Weakness

Энджел уже который раз считал про себя до десяти, но это привело лишь к тому, что он додумался считать в обратном порядке. Со стен на него, словно осуждая, смотрели портреты семьи Магне. Глядя на дверь, покрытую слоем красно-малиновой краски, Даст чувствовал, как к нему сзади подкрадывается страх, а где-то на задворках сознания маячили вопросы: «Зачем я это делаю?», «Надо ли мне это вообще?» и, самый главный вопрос «Чем это может обернуться?», очевидно, что ответить на эти вопросы он не мог. В правой руке Энджела была та самая бумажка, на которой он написал семь пунктов, с которых он планировал начать свое исправление, именно она привела паучка к этой двери. Двери в номер Аластора. Сделав глубокий вдох, Энджел постучал. *** Аластор лежал на кровати и смотрел в потолок. Он понятия не имел почему пошел в отель, он ведь мог пойти куда угодно, в свой дом, например, или в любое другое место, но он пошел именно в отель на каком-то подсознательном уровне. Радио-Демон совсем не помнил, что происходило после того, как Самаэль щелкнул пальцами. Он пришел в себя где-то на окраине города, в кварталах шести или семи от отеля. На демоне была его одежда, та, в которой он был до встречи с Люцифером и, если бы не боль во всем теле и мокрые от пота волосы, можно было бы решить, что ничего не произошло. Если еще стереть воспоминания, конечно. И все же Аластор хотел бы верить, что все произошедшее неправда, только вот он понимал всю бессмысленность самообмана. Придя в себя и убедившись, что все произошедшее дерьмо ему не показалось, Аластор, первым делом, задался вопросом, что делать дальше. Ужасен был не столько сам вопрос, сколько то, что никогда раньше он не задавался им. Никогда. При жизни, когда убивал людей, в аду, когда уничтожал демонов, когда было хорошо, когда было плохо, Радио-Демон никогда не задавался этим вопросом, у него не возникало сомнений по поводу того, что будет дальше, он всегда был уверен в своем будущем, но только не сейчас. Что делать сейчас Аластор совсем не знал. В голове смешались все мысли, хотелось подумать обо всем сразу и одновременно ни о чем. Радио-Демон потрогал себя за шею, но тут же отдернул руку, почувствовав боль. Благо высокий воротник скрывал следы от укусов. При мысли о происхождении этих укусов, Аластору неожиданно захотелось содрать с себя кожу, ну или хотя бы сходить в душ. Мерзкое, отвратительное чувство. В голове демона всплыло воспоминание о том, как зубы Самаэля до крови вгрызались в его кожу, как горячий мокрый язык потом зализывал раны. Аластора передернуло. Он обхватил себя руками и вжал голову в плечи. Хотелось сесть на землю и просто сидеть так, но он не мог себе этого позволить, только не будучи одним из самых могущественных демонов всего Ада. Аластор не знал, что такое слабость, точнее, может и знал, но всячески отрицал ее. Порой ему, как и любому другому существу хотелось отдаться эмоциям, не сдерживать себя, но Радио-Демон понимал, что не должен и со временем просто смирился, а потом даже начал гордиться тем, что не чувствует ничего кроме радости, ну и злорадства иногда, а улыбка стала его неотъемлемой частью. Но что сейчас? Вновь улыбнуться, широко, но абсолютно фальшиво, пусть никто и не заменит эту фальшь. Не хотелось, просто не хотелось! От всего этого было тошно и мерзко. Аластор не хотел этого признавать, но ему было плохо. Он совершенно не знал, что делать дальше, не понимал, как избавиться от этого мерзкого чувства беспомощности и неспособности что-либо изменить. Единственным утешением стала зреющая внутри ненависть и желание отомстить Люциферу за все, что он сделал. Но это будет не сейчас, сейчас Аластору меньше всего вновь хотелось видеть Самаэля. Разве что хотелось понять, почему он вообще поступил так. За что? Впрочем, желание просто ни о чем не думать было еще сильнее, чем найти ответы на все вопросы. Аластор сам не понял, как пришел к отелю. Зайдя в здание, он тут же направился в сторону своего номера, не замечая ничего вокруг. Он даже не был уверен, видел ли