Weakness

Энджел смотрел на Аластора, стоящего у плиты. На то, как он держал сковородку, наблюдая за тем, как поднимется тесто блинчиков. Он был таким красивым, особенно когда готовил. Ему ужасно шло быть на кухне, это выглядело так уместно и притягательно, в какой-то степени. Даст стоял рядом и с интересом наблюдал за процессом. Признаться честно, он совсем не умел готовить и питался исключительно тем, что попадется под руку, лишь изредка наслаждаясь едой в ресторанах, да и то, когда клиенты приглашали его на ужин. Паук такое времяпрепровождение не любил, но был готов терпеть разговоры с тем, кто потом будет его трахать, ради более-менее нормальной еды. Не то чтобы его сильно напрягал этот факт, но все же было бы неплохо научиться готовить. К тому же он хотел найти себе новое увлечение. — Смотри, теперь берем лопатку и переворачиваем, — сказал Аластор, поддевая один блинчик. На сковороде зашипело масло. — Понятно, — ответил Даст. Внешне Энджел был совершенно спокоен, но внутри чувствовал себя ужасно. На его душе остался большой осадок после разговора с Радио-Демоном. Умом Даст понимал, что не должен злиться на Аластора, но он и не злился, ему просто было обидно. Энджел мог принять то, что Аластору неприятен секс, он с пониманием относился к этому, но неужели нельзя хотя бы попытаться построить отношения, хоть что-нибудь. На самом деле, Даст не верил в то, что Радио-Демону не нужны отношения, он склонялся к другому варианту — Аластор боялся. Именно боялся, ведь, по сути, у него, наверное, никогда не было отношений и ему было страшно в них вступать. Но ведь Радио-Демон не хотел проявлять слабость, а страх, такого рода страх, был слабостью. Однако Энджел не осуждал его страх, но осуждал нежелание переступить через него. Даст пообещал, что не будет пытаться, но он не всегда сдерживал свои обещания, даже если это могло обернуться весьма плачевно. Но сейчас он не собирался сдерживать свое обещание не только ради себя, но и ради Аластора. Энджел понимал, ну или думал, что понимает — Радио-Демон хотел этого, но боялся признать самому себе. Паучок помнил, как он обнимал его тогда, как прикасался пальцами к коже, излечивая раны. Аластору просто нужно было понять, что отношения, это совсем не страшно и не сложно и Энджел хотел ему это показать. Только надо было выждать время. Правда, Энджел никогда не умел ждать. — Ииии, готово! — торжественно объявил Радио-Демон, снимая блинчики со сковороды. — Теперь твоя очередь. Энджел осторожно забрал емкость с сырым тестом из рук Аластора так, что их пальцы на миг соприкоснулись. Между ними будто проскочил разряд тока. Несмотря на то, что Даст за эти дни привык к прикосновениям, но сейчас случилось что-то особенное. Еще какое-то время они смотрели друг на друга, а потом Радио-Демон резко отдернул пальцы и кивнул головой в сторону сковородки, делая намек, что пора. Даст осторожно вылил тесто на сковородку, правда, немного переусердствовал и блинчик получился чуть больше, чем надо, так что для второго уже не было места. — Все нормально, — заверил Аластор. Они какое-то время смотрели на блинчик, а когда прошло две-три минуты, Радио-Демон сказал перевернуть его. Энджел осторожно подцепил блинчик, но с первого раза у него ничего не получилось, хотя, действие казалось до нелепого простым. Радио-Демон, стоящий за спиной Даста тихо усмехнулся, а потом подошел ближе и обхватив ладонь Энджела своей, помог ему. Паук подумал о том, как было бы хорошо, если бы сейчас Аластор обнял его со спины, момент словно был создан для этого, но нет, Радио-Демон вновь сделал шаг назад. Жаль. Следующие попытки были уже лучше, и, когда тесто закончилось, Энджел отлично справлялся с приготовлением блинов. Как оказалось, это не так уж и сложно. — Ты молодец, — улыбнулся Аластор. — Теперь пошли завтракать, я последний раз ел, когда кстати? Два дня назад! Кошмар! Это срочно нужно исправить. — Пошли. Признаться честно, Даст волновался за то, как вышли его блинчики, даже несмотря на то, что приготовление теста, от которого зависело девяносто девять процентов успеха, полностью лежало на Аласторе, а любые изъяны с легкостью исправляли масло и кленовый сироп. Однако он все равно переживал, ведь хотел, чтобы Радио-Демону понравилось. Энджел попробовал свое творение первым и ему достаточно понравилось, точнее, это были самые обыкновенные блинчики. — Чего ты так переживаешь? — спросил Аластор, попробовав