Забыть своё имя

      Квон прислонился лбом к холодному стеклу в дверце такси, голова нещадно гудела, и обезболивающее сейчас было бы очень кстати. Перед ним проносились деревья, дома и прохожие, пока таксист мчал его по адресу того странного кафе, название которого Джи разглядел в своём очередном ночном кошмаре, а позже утром успешно нашёл его месторасположение в интернете. Из общежития он решил уйти, никого не предупредив, поэтому сейчас к ужасной головной боли добавились доносящиеся до сознания звуки совести.       Выйдя из машины, ДжиЁн застыл в немом изумлении. Вывеска «Метеора» была абсолютно такой же, как и во сне, будто бы его сознание с доскональной точностью зарисовало её себе. Велосипедная стоянка слева около входа была обшарпанной и старой, видно, что ею никто давно не занимался, хотя в целом здание было, словно только что построенное, и только она выдавала его настоящий возраст. В начале буднего дня большинство людей либо заняты на работе, либо прозябают на учёбе, поэтому велосипедов на ней стояло совсем немного. Квон специально выбрал это время, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания, к которому он всё ещё не мог привыкнуть. Он не спеша вошёл внутрь, попутно разглядывая интерьер, и сел за столик в центре зала около колонны. Потолок, стены, пол, стулья, старый постер, висевший в углу, увядающий цветок в дешёвом горшке – всё это казалось настолько знакомым, что начинало откровенно пугать.       ДжиЁн нервно постукивал пальцем по поверхности стола и озирался по сторонам, когда к нему подошёл официант – худощавый темноволосый юноша с выразительными скулами и тонким носом. – Что будете заказывать? – Спагетти и апельсиновый сок. Только в спагетти добавьте как можно меньше специй, я не переношу их, – ни разу не взглянув в меню, проговорил Джи, словно давно выученный текст.       Официант, молча, разглядывал посетителя, не шевелясь и не двигаясь с места. Когда Квон, почувствовав на себе пристальный взгляд, поднял голову, то до этого неподвижно стоявший парень кинулся ему на шею. – Я просто не могу поверить, ДжиЁн, – в порыве эмоций, бормотал официант. – Вы, – немного растерявшись, замялся Квон, – хотите попросить автограф? – Рад, что у тебя сохранилось чувство юмора, даже несмотря на весь тот ужас, что с тобой произошёл, – молодой человек отошёл на пару шагов, – чёрт, да ты такой же, как раньше, только нос стал немного другим, и стиль изменился. – Простите, но Вы меня с кем-то путаете… – СуХёк, – к официанту подошёл коренастый мужчина, одетый в деловой костюм, очевидно, это был менеджер, и положил ему руку на плечо, – хватит. Его не вернуть, – с сочувствием в голосе проговорил он. Тот, кого назвали СуХёком, с грустью взглянул на ДжиЁна и ушёл обслуживать другой столик. – Извините его, – произнёс мужчина, – у него недавно погиб друг, разбившись на велосипеде о стеклянный рекламный щит, и он пока ещё не может с этим смириться.       Квон нервно вздохнул – всё, как и в его сне. Может быть, это просто совпадение? Но теперь то, что юноша узнал в нём своего погибшего друга, казалось ему во все неспроста. Он переводил взгляд то на одну вещь, то на другую, голова почему-то заболела сильнее, чем прежде. Опираясь рукой за край стола, он медленно встал, в ушах раздавался какой-то шум, менеджер ему что-то говорил, но у него не получалось разобрать ни единого слова. Картинка перед глазами начала плыть, Квон сделал шаг, но в то же мгновение упал на пол, ударившись щекой о холодную плитку.       ...Uno, dos, tres, uno, dos, tres, - послышалось ДжиЁну где-то в стороне. Он повернул голову и увидел перед собой тёмноволосого мужчину, одетого в спортивную одежду. Его смуглое лицо обрамляла небольшая чёрная борода, которую он время от времени поглаживал. – Кан ДжиЁн, – послышалось уже с другой стороны, – Вы так и будете рассматривать своё отражение в зеркале или продолжите делать растяжку вместе со всеми? – снова повернув голову, Квон увидел перед собой кухню, на которой кипела работа. Старый повар переворачивал на плите мясо, на что ему в ответ яростно шипело масло, официанты подбегали к верёвке, то и дело прикрепляя на неё новые заказы прищепками и снимая старые. – Иди, обслужи седьмой столик, – сказал ему уже знакомый коренастый мужчина. Джи и не замечал, что в его руках находился поднос, пока на него не поставили суп и чашку чая. Он растеряно вышел в зал, но каким-то странным образом оказался на улице, и перед его глазами снова был тот самый рекламный щит, в который он влетел в ту же секунду…       Когда ДжиЁн пришёл в себя, то с удивлением обнаружил, что лежит на диване в гостиной чьей-то квартиры. Комната была скромно обставлена и не изобиловала предметами роскоши, всё было просто, но со вкусом. Стены были