его кто-нибудь вообще, впрочем, какое это уже имеет значение? Оказавшись в номере, Радио-Демон тут же подошел к кровати и присел на край, но сидеть было неприятно, поэтому он лег на постель прямо в одежде, даже не снимая обувь. Единственный предмет гардероба, от которого Аластор счел нужным избавиться — перчатки. Демон прикрыл глаза и наконец почувствовал себя в безопасности. Это место, отель, почему-то оно действовало успокаивающе, только было одно «но». Портреты семьи Магне на всех стенах, благо в номере их не было. Аластор раскинул руки и смотрел в потолок. В углу висела ниточка паутины. За окном садилось красное солнце и комната постепенно погружалась во тьму, приятный лилово-розовый свет наполнял помещение. Это создавало в номере теплую уютную атмосферу. Радио-Демон был не против просто уснуть сейчас и проспать до утра, а лучше до обеда, но закрывая глаза он каждый раз вновь возвращался в ту комнату. В воспоминаниях всплывали самые ужасные моменты и демону не оставалось ничего, кроме как открыть глаза и бездумно смотреть вверх. Как же хотелось просто ничего не чувствовать! Однако Аластор не мог избавить себя от эмоций. Так иронично, когда можешь уничтожать других демонов, но не можешь совсем ничего против того, что происходит у тебя внутри. Эх, в такой ситуации Хаск посоветовал бы выпить, Энджел закинуться наркотой, а Чарли съесть мороженое и поплакать. Конечно, Аластор не собирался делать ничего из вышеперечисленного — это было жалко и низко, по крайней мере для него. Однако он все же хотел забыться. Радио-Демон усмехнулся уголком губ, подумав о том, что Вегги наверняка бы обрадовалась, узнай она о произошедшем, и сказала бы, что так ему и надо. Аластор глубоко вздохнул. Наверное, все же нужно было заставить себя сходить в душ. Тихий стук в дверь. Радио-Демон не планировал отвечать и тем более открывать, но стук повторился. С вероятностью в девяносто девять процентов, это была Чарли. Хотя… Странно, что стучавший ничего не говорил, так непохоже на Шарлотту. Аластор резко встал с постели, слишком резко, так, что закружилась голова. Взяв себя в руки и натянув на лицо улыбку он все же подошел к двери, дабы сказать стучавшему убираться. В пару шагов преодолев расстояние от кровати до двери, он резко распахнул ее. К огромному удивлению Радио-Демона, на пороге стоял Энджел Даст. Пальцы его нижней пары рук были переплетены между собой, а левая верхняя рука сжимала какую-то бумажку, смотрел паук куда-то в пространство между головой и плечом Аластора. — Что ты хочешь, мой женоподобный друг? — обыденно спросил Радио-Демон. — У тебя все в порядке? — неуверенно поинтересовался Энджел, осмелившись посмотреть Аластору в лицо. — Да, в полном! Все просто прекрасно! Если это все, что ты хотел, то можешь идти. — Нет, — помотал головой Даст, пряча бумажку в карман. Сердце Энджела было готово выпрыгнуть из груди, ему было страшно, но он не сдавался. Что-то подсказывало паучку, что он обязан выяснить, что случилось, а в том что что-то случилось, он был почти полностью уверен, пускай лезть в душу к одному из самых могущественных демонов было объективно плохой затеей. Но как там он написал на бумажке? Помогать и не быть равнодушным? — То есть ты больше ничего не хочешь? — Что у тебя случилось? Я хочу помочь, правда, — на одном дыхании выпалил Энджел. — Ха, с чего бы тебе помогать мне? И во-вторых, почему ты решил, что у меня вообще что-то случилось? — Аластор уже давно успел догадаться в какой конкретно момент Даст понял, что у него не все в порядке, но продолжал гнуть свое. — Видел тебя в вестибюле. Ты не улыбался, — ответил на вопрос Энджел. — Но сейчас я улыбаюсь! — Радио-Демон максимально широко улыбнулся, так, что заболели щеки. — Видишь! В театральном жесте Аластор развел руками и ткань пиджака немного съехала, обнажая израненную кожу на запястьях. Энджел это заметил. Кажется совсем потеряв страх, Даст легонько, самыми кончиками пальцев, прикоснулся к правой руке Радио-Демона, максимально осторожно, чтобы не причинить боль. Однако