блинчик. — Все в порядке. Даст улыбнулся, только вот он переживал не только из-за блинчиков. По правде говоря, блинчики были лишь вершиной его переживаний. Он попытался это скрыть, но желание еще раз поговорить с Радио-Демоном изъедало его изнутри. Он не мог усидеть на месте, а кусок не лез в горло. Энджел понимал, что не может это терпеть. Что же касается Аластора, то он был абсолютно спокоен. Как бы странно это не звучало, но он чувствовал себя нормально, так, словно все было в порядке. А может так и было? Вряд ли, конечно, но Радио-Демон больше не чувствовал ни пустоты, ни отвращения к себе, ничего. Разве что нечто среднее между спокойствием и удовлетворением, ведь все начало налаживаться. Да, еще было много проблем, например расторжение контракта Энджела или та ерунда с Люцифером, хотя Радио-Демон хотел думать, что вопрос закрыт и они больше никогда к нему не вернутся. Аластор окинул взглядом Даста. Он размазывал куском блинчика кленовый сироп по тарелке и стучал ногтями по чашке с чаем. — Ты чего? Отлично получилось, — попытался его успокоить Радио-Демон. — По-другому и не могло быть, знаешь ли, блины — не самое сложное блюдо. — Я не из-за этого, — не выдержал Энджел. — Тогда что случилось? Если ты по поводу Валентино, то ты можешь не беспокоиться, я… — Дело не в Валентино, — перебил Энджел, — Дело в тебе! — Я слушаю, — вздохнул Аластор, примерно понимая, что сейчас будет. — Я понимаю, что ты не хочешь, но позволь мне доказать, что это не так, — попросил Даст. Его сердце билось слишком часто, а руки дрожали так, что он пролил на себя горячий чай. — Ты о чем? — Радио-Демон прекрасно все понимал, но почему-то продолжал тянуть время в ожидании непонятно чего. — Отношения. Ты сказал, что они тебе не нужны, но…хотя бы попробуй, — в голосе Даста звучала мольба. — И что ты предлагаешь. — Давай мы сейчас поднимемся в номер и ты дашь мне десять минут. Всего десять минут, за которые я попробую…просто попробую. И нет, я не перейду черту, обещаю, ничего связанного с сексом, — сказал Энджел. Он не знал, как эта идея пришла к нему в голову, но она казалось хорошей. Всего десять минут, ничтожно мало, но, при желании, их можно превратить в вечность. — Нет, — отрезал Аластор улыбаясь той самой фирменной бесчувственной улыбкой. — Что?! — опешил Энджел. — Неужели ты настолько в себе не уверен?! Дасту удалось, удалось попасть в самую цель., поставив Аластора в безвыходное положение. И у Радио-Демона не было выбора, как согласиться, иначе он бы автоматически подписался под тем, что слова паука правда. — Хорошо, — нехотя согласился Аластор. — Но давай оговорим правила. Ты верно подметил — никаких намеков на секс, но это не все. Еще никаких поцелуев в губы и…пожалуй все, ты же не станешь нарушать эти правила? — Нет, — честно пообещал Энджел. Он был уверен, что способен доказать свои чувства и без поцелуев в губы. — И всего десять минут. — Пошли, — вздохнул Даст, радуясь своей маленькой победе. Он был даже удивлен, что уломал Радио-Демона настолько быстро. Впрочем, Аластор был тоже удивлен этому. *** Энджел нажал кнопку на таймере. Время пошло. Радио-Демон сидел на кровати и выжидающе смотрел на Даста, но почему-то тот медлил, казалось бы, напрасно тратя время, но ему это было необходимо. На кону стояло слишком много, чтобы сделать что-то не так, поэтому Энджелу необходимо было собраться с мыслями. Он не хотел пытаться, у него была четкая цель — убедить Аластора в том, что ему нужны отношения и он свято верил в то, что достигнет ее, он верил, что когда пройдет десять минут, они будут целоваться, целоваться в губы. У Даста не было права на ошибку. Паучок подошел к Радио-Демону и сел на его колени. Аластор дернулся, но Энджел поспешил его успокоить, положив одну пару рук ему на плечи, а другой зарылся в волосы. Губами Даст коснулся виска Аластора, не поцеловал, просто коснулся. — Помнишь, как мы встретились? — прошептал Энджел, опаляя чужую кожу горячим дыханием. — Я предложил отсосать и сказал, что ты похож на клубничного сутенера. Вряд ли ты забыл, это было не так уж и давно. Левая рука Даста легла на шею Радио-Демона в том месте, где под высоким воротником прятались царапины. — Я не думал, что мы поладим, но потом кое-что произошло. Энджел отодвинул воротник и мягко коснулся царапин, вкладывая в этот жест всю свою нежность. — Я узнал какой ты на самом деле и мне понравилось. Я понял, что ты это нечто большее чем широкая улыбка и жестокость, намного больше. Ты показал мне свои эмоции и я ценю это, может по мне и не скажешь. Наверное, ты думаешь, что я идиот, тупая шлюха, которая отдается каждому за дозу, но я знаю, что такое эмоции и, как я сказал, ценю их. Думаешь я не понимаю, как тебе сложно было тогда, нет, я понимаю и…когда ты плакал, я понимаю, что тебе было тяжело, но ты доверился мне. Мне! Грязной шлюхе. Блять. Энджел вырисовывал пальцами причудливые узоры на спине Аластора. — И я вдруг понял, что чувствую что-то, а потом ты спас мне жизнь. Если бы не ты, Ал, то меня бы уже не было. Знаешь, будь ты тем, про кого говорила Вегги, ты бы оставил меня умирать, ты бы смеялся и наслаждался моими страданиями, но ты спас меня и ты ведь переживал за меня. Да? Чужие руки легли на талию Энджела, притягивая ближе. — Ты обнимал меня и мне было хорошо. Мне никогда ни с кем не было так хорошо, Ал, никто никогда не заботился обо мне, никто не был ко мне добр, лишь ты. Ты особенный, ты лучший, лучший во всем ебаном аду! Сердце Аластора болезненно сжалось. Он не знал, что он чувствует, но он чувствовал. Радио-Демон подался вперед, вплотную прижимаясь к паучку, чувствуя его тепло, биение его сердца, он следовал своим желаниям, игнорируя здравый смысл. Губы Энджела, иногда касающиеся его кожи были такими теплыми и мягкими. — Я понимаю, что ты не будешь заниматься со мной сексом, понимаю, пусть ты и не веришь. Для меня это не главное. Мне плевать на секс, я готов отказаться от него, ради тебя. Ал, я не осуждаю тебя за это, не злюсь, это ведь нормально. Но… Твоя асексуальность, она ведь не мешает любить. Любовь и секс вообще не связаны, я уверен. И то, что ты сказал, что не можешь любить. Я не верю! Энджел осторожно поцеловал Аластора в изгиб скулы. Он был готов расплакаться от переизбытка чувств. — Я тоже думал, что не могу любить, но это оказалось неправдой, знаешь, когда я понял? Когда ты обнял меня впервые и позволил себе плакать, я понял, что могу любить и… Я терпеть не могу громкие заявления, но это не оно, это правда. Я люблю тебя. И я буду это повторять до тех пор, пока сраное время на закончится. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю… Противный звон таймера. Время вышло. Энджел осторожно посмотрел на Аластора, продолжая сидеть у него на коленях. Радио-Демон смотрел куда-то вдаль и по его лицу было невозможно понять, что он чувствует. И тогда Даст решился, ему казалось, что это единственное правильное решение. Сейчас или никогда. Энджел осторожно накрыл губы Аластора своими, целуя настолько нежно и мягко, насколько он только мог, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и всю благодарность. Даст не спешил, он медленно целовал сначала верхнюю губу, потом нижнюю, гладя Радио-Демона по спине и волосам. И это произошло, то за что Энджел отдал бы все. Аластор ответил. Осторожно и неуверенно, но ответил, поддаваясь на ласки. В этот момент Дасту казалось, что он сидит в вагончике на американских горках и этот вагончик начинает с огромной скоростью падать вниз, а перед глазам тысячи и миллиарды звезд. Он не стал углублять поцелуй, хотелось чтобы он до конца оставался нежным и невинным. Энджел отстранился, когда голова начала немного кружиться от недостатка кислорода. Он боялся открыть глаза, боялся посмотреть в лицо Аластору. Ему казалось, что стоит открыть глаза и хрупкая магия момента исчезнет. И его опасения не были напрасными. — Прости, Энджи, но нет, я…я не могу. Даст посмотрел на Радио-Демона. Аластор облизал губы, будто желая запомнить поцелуй, его зрачки были расширены, а на щеках виднелся румянец. Все говорило о том, что ему понравилось, но он говорил нет. Энджела словно облили ледяной водой. Какое-то время он все еще сидел на коленях Радио-Демона, глядя куда-то мимо него, а потом просто встал и вышел из номера. По щекам Даста текли слезы. Он не знал сколько он прошел, отель остался где-то далеко позади. Энджелу было ужасно больно и обидно, обидно от того, что он не понимал, не понимал почему Аластор вновь отказал ему, почему опять побоялся. А ведь Дасту всего лишь хотелось его любви, любви которая наверняка существовала, только Радио-Демон не хотел признавать ее. Паучок это знал. В какой-то момент Даст понял, когда Аластор любил его, а даже если не любил то…нет, именно любил. Когда Энджелу было больно. И если для того, чтобы получить его любовь нужно было страдать. Что ж. Пускай.