не менее двух часов прежде, чем женщина привела её в порядок. За это время Купер едва не уснула, вымотанная событиями прошедшего вечера. — Ну вот, — самодовольно улыбнулась Элеонора, закалывая прядь волос Элизабет набок крупной заколкой с цветком. — Совсем другое дело. Посмотри, — она повернула Бетти к зеркалу, но та не разделила восторга женщины — только кивнул в знак благодарности, надеясь, что теперь её отправят спать.       Долго смотреть на себя в зеркало Купер больше не могла. Она не могла видеть все эти шрамы и синяки. Не могла видеть блеск собственных глаз, вспоминая, как глаза того мужчины в миг потухли, уже навсегда. Из её юного сердца исчезли все тревоги, а душу заполнила необъятная пустота. Эта пустота поглотила её однажды, в тот вечер, когда в доме родителей сгорели отец и сестра. Теперь она глубоко въелась под кожу и забрала всё, что она когда-либо чувствовала.       Дверь отворилась, и в ванную заглянул Мистер Костюм. Увидев его, Элизабет вздрогнула, инстинктивно сжав кулак. — Вы закончили? — спросил он.       Элеонора кивнула и, распустив волосы Элизабет по плечам, поклонилась и вышла в коридор, оставляя девочку наедине с монстром. Как только они остались вдвоем, Бетти сжалась, боясь пошевелиться. Она смотрела на него через зеркало, а он смотрел на неё своим заинтересованным, изучающим взглядом, словно видел впервые. — Ты похожа на ангела, — сказал он и шагнул к ней, от чего колючие мурашки побежали по позвоночнику Элизабет.       Она вжалась в раковину, желая быть от него как можно дальше, но мужчина подошел так близко, что она ощутила его дыхание на своем плече. Зажмурившись, Купер схватилась за скользкую поверхность и начала считать до десяти — этому научил её папа. Он говорил, что стоит закрыть глаза, досчитать до десяти, и страшный призрак, что чудился в углу комнаты, сразу исчезнет. Её страшный кошмар никуда не исчез — стоял прямо за её спиной, источая опасность. Бежать было некуда. — Ты не должна меня бояться, — прошептал он, наклонившись к её уху. Его пальцы скользнули по голому плечу, убирая прядь светлых волос. — Ты особенная, Элиз, и поэтому я сохранил тебе жизнь. Ты первая, ради кого я пренебрег правилами.       Элизабет тяжело дышала и считала секунды. От его прикосновений бросало в дрожь. — Сегодня ты станешь настоящей женщиной, — его низкий шепот проникал в сознание, как волшебная мантра. — Доверься мне…       Бетти тихо пискнула, когда Мистер Кей подхватил её на руки. Он крепко прижал её к своей горячей груди и успокаивающе погладил по голове, едва слышно нашептывая утешения. Уставшая и напуганная, Элизабет упала головой на его плечо, и её тяжелые веки опустились. Последнее, что она видела перед тем, как оказалась в комнате Мистера Костюма — размытый силуэт Амори, мелькнувший призраком в стенах коридора…