Аластора это взбесило. Он ненавидел прикосновения всю свою жизнь, но сейчас, после всего произошедшего, от осознания, что кто-то трогает его, становилось особенно мерзко. Что-то оборвалось у него внутри и в следующий же миг кулак демона встретился с лицом Энджела. Радио-Демон вложил в этот удар всю свою злость и ненависть. Он бы мог переместить Даста на другой конец города или, скажем, в кратер извергающегося вулкана, ну или отправить его на свидание со щупальцами. Аластор мог сделать почти все, что угодно, но вместо этого просто ударил порнозвезду по его милому личику. Энджел отлетел к противоположной стороне коридора, задев один из портретов. Картина покосилась и та сторона, где был изображен Люцифер, символично оказалась вверху. Какая горькая ирония! — Блять, какого хуя! — закричал Даст, хватаясь руками за лицо. Из носа текла кровь. — Я хочу помочь тебе! Энджел не знал, зачем делает это и почему так рьяно хочет оказать помощь Радио-Демону. Вряд ли исправление могло стоять выше собственной безопасности, но что-то не давало ему просто так отступить. Даст чувствовал где-то на уровне подсознания, что произошло нечто ужасное, а еще он чувствовал, что обязан что-то сделать, что угодно, но не оставлять ситуацию как есть. В конце концов, разве ему есть что терять? Уж лучше пострадать, делая что-то, как ему по крайней мере казалось, хорошее, чем пострадать во время секса с очередным конченым извращенцем. Ущерб все равно примерно одинаковый. — С чего ты взял, что мне нужна помощь?! Аластор почти захлопнул дверь номера, но Энджел моментально вскочил на ноги и успел проскользнуть внутрь. — Послушай, я… Даст машинально потянулся к Радио-Демону, но тот перехватил его руку, до боли сжав запястье. — Не смей прикасаться ко мне! — Аластор специально делал длинные паузы между словами, чтобы придать сказанному выразительности. Паучок высвободил свою руку, конечно, лишь потому что ему позволили это сделать, но попыток дотронуться до Радио-Демона не оставил. Он был убежден, что прикосновения помогают успокоиться и совсем не верил в то, что Аластору они неприятны. Пальцы Энджела снова коснулись руки Радио-Демона, за что тот вновь хотел ударить Даста, но Энджел среагировал быстрее. Он помнил только, как посмотрел Аластору в глаза и, кроме ненависти, увидел в них что-то, подозрительно напоминающее боль. А в следующий момент Энджел сделал шаг вперед и обнял Аластора всеми четырьмя руками, не сильно, но чувственно. Занесенная для удара рука Радио-Демона так и застыла в воздухе. На секунду Энджелу показалось, что Аластор расслабился и даже склонил голову к его плечу, но это длилось лишь одно мгновение. Радио-Демон оттолкнул Даста от себя. Паук крепко зажмурился, ожидая очередного удара, ну или перемещения в кратер извергающегося вулкана, но ничего не происходило секунду, две, три. Энджел распахнул глаза. Аластор стоял к нему спиной и тяжело дышал. Плечи демона немного дрожали. Тишина продолжалась долго, достаточно долго, чтобы Даст понял — пора уходить, но он не уходил. Его не отпускало это чувство. Чувство, как Аластор опускает голову и его щека почти касается плеча паучка. — Знаешь, что я делаю, когда мне больно и плохо? — тихо сказал Энджел, размазывая кровь по лицу. Он не ждал ответа. — Я делаю горячий шоколад и набираю ванну, это помогает, правда. Не сильно, конечно, но становится легче. — Я думал, ты употребляешь наркотики, — усмехнулся Радио-Демон, кажется, немного успокоившись. Энджел неуверенно повернулся к нему. Аластор стоял лицом к окну, опустив голову вниз. — Да, — согласился Даст, — в основном, но иногда нужна теплая ванна и горячий шоколад. — Ты добавляешь наркоту в горячий шоколад или ликер, например? Эта шутка была несмешной. Спустя какое-то время тяжелого молчания Энджел сказал: — Хочешь я наберу тебе ванну? — он не знал, зачем предложил это. — Да, — неожиданно даже для самого себя, ответил Радио-Демон. — Что? У Аластора был шанс перевести все в шутку и просто выставить Энджела за дверь, но он им не воспользовался. — Я сказал да.