покрыты обоями орехового цвета, на полу простилался тёмный паркет, диван был поставлен в центре комнаты, в которой помимо него были ещё пара книжных шкафов, небольшая тумба с будильником и старый телевизор. За окном уже простилались ночные сумерки, что невольно наводило на мысли о том, сколько же времени он пролежал без сознания. – Ты уже проснулся, – сзади в дверном проёме с кружкой в руке стоял тот самый Ли СуХёк. Мягко улыбнувшись ДжиЁну, он приблизился к нему, протянув её, – держи. Я сейчас что-нибудь приготовлю. – Юноша был такой же худой, как и сам Квон, но выше ростом, из-за чего его фигура казалась более хрупкой. Он был обличён в кремовый свитер крупной вязки, немного нелепо висевшем на его тощем теле, и чёрные домашние штаны. Словно паря по полу, он прошествовал перед Джи и скрылся из его поля зрения.       Новая обстановка не казалась ДжиЁну чужой, скорее, ощущалось этакое дежавю, будто он находится вместе, в котором часто бывал ранее, но просто давно не заходил, что ещё раз подтверждало странность происходящего. Всё было таким… уютным. Квон аккуратно проследовал в дверь, за которой несколько минут назад скрылся Ли. Юноша стоял к нему спиной и помешивал большой металлической ложкой воду в кастрюле. Тонкими длинными пальцами он взял щепотку соли и высыпал её, его движения были легки и грациозны. Джи, затаив дыхание, продолжал следить за готовкой, пока не оказался замеченным. СуХёк, видимо, совсем не возражал за тем, чтобы за ним наблюдали, потому что, увидев гостя, лишь кротко улыбнулся и продолжил своё занятие.       Через пятнадцать минут вся кухня оказалась пропитана запахом рыбы с тушёными овощами. Ли, молча, поставил тарелки на стол и жестом пригласил ДжиЁна сесть. Видно, что хозяин квартиры хотел задать множество вопрос, но делать этого не собирался, за что Квон ему был премного благодарен. Еда получилась невероятно вкусной и, несмотря на поздний час, уходить отчего-то совсем не хотелось. – Как себя чувствуешь? – поинтересовался юноша, убирая тарелки в посудомойку. – Хорошо, – коротко ответил Джи. На этом закончилась их небольшая беседа, СуХёк для чего-то положил ему на лоб прохладное полотенце и оставил на диване перед телевизором. Шедшая дорама была на редкость банальна и на редкость слезлива, но Квон, не отрываясь, следил за сюжетом, он любил истории, заканчивающиеся фразами «и жили они долго и счастливо». – Никогда не мог понять, за что тебе нравится эта романтическая чепуха, – Ли был настолько бесшумный, что о его присутствии в комнате Джи уже успел позабыть. Он посмотрел на худощавого молодого человека из-за спинки дивана, как из укрытия, но тот снова погрузился в уборку комнаты. – Почему ты не просишь меня уйти? – Потому что ты – мой лучший друг, – ответил СуХёк, оставшись стоять к нему спиной. Квон вспомнил слова менеджера ресторана о том, что у Ли недавно умер друг. Вероятно, Джи очень сильно напоминал ему его. – Извини, но я уже говорил тебе, что не знаком с тобой, – с сочувствием проговорил ДжиЁн. – Тогда почему ты остаёшься в квартире у незнакомого человека, – в голосе парня читалась грусть вперемешку с раздражением, – разве так обычно поступают люди в таких ситуациях?       Джи не нашёлся, что на это ответить. Действительно, тогда почему он не ушёл, как только очнулся? Всего в паре метров от Ли находилась входная дверь, а на крючке, слева от неё аккуратно висела его куртка. Видя замешательство и растерянность Квона, СуХёк схватил его за запястье и повёл в дальнюю комнату, дверь в которую находилась на кухне. Джи совершенно не заметил её, пока ужинал. Войдя в неё, хозяин квартиры включил свет, всё было аккуратно убрано, хотя эта комната, как и предыдущая не располагала в себе никаких предметов роскоши. Единственными вещами, выбивавшимися из скромного убранства, были несколько кубков, стоявших на небольшой полке. – Присаживайся, – проговорил СуХёк, жестом указывая на кровать. Достав из шкафа толстую тёмно-красную книгу в старом переплёте, он сел рядом с ДжиЁном. – Альбом? – вопросительно произнёс Квон. Юноша, ничего не ответив, открыл его. На первой странице была старая чёрно-белая немного пожелтевшая от времени фотография. На ней стройными рядками стояло множество маленьких ребятишек, кто-то из них улыбался, кто-то хмурился, а по центру между ними стояла молоденькая воспитательница. – Это, – ткнув пальцем в третьего справа паренька, сидевшего на скамейке в первом ряду, произнёс СуХёк, – я. – Немного приглядевшись, Джи узнал в грустном мальчике нового знакомого. В основном узнаваемость достигалась благодаря скулам. – А это, – Ли указал на малыша, державшегося за руку воспитательницы и бодро улыбающегося, – ты.       От такого заявления ДжтиЁн оторопел, он выхватил альбом и начал внимательно всматриваться. – Б-быть этого не может, – с сомнением прошептал Квон, продолжая изучать фото. Безусловно, некоторое сходство между ним и ребёнком на фотографии прослеживалось, но он пытался уверить себя, что это лишь не более, чем совпадение.       Квартиру оглушил настойчивый и долгий звук дверного звонка, СуХёк поднялся с кровати и взглянул на часы, стоявшие на тумбе: они показывали половину двенадцатого. – Кого бы это могло занести в такое время, – возмущённо произнёс он. – Я пойду, открою, а ты можешь пока полистать альбом. Джи поспешно начал перелистовать страницы, и чем больше он поражался сходству и впадал в панику, тем быстрее листал. Взгляд уже мельком скользил по бумаге, словно больших доказательств уже не требовалось. Что, чёрт возьми, происходит?       Дверь в комнату отворилась столь внезапно, что Квон от испуга поднял голову, к его величайшему удивлению, в комнату вошёл СынХён, который был весь мокрый и взъерошенный от непогоды. Джи мысленно выругался, он совсем забыл про то, что в общежитие нужно было вернуться, до того, как заметят его пропажу. – Собирайся, мы уходим, – Чхве не срывался на крик, но в его голосе читалась злость. – Он никуда не пойдёт, – возникший сзади СуХёк преградил собой выход. – Какое право Вы имеете врываться в наш дом? – «Наш»? – удивлённо переспросил СынХён и уже хотел добавить колкость в адрес хозяина квартиры, но ДжиЁн его опередил: – Хватит. Будет лучше, если я просто уйду. Мы с Вами без трёх минут знакомы, – сказал он это, уже обращаясь к Ли, а не к ним обоим, – не вижу смысла обременять Вас своим присутствием.       В прихожей Квон наскоро переодел ботинки, накинул куртку и, не застёгивая её, вышел на улицу. Он до смерти испугался странного маленького мальчика на фотографиях, так напоминавшего его самого некоторыми чертами лица, и побоялся, что если начнёт рассказывать СынХёну о ночных кошмарах, дежавю и прочем, то тот посчитает его каким-нибудь сумасшедшим с раздвоением личности и снова отправит в больницу. Спешно шагая к чёрному автомобилю, в котором сидел Чхве, Квон отдавал себе отчёт, что ведёт себя, как трус, но, по крайней мере, трус в своём уме. В паре метров от машины его догнал СуХёк и, вложив в руку удивлённому Джи клочок бумаги с номером телефона, спешно отправился обратно в дом.       Задние двери автомобиля оказались закрыты, поэтому Квон сел на переднее сиденье, и как только он пристегнулся, машина тут же рванула с места. Ночью дорога была почти пуста, поэтому СынХён ехал на большой скорости, иногда останавливаясь на светофорах. Видно, что он был зол, но перед ним ДжиЁн не чувствовал никаких угрызений совести, его больше волновало то, что он так постыдно сбежал, даже не поблагодарив СуХёка за оказанную помощь. Кто знает, что бы с ним случилось, если бы он не отвёз его к себе, когда ему стало плохо в кафе. Вспомнив об оставленном номере телефона, Джи вынул листик из кармана и начал набирать цифры на мобильном. Заметив это, СынХён выхватил бумажку и, скомкав её, кинул на заднее сидение салона. – Что ты делаешь?! – возмутился Джи, но Чхве не обратил на него никакого внимания, всё также пристально следя за дорогой. Это взбесило ДжиЁна, и он снова повторил свой вопрос: – Зачем ты только что это сделал?! – Тебе совсем наплевать на всех? Ни записки, ничего, ты просто взял и исчез. На телефон ты тоже не отвечал, я звонил тебе неоднократно, что, по-твоему, мы все должны были думать? – Квон вынул мобильник, лежавший всё это время в кармане куртки, и увидел пятьдесят два пропущенных вызова от Сын Хёна и шестнадцать смс. – С чего бы тебе искать меня? – скучающим тоном произнёс Джи, – ты же не хочешь, чтобы я выступал вместе с группой. – С чего ты это взял? – Я слышал, как ты разговаривал об этом с хореографом. Я терпеть не могу людей, которые постоянно лгут, – ДжиЁн поморщил нос на последнем слове. – Ты совершенно не понимаешь то, о чём был тот разговор, – спокойно ответил Чхве. – Обо мне, – на повышенных тонах произнёс Квон, – я не хочу разговаривать ни о чём с человеком, не умеющим отвечать за свои слова. Ответь мне, честно, как ты меня нашёл? – Посмотрел историю браузера, там увидел адрес кафе, приехал в него и порасспрашивал людей, в конце концов, менеджер дал мне домашний адрес того паренька, – Чхве крепче сжал руль, стараясь окончательно не выйти из себя. – К тому моменту я уже был уверен, что с тобой что-то случилось, и представь себе моё удивление, когда я врываюсь к нему в квартиру, а ты сидишь там как ни в чём не бывало и листаешь книжонку. – Мог бы сидеть дома и распивать шампанское по случаю моего исчезновения, – произнёс Джи, даже не пытаясь скрыть язвительность в голосе. – Просто я волновался за тебя, – произнёс СынХён без тени ярости, и салон погрузился в